В прокрустовом ложе. Глава 104. Дорога

Вот и пришел день отъезда на войсковую стажировку в должности командиров взводов. Нас, как и положено, в армии, несмотря на то что сейчас июль, отвезли на железнодорожный вокзал в крытых грузовиках. Прибыли мы туда с ефрейторским зазором, то есть за два с половиной часа до отправления поезда.
Разумеется, нам приказано стоять на месте и не разбегаться. Вот мы и стоим, словно истуканы. Бао отлучился в привокзальное кафе «Встреча» и вернулся в порванных брюках.
– Бао, блин, – матерится Хлопец, несмотря на присутствие гражданских пассажиров, – то есть, курсант Марковский, доложите мне, ну, кем это нужно быть, чтобы учудить такое? И это за пять минут до поезда!
На самом деле до отправления нашего поезда еще почти два часа.
– Я не виноват, товарищ старший лейтенант, – канючит Бао. – Только вышел я из кафе, доедая на ходу курицу-гриль, как собака, голодная, как зверь, не сказав ни слова, набросилась на меня.
Пришлось Хлопцу везти Бао обратно в училище, чтобы спешно заменить тому брюки. Недалеко от нас стоит довольно большая группа юношей и девушек из Удмуртии. Это нас просветил Колотун-Бабай, наш Костя Морозов. Он ведь из Ижевска, столицы Удмуртии.
– Толик, а Толик, – вкрадчивым голосом говорит Костя, – хочешь, я тебя научу, как на удмуртском языке будет «Добрый день?»
– А зачем мне? – нехотя отвечаю я.
– Познакомишься с какой-нибудь девушкой. Вызовешь, так сказать, первоначальный интерес знанием нескольких слов на ее родном языке.
Посмотрел я на невысоких, рябоватых удмурток, и мне подумалось, что первоначальный интерес я могу попытаться вызвать и без знания двух слов на удмуртском языке. Хотя, впрочем, все веселее будет, чем просто стоять и потеть. О том, насколько сейчас станет интереснее, я и представить себе не мог.
Выучил я эти два слова, выбрал девушку посимпатичнее, подошел к ней и громко поздоровался на ее родном языке. Вопреки моим ожиданиям девушка радости не выразила. Хотя, как сказал бы классик: «Эффект был велик».
Разговоры тут же прекратились, как по команде. Все девушки побледнели, юноши напротив – покраснели, отложили свои рюкзаки, гитары, дела и без лишних объяснений набросились на меня с кулаками. В первой волне их было человек тридцать, не меньше. А вслед за ними спешат те, кто дальше стоят.
Поскольку у меня нет выбора, да и поздно давать обратный ход, приходится отбиваться сразу ото всех. Сам не осознавая, как, я отбиваюсь от толпы наседающих удмуртов, быстро уклоняясь от их кулаков. Безусловно, риск был велик.
Хорошо хоть, наши курсанты тоже недолго думали и поспешили мне на помощь. Несколькими точными ударами Рома «прорубил» проход ко мне, и стал прикрывать мне спину. Сразу стало легче. Вслед за курсантами вмешались наши руководители стажировки и старшие тех студентов-туристов, или кто они там на самом деле.
– Иванов! Турок вы американский! Нет, прав был капитан Дядченко, когда говорил, что вы притягиваете неприятности, – в сердцах заметил Хлопец. – Пожалеете вы еще о своем поведении, товарищ Иванов. Вспомните тогда мое слово, да поздно будет. И что это за привычка у вас такая, чуть что, сразу за кулаки хвататься? Э, я вам тут прописные истины читаю, а вы и ухом не ведете!
Поправив форму, я подошел к наследнику Павлика Морозова.
– Кто-то должен за это ответить. Ну-ка, говори как на духу, что я сказал той девушке?
– Ты сказал: «Я тебя поимею!» – радостно сообщил мне Костя. – Только матом!
Курсанты рассмеялись, а я отправил Морозова объясняться перед его земляками за его бестактность. Не задумываясь, Костя направился к своим землякам. Не знаю, что он им там нагородил, но вскоре удмурты заулыбались, и началось братание. Только что обмыть это дело мы не смогли – наши офицеры не позволили.
Потом мы вместе пели песни под гитару, до самого прибытия нашего поезда. Костины земляки добродушно махали нам на прощание руками, а девушки даже слали воздушные поцелуи.
Когда подошел наш поезд, и мы стали размещаться в вагоне. После того, как поезд тронулся, мы стали стелить постели и ходить друг к другу в гости. Пока ехали по территории Украины, ехать было интересно – остановки были частыми, не успел, как следует окончиться один населенный пункт, как уже начинается другой.
Частые остановки даже раздражают, зато к поезду местные жители выносят все, чего душа пожелает – ягоды, фрукты, копченую и вяленую рыбу, пиво, водку и вино, вареные вареники и кукурузу, мороженое.… Всего и не перечислишь.
Когда въехали на территорию РСФСР, стало скучнее. Теперь от станции до станции ехали часа по два без остановок, а к поезду выносят только картошку-пюре, соленые огурцы и помидоры. Такой скудный рацион даже обжоре Зоне быстро приелся. Мы начали роптать.
Зато в Сызрани меняли паровоз и колеса, так как дальше путь предстоял по узкоколейке. Нам разрешили прогуляться по привокзальной площади, и мы вывалили двумя взводами из вагонов. У продовольственного магазина стоит очередь, как к мавзолею Ленина.
– Что тут? – деловито поинтересовался Миша у местных жителей.
– Дефициты выбросили! – восторженно сообщили ему.
Нам тоже захотелось отведать дефицитов. Пятидесяти четырем курсантам не стоило большого труда отодвинуть очередь в сторону.
Когда мы ворвались в магазин, то стали осматривать прилавки. На прилавках были банки с морской капустой, трехлитровые банки березового и томатного сока и печенье в пачках.
– А где дефициты? – выразил всеобщее недоумение Мишка, все еще оглядываясь по сторонам. – Под прилавком, что ли?
– Так это же и есть дефициты, – показал мужчина из очереди на печенье в пачках и сок.
– Извините, – за всех ответил Миша, и мы, не сговариваясь, покинули магазин. Довольная очередь вернулась на место.
Вагон нам достался еще тот – все из дерева, мы таких вагонов еще и не видывали. Надо полагать, именно в таком самом вагоне когда-то дедушка Ленин ездил в ссылку в Шушенское.
Когда въехали на территорию Казахской ССР, ехать стало еще скучнее. Теперь от станции до станции ехали часов по 8-10. Чай у проводников еще был, но без сахара. Правда, пассажирам-казахам проводники-казахи давали к чаю конфеты, а нам нет.
– Кучеряво живут, – позавидовал казахам Зона.
Зато мы увидели пасущихся верблюдов – кораблей пустыни и узнали, что такое электросторожа. Очень жарко и, не глядя на протесты проводников, мы вынули все окна в вагоне. Ну, кроме туалетов и купе проводников.
– Да, – подвел неутешительные итоги Миша, – торопиться здесь некуда.
Удивляет здесь все – почтовые ящики на столбах, невысокие деревянные подиумы на которых люди пьют чай. Да и на автобусных остановках вместо привычных лавочек установлены такие же деревянные настилы. 
Хлопец в поезде не бездельничает, заставляет нас ежедневно бриться, и с печальным постоянством проводит утренние осмотры и политинформации. 
– Смотрите, смотрите! – встрепенулся Зона, увидев в степи город с золотыми и зелеными куполами. – Что это, как вы думаете?
Мы уже видели глинобитные лачуги, в которых живут местные жители, в которые можно забраться только на четвереньках. А вот такую красоту мы видим впервые.
– Может, здесь кино снимают про средние века? – предположил КорС.
Но он ошибся. Наш проводник объяснил, что это туземное кладбище. Живут люди в лачугах, а прах покоится в сказочных дворцах. Такие вот метаморфозы.