Воланд-Нолан

(одиночный памфлет раздражённого престарелого юноши)

Пару слов от редактора:

Перед вами текст, написанный от лица брюзжащего мозгляка. Строго говоря, это даже не памфлет, а псевдопамфлет. И тем более,  настоящий текст не имеет никакого отношения ни к критике, ни к эссеистке. Он лишь нарочито рядится в их ризы, подменяя тем, что на самом деле является чисто художественным сатирическим произведением, написанным от лица внутренне ущербного, выдуманного персонажа. Скомпилированного настолько же, насколько был выдуман Джонатаном Свифтом его зубоскалящий Исаак Биккерстафф. Не имея морального и этического права на подобную злобную "критику", автор, создал симулякр, метафикшн, ненадёжного рассказчика, которого нет. Никто. В общем, это образчик довольно изящного металепсиса.
                Александр Шнеур

               
"Да ведь он же голый!", - вдруг прыснул какой-то мальчуган.                Ганс Христиан Андерсен

Посмотрел последний фильм Нолана.
В целом омерзение возникло сразу и навзничь,
с первых же кадров.
Нолан подсовывает нам аэда в современной шкуре —
рэперский речитатив афроамериканца вместо высокого гекзаметра древнего грека.
Этот новый чёрный сказитель кривляется, словно звезда из клипа,
киношные голливудские ветераны мифических войн завороженно кивают в такт.
И только потом понимаешь: это не провал вкуса.
Это pledge.
Безапелляционное заявление, что миф всё ещё жив, только говорит на языке чёрной Америки.
Нет, это совсем не про "повестку" с её инклюзивностью и прочей бижутерией!
Это была первая, специальная, грубая и оглушительная подмена,
чтобы сделать втихую все остальные манипуляции.
Дальше начинается turn.
И всё же, стиснув в скрежете зубы, я стоически досмотрел...
И пришёл вот к какому малоприятному выводу:
Слямзив идею появления богов в больном воображении ветерана войны
из цикла Джина Вульфа «Воин тумана»,
Нолан, как мне кажется, спёр и самого этого героя.
Одиссей у него отнюдь не хрестоматийный хитромудрый пройдоха и плут Улисс,
а бесконечно рефлексирующий убогий и увечный на всю голову калека с ПТСР — Латро.
По моему скромному мнению, Нолан — завуалированный плагиатор, который берёт то,
что массовый малограмотный зритель просто не знает.
Пенелопа у него — это просто другая параллельная история
взбалмошной стареющей девы, которую Нолан изъял из реальной истории.
Это — Жанна д’Арк, которую не сожгли на костре инквизиции,
но оставили гореть в вечном огне собственных страстей.
Многие купятся на техническую сторону
(как Нолан снял «море» или «галлюцинации»),
но это не про «что», это — про «как».
А вот то самое «что» они и не увидят,
и пропустят то, что сам Нолан объяснил в фильме «Престиж»:
фокус с подменами архетипов.
Вместо Улисса (человека пути) нам подсовывают Латро (человека-дыру).
Вместо Пенелопы (хранительницы) — Жанну (разрушительницу, которой запретили разрушать).
Это и есть основной «трюк» Нолана в этом сценарии:
Он берёт миф о «возвращении к истокам» и превращает его в фильм о том,
что никаких истоков нет, есть только повреждённый мозг ветерана
и выжженная душа женщины, которая опоздала на собственный костёр.
«Одиссея» Нолана — это настоящий пророк Магомет Эмануэля Сведенборга,
которого низвергли в ад за желание властвовать над людскими душами
и требовал к себе божественного почитания,
а потом вытащили, чтобы показать последователям:
в кого они верили и за кем они в действительности пошли.
Всё, что смог им сказать этот тёмный человек, была фраза: «Я — ваш Магомет», —
после чего его немедленно зашвырнули обратно в преисподнюю.
В «Одиссее» Нолана трюковой цирковой престиж доведён до абсолюта:
Зрительская паства получает свой аттракцион,
но вместо катарсиса переживает холодный шок от осознания пустоты.
Архетип разрушен, а место великого хождения по мукам занимает вечное возвращение в травму.
Нолан сам сыграл гомеровского плута Улисса,
устроив потеху и раздев древний миф до гола у всех на виду и показав:
Смысла нет, есть только повреждённая память и вечный огонь,
в котором герои и их тени сгорают снова и снова.
Кино XXI века Нолана — это анатомический театр XIX века.
Нолан не адаптирует миф, он его публично и цинично кастрирует,
подменяя величие — клиникой.
Но самое забавное, что Нолан, как мне ясно видится, обокрал сам себя.
Он проделывает с древним мифом то же самое,
что фокусник из его же, Нолана «Престижа» делает с птичкой:
ломает ей шею на глазах у публики,
а потом достаёт «ту же» птицу из-под стола и получает аплодисменты.
Для массового зрителя это «крутое кино про древних»,
для тех, кто вытряхнул в свои пустые черепа книжную пыль —
это: грубый, циничный и подлый трюк.
Я не против Нолана, - птичку жалко.
Подставив под удар студийных боссов с их маркеровкой "исторический эпик",
Нолан совершает рейдерский захват чужого культурного капитала с целью переоценки...
В смысле перенаклейки своего/его, нолановского прайса
поверх древней таблички с ценником Гомера.
И всё же, наблюдая за идеальным карманным трюком Нолана,
я не могу скрыть своего искреннего восхищения:
Все эти восторженные зрители и критики,
все эти наивные дурачки, они ведь смотрят не историю Одиссея,
а то, как Нолан, сидя в режиссёрском кресле, хитро прищуривается
и мастерски выуживает миллиарды долларов из кошельков этой паствы,
скармливая ей суррогат, замаскированный под амброзию.
Вот уж действительно — настоящий «НИКТО».
И дело тут вовсе не в словах бесконечно далёкого древнего слепца,
а в смыслах, которые вкладывают острозоркие мошенники,
ослепляющие циклопов за их же деньги.
И Нолан сам имеет свои скрытые и явные смыслы. Он —
Прославленный владетель Пустоты.
Циклопы же рады платить за то, чтобы увидеть:
свои собственные комплексы и ПТСР в золочёной рамке IMAX.
Они радуются «сложности» фильма, не понимая,
что это не сложность мысли, а запутанность клинического анамнеза.
Гениально отыграв Улисса, факир и трикстер Нолан создал «кино одного актёра».
Его фильм — это грандиозный социальный демпфер.
Миллиарды долларов текут в карманы «Никого»,
потому что он разрешил миллиардам людей не возвращаться в Итаку.
Он сказал:
«Итаки нет, есть только ваша боль,
давайте я сниму её красиво, под доступную вам музыку,
и мы все вместе уйдём в туман».
Понятно, что не все циклопы готовы расставаться
со своей единственной точкой зрения,
и яростно громят «прогнувшегося под повестку» «Великого Нолана»,
хотя в упор не видят, что всё это не имеет никакого значения —
за ширмой «гениального режиссёра» уже давно сидит холодный калькулятор,
который монетизирует экзистенциальный тупик современного человека.
И этот нигилизм, упакованный в глянцевую обёртку
«сложного, интеллектуального блокбастера»,
является величайшей иллюзией XXI века.

А МОЖЕТ ВСЁ ГЛУБЖЕ?

Возможно, Нолан специально оставил мне (таким как я) зацепки про всё это,
чтобы я поверил, будто вижу его насквозь.
А на самом деле это часть договора:
Он даёт мне иллюзию разоблачения, пока кассир считает прибыль,
а нейросеть — паттерны, ведущие к удовольствию циклопов?
А если меня развели и я купился на «Престиж» разоблачения,
как другие — на «Престиж» взрывов?
А может быть Нолан — вовсе и не похититель, а реставратор пустоты?
Возможно, я нахожу смыслы и параллели там, куда он просто хотел меня заманить?
С таким же успехом я могу вдруг прозреть в его Улиссе не Латро,
а воришку Мартина Уильяма Голдинга.
А может, это вовсе не Латро.
Может, Одиссей умер ещё под стенами Трои,
и всё, что мы смотрим, — десятисекундная вспышка в угасающем мозгу,
как у Пинчера Мартина.
Тогда Нолан не крал архетип.
Он просто показал, что архетип уже был трупом,
а мы всё это время смотрели, как красиво разлагается память.

Два вида смерти:
Латро умирает каждый день и пытается воскреснуть через запись.
Пинчер уже мёртв и только притворяется, что ещё плывёт домой.
Нолан оставляет оба варианта открытыми.
И в этом его настоящая жестокость.
Но тогда...
Он всё равно — ворюга. Да ещё какой!
Ведь по итогу выходит, что то, что он экспроприировал по-настоящему, — это моё время,
заставив меня восхищаться тем, как ловко он разобрал античность на запчасти
и продал их как хай-тек!..
Это не Одиссея. Это эпитафия Одиссее, написанная на чековой ленте.
Имя Гомера для Нолана — это не благоговение. Это ярлык.
Маркетинговый якорь, за который цепляется даже школьник.
Это щит: «Не смейте критиковать — это же классика!»
Это индульгенция на бюджет: исторический эпос обязан быть дорогим.
А сам фильм к Гомеру относится примерно так же,
как рекламный слоган к содержимому банки.
Красиво написано и звонко звучит, но внутри — другой товар.
Я хотел увидеть откровения Слепца, а был ослеплён Никем.

PS:               
Но всё же есть во всей этой неаппетитной истории одно жирное "НО".                Она сподвигла меня провернуть свой "Престиж" с "Престижем" Нолана.                Написав настоящий памфлет, я получил от этого своё собственное удовольствие.               

Даниил Ницшебродский,
разгневанный стареющий юноша