Глава 96. Неожиданное предложение

Во время ПХД к нам на спортгородок, где наш взвод убирает закрепленную территорию, пришел наш бывший курсант Игорь Молодов, он же Батя. Как оказалось для того, чтобы пригласить меня в гости. Он отрастил себе усы, и у всех наших курсантов это вызвало смех.
– Даже не думай отказываться, – смеется он. – Я понимаю, что женское общество много приятнее моего, но все-таки удели мне пару часов.
Я не стал говорить ему о том, что с женским обществом я давно завязал, так как люблю одну единственную девушку и мечтаю жениться на ней.
Квартира Бати на площади Мира,1 меня приятно поразила. Здесь сделан шикарный ремонт, от старой мебели не осталось и следа. Вся мебель не просто новая, а моднейшая и очень дорогая. На порядок дороже прежней. Окна, как я заметил, тоже новые. И половицы больше не скрипят. Полы застелены мягкими коврами, в которых проваливаешься, будто идешь по мху.
– Будешь? – предложил мне Батя, открыв бар с зеркальными и красными бархатными стенками. (Таких бутылок я еще и не видывал!) – Нет? Ты же уже не занимаешься спортом?
– Почему нет? Занимаюсь. С боксом завязал, а со спортом нет.
– Ну, как хочешь, а я выпью, расслаблюсь. Может, передумаешь? – Батя обвел рукой бутылки, красующиеся в баре. – Берег для особенного случая! Ведь в стране все еще борьба с пьянством!
Но я снова отказался. Приятель включил магнитофон, и стал накрывать на стол. В комнате зазвучал голос Розенбаума. Это концерт «Гоп, стоп», который до прошлого года был подпольным.
После сытного обеда Игорь угостил меня чрезвычайно вкусным мороженым. Я честно признал, что такого вкусного мороженого мне еще есть, не приходилось
– Еще бы, – воскликнул Батя. – Это самодельное мороженое, я его сам из свежего молока сделал.
Думаю, что он позвал меня совсем не для того, чтобы хвастать своими кулинарными успехами, но я разговор не начинаю. Если Игорю есть что сказать, пусть сам начинает этот разговор.
– Уверен, что ты уже понял, что я тебя позвал не для того, чтобы угостить мороженым, – начал он, испытывающее посмотрев на меня. – У меня к тебе неожиданное и очень серьезное предложение.
Батя встал и прошелся по комнате. Он постоянно дергает себя за усы. Видно, что он волнуется. Что же такого важного он ждет от нашего разговора?
– Толик, не перебивай и не спеши с ответом. Мне очень нужна твоя помощь. Как ты смотришь на то, чтобы отчислиться из училища и работать вместе со мной?
Да уж, предложение и в самом деле неожиданное! И это очень мягко сказано!
– Понимаешь, я пытаюсь развивать свое дело, зарегистрировал несколько кооперативов, но меня на все не хватает. Тебе я полностью доверяю, и ты мог бы оказать мне неоценимую помощь, а заодно стать обеспеченным человеком. Вижу, у тебя есть вопросы, задавай.
– Игорь, не думаю, что я пойду на это. Я не готов обсуждать эту тему, я не представляю себя вне армии.
– Это сейчас. Поверь мне, завтра утром ты проснешься, и будешь намного яснее представлять перспективы этого решения.
– Бать, просто для любопытства, а как ты это все представляешь?
– Очень хорошо представляю! Я уже все обдумал. Жить будешь в частном доме – он мне остался от бабушки. Жить будешь сам, то есть сам себе хозяин. Прописку симферопольскую я тебе сделаю. Руководить будешь любым направлением, какое сам выберешь. У тебя определенно развита такая черта как предприимчивость. К тому же у тебя есть то, чего так не достает мне – ты сильный, уверенный, импозантный. У тебя слова не расходятся с делом. Я же даже не произвожу такого впечатления. Я очкарик, и меня всерьез не очень воспринимают. С тобой бы считались гораздо больше, чем со мной. Любой человек чувствует в тебе силу, так что и с рэкетом тебе общаться будет проще, чем мне.
– С рэкетом? – удивился я. – Если я правильно помню, при Петре I в России было создано специальное ведомство по приему жалоб и заявлений, которое называлось рэкетмейкерство.
– Ты правильно помнишь, но твои знания здесь, ни при чем. Кстати, с твоей легкой руки у меня есть свой швейный цех. Недавно я начал производить свое мороженое, ты его только что пробовал. Есть несколько шашлычных, и еще кое-какие темы. Но меня тормозит то, что я один. С твоим приходом дело сдвинется с мертвой точки. Ты бы контролировал уже работающие темы, а я бы бросил все силы на достижение главной цели – дальнейшее расширение бизнеса. Понимаешь, не нашлось ни одного человека, кому я мог бы доверять. Брал в партнеры одноклассников, родственников, соседей. Все воруют, все хотят много получать, а работать никто не хочет. Причем я ведь не против того, чтобы партнер мутил и свои дела, но не обворовывал при этом меня! Во всем нужна мера. Но те, с кем я пытался сотрудничать – хотят урвать сразу и много.
Я вспомнил, как Миша называл меня деловаром, но по факту – куда мне до Бати! Как от Земли до Луны пешком.
– Я сотни раз перебирал в уме всех своих знакомых, но лучше тебя кандидатуры не вижу. Я уже забыл, когда высыпался в последний раз, – пожаловался Игорь. – Не могу я физически охватить и контролировать сразу все. Сейчас такое благодатное время, можно стать миллионерами, да-да, не удивляйся, именно миллионерами! Есть направления, которыми можно было бы еще заняться, но мне одному это не под силу. У меня ты сможешь зарабатывать в месяц больше, чем за год офицерской службы. Я тебя не тороплю с ответом, подумай хорошенько. Поверь мне, тебе никогда не придется жалеть о том, что ты уволился из армии и занялся со мной бизнесом.
Курсантских денег, конечно, явно недостаточно даже самому, а уж если встречаешься с девушкой, то и подавно. Многие наши курсанты разгружают вагоны на товарной железнодорожной станции. Я бы тоже не отказался подкалымить, если бы подвернулся какой-нибудь «левак», но то, что предлагает Батя, это совсем другое.
– Вот ты думал над тем, что тебя ждет в будущем? Знаю, что кто-кто, а такие люди как ты, как КорС, думают об этом. Куда-то не туда идет наша страна. В стране не перемены, на которые все так надеялись, а сплошные подмены. Ускорение не успевает за гласностью, и вряд ли успеет. Пошатнулась административная устойчивость нашей власти, она уже не абсолютна. Люди начинают понимать, какая это власть на самом деле. Советская власть видит своих граждан своими потенциальными врагами. Ты посмотри, 70-е годы это ведь настоящая, пусть маленькая и почти бескровная, но гражданская война в СССР! Ты же не можешь прятать голову в песок и не замечать этого? Эту власть олицетворяет КПСС. И ты хочешь, зная и понимая это, быть проводником политики такой партии? Хочешь воевать со своим народом?
– А ты меня ни с кем не путаешь? Я не сотрудник КГБ, а военный. Армия же служит инструментом защиты от внешнего врага!
– Ошибаешься, дружище. Так должно быть, но так не будет. Вспомнишь мое слово – скоро армии дадут приказ, и армия будет воевать со своим же народом. Кстати, то, что вы пока ни разу не усмиряли крымских татар, это просто случайность. А если вас поднимут по тревоге и бросят против них, тогда что? Кому ты станешь рассказывать о том, что ты согласен воевать только с иностранными агрессорами? Да тебя еще и под трибунал отдадут! Неужели ты до сих пор не понял, что наша армия своего начальства боится много больше любого НАТО и прочих врагов? А если тебя в стычке с татарами убьют, это называется, жизнь, отданная за Родину? Ты так это себе представляешь? Не заставляй меня разочаровываться в тебе, ты ведь всегда выгодно отличался от других курсантов именно тем, что думал сам! Не мыслил категориями лозунгов, а думал своей собственной головой! Или армия уже так сильно изменила и тебя?
Я подавленно молчал. Никогда мне еще не доводилось общаться с таким ярым антисоветчиком, каким стал Батя. А он тем временем продолжил.
– Армия – это жизнь по строгим правилам, а ты независимый, любишь свободу и справедливость. Можно тебя спросить, какова мечта всей твоей профессиональной жизни? Всерьез мечтаешь стать генералом? Генералами станут Веня и Удав, потому что у них папы генералы. Может быть, ты дослужишься до полковника, и что с того?
В дверь позвонили, и разговор на время прекратился, так как Батя пошел открывать дверь. Это пришла соседка.
– Игорек, – затараторила она с порога, – в магазине сливочное масло выбросили, идите все в магазин.
– Спасибо, тетя Зоя, – поблагодарил Батя, – сейчас пойду.
– Пожалуйста, пожалуйста. Свои люди. Ну ладно, я побежала.
– Слышал? – вошел в комнату Игорь. – «Масло выбросили». Как ты считаешь, долго еще просуществует такая страна? Я берусь утверждать, что по историческим меркам ей остались считанные дни до краха. Не обижайся, но я скажу, что ты живешь, как пацан, то есть, как ребенок, а я тебе предлагаю сразу повзрослеть.
– Пока не знаю. Мне нужно подумать.
– Конечно, конечно, подумай. Нормальным людям свойственно думать! Как говорится, есть три вещи, которые никогда не возвращаются обратно: время, слово, возможность. Поэтому, не теряй времени, выбирай слова и не упускай возможности!
Соблазн велик, что и говорить. Но я так и не решился на этот шаг.
– Знаешь, Игорь, я уже подумал. Мой ответ – нет.
Я готов поспорить, что Батя не ожидал от меня ни такого скорого ответа, ни тем более, отказа.
– Я всегда знал, что ты человек-парадокс, – на лице Игоря появилась недоуменная улыбка. – Значит, предпочитаешь сидеть, сложа руки?
– Бать, а когда ты стал так люто ненавидеть нашу страну?
– Я все понял. Я тебе ничего не говорил. Меньше знаешь – меньше отвечаешь. Расскажи, – как ни в чем не, бывало, продолжил Батя, – что там новенького в нашем училище?
Рассказав, я попрощался и пошел в город. У винно-водочного магазина я вдруг увидел, что люди выходят с водкой, которую называют «андроповка».
Памятуя, что наши ребята стараются брать именно ее, я поспешил к телефону-автомату. Миша перед увалом говорил, что будет дома, так как у его мамы день рождения.
– Миш, – громко говорю я в трубку, – тут «андроповку» продают. Не знаю, надо тебе это или нет, но я решил тебе позвонить. Так сказать, на всякий случай!
– Где ты? – серьезно спрашивает меня Миша. – Дождись меня!
Ждать пришлось около пятнадцати минут. Мишка приехал на папиной черной «Волге», купил за «чирик» очередь и взял шесть ящиков «андроповки». Я помог ему перенести ее в машину. Очередь недовольно зароптала, но было поздно.
– Ну, Толик, ну спасибо! – двумя руками пожал он мне руку. – А я уж думал, что «андроповки» больше не увижу.
– Что так? – заинтересовался я.
– Водка дорожает, а «андроповка» это самая дешевая водка. Без преувеличения могу сказать, что в прошлый раз я ее видел в продаже полгода назад. Спасибо, дружище! С меня причитается! Подвезти тебя? Нет, ну тогда извини, мне нужно ехать. У нас дома гости. Еще раз огромнейшее спасибо!
Весь увал и всю дорогу в училище я думал над Батиным предложением. В казарме царило оживление, это рота вернулась с вечера отдыха.
– Симона! Чего на танцах было! – подлетел ко мне Веня, хотя и других желающих рассказать хватает. – Вася наш скакал на танцах, а его одна девушка спрашивает: «Любишь танцевать? Так научись!»
Ребята еще что-то рассказывали мне, а я только улыбался губами, а сам все прокручивал и прокручивал в уме разговор с Батей.