В прокрустовом ложе. Глава 105. Если

Ну, вот мы и приехали на стажировку, почти приехали. На железнодорожной станции Тюратам нас встретил подполковник из УИР (управления инженерных работ), в котором нам предстоит проходить войсковую стажировку.
Везут нас автобусом, и сопровождающий нас подполковник всю дорогу до города Ленинска агитирует нас проситься служить к ним на Байконур. Все ему здесь нравится: и выслуга полтора года за год, и зарплаты выше, чем в средней полосе, и снабжение хорошее, и рост по служебной лестнице тоже не плохой.
– Вот смотрите, мне тридцать четыре года, – радуется наш сопровождающий, а я уже подполковник!
Честно признаться, никому его рассказы неинтересны, а его словоохотливость и разговорчивость даже раздражают, поэтому я вслух выражаю всеобщее мнение.
– А знаете, лучше служить старшим лейтенантом в Крыму, чем подполковником на Байконуре!
Все курсанты со мной согласны и одобрительно кивают головами, поддакивают. Подполковник резко прервал свое бахвальство, может быть, даже слишком резко. Он растерялся, не нашелся, что сказать, и обиженно замолчал.
Теперь, когда он молчит, ехать стало совсем хорошо! Подполковник притворился, будто глядит в окно, а сам исподтишка косит на меня, да и на других курсантов тоже. Да и ладно.
– А подполковник-то, – усмехнулся Веня, – так важен… и обидчив оказался!
Подполковник теперь являет собой миру абсолютную бесстрастность.
– Оно и к лучшему, – словно прочитав мои мысли, сказал КорС. А потом наклонился ко мне и шепнул: – Не дай тебе Бог попасть сюда, служить! Подполковник, похоже, амбициозен и злопамятен, и, без всякого сомнения, стал бы тебе мешать служить в меру своих скромных способностей и возможностей!
– Думаешь? – переспросил я.
– Я, понимаешь, не дурак! Глупо получилось. И может без надобности.
Наш встречающий глядел на нас и вымученно улыбался. Там где Лео строил свое отделение, лился бесконечный поток слов, лишенных склада и лада это Веня упражняется в красноречии. Как всегда.
– Солнце светит в левый глаз, ни фига себе жара, – декламирует он.
Действительно, здесь очень жарко. В Крыму все-таки легче было.
– Это точно, – вторит Вене Лео, – не могу дивиться!
Ну, как бы там ни было, вот я и приехал на войсковую стажировку в должности командира взвода на Байконур, в город Ленинск. 
На первом же построении меня удивил тот факт, что командир части вышел на развод в черных солнцезащитных очках. Как-то это не особенно принято при советской-то власти. Я не удержался и спросил командира роты, в которой я проходил стажировку:
– Чего это командир части в темных очках? Синяк что ли скрывает?
– Да, нет, – ответил, несколько смутившись, ротный. – Просто, если командир выпивший, он всегда темные очки надевает. Он больше любит ночевать в кабинете – под столом, куда его вечером приносят на покрывале из соседнего кафе.
– То есть командир и днюет, и ночует в части?!
– Если честно, то он известен тем, что никогда не трезвеет!
На стажировке я пробыл месяц. За это время я ни одного раза не видел командира без темных очков. Даже интересно, а какие у него глаза вообще?
– Вот дурацкий здесь почтамт, – громко возмутился Веня, – ждешь два часа, а тебе говорят, что никто не отвечает. И нужно заказ снимать и по новой заказывать, и снова два часа ждать, а просто повторить вызов нельзя! Что за порядки? Просто возмутительно, никакой управы на них нет!
– Между прочим, Венечка, чтоб ты знал, здесь есть еще телеграф, – насмешливо прищурившись, лениво говорит КорС.
– Ой, вы меня удивляете! Ну и что? – недоумевает Веня.
– А то, что если тебе, действительно, что-то срочное нужно сообщить, то знай, что телеграф посылает телеграммы по всему миру и дальше.
– Смешно. Очень, – возмущается Веня, – а поговорить?
Королев тоскливо разглядывает плакат на стене методкабинета, в котором нас поселили. Там написано: «Нельзя учить, не воспитывая, как нельзя воспитывать, не обучая» (Д-1 МО и ГПУ СА и ВМФ).
– КорС, а чего ты пошел в политрабочие, а не в командиры? – вдруг спросил Веня, – из тебя вышел бы хороший полководец. Я так думаю.
– Полководцы, как вам всем известно, смелые люди, они готовы рисковать жизнью других людей. А я не готов.
– Да-а, – вздохнул Вася с умным видом, – погоны – нелегкая ноша.
– Это кому как, – рассудительно сказал Королев.
Непревзойденная наивность Васи, кажется, уже давно никого особо не удивляет и не раздражает.
– Представляете, – вошел в методкабинет Лис, – какой у нас забавный случай сегодня произошел на производстве?
– Нет, Лисенок, не представляем. А что, если бы сказали, что представляем, ты бы нам поверил? – смеется Дима.
– Ну да, – непонятно, что он имеет в виду, отвечает Лис и начинает рассказывать. – В начале рабочего дня поставили одного вэссэра (военного строителя) с полутерком стену тереть, где лишней штукатурки набросали. На построении на обед выяснилось, что его нет. Бросились искать, а он на том же месте, где его утром поставили  – там же и стоит! Протер штукатурку до кирпича! Можете это себе представить!
– Дурак он, что ли? – удивился Веня.
– Ага, причем и по документам, но этого как-то не учли! Теперь не знают, чем его и озадачивать!
– Копать его надо ставить! Вместо экскаватора!
В комнату вошел розовощекий и улыбающийся Дима. Он душевно напевает: «Учительница первая моя…»
– Ностальгия по школе, что ли замучила? – удивился Вася.
– Нет, похоже, он с учительницей переспал, – предположил я, разглядывая маслянистые глазки Димки.
– В самую точку, – победно сказал и расплылся в широкой улыбке Дима. – До сегодняшнего дня у меня еще не было учителей.
– Учителей? – ужаснулся КорС. – Пацаны, вы это слышали?
– Учительниц, я хотел сказать! – тут же поправился покрасневший Дима.
– Ну и как они, чем-то принципиально, так сказать, конструктивно, отличаются от представительниц других профессий? – насмешливо спрашивает Миша.
– Пока рано судить. Для серьезного исследования материала пока недостаточно, выборка пока очень маленькая.
Вошел красный, как вареный рак, Баранов и сразу бросился к кувшину с водой.
– Тема, что это с тобой? – сочувственно интересуется КорС.
– Ездили на площадку, и автомобиль по дороге сломался, – начал рассказывать тронутый вниманием Артем. – А жара плюс семьдесят градусов на солнце, и спрятаться негде. И в кабине не усидишь. Намучились почти до потери сознания. В Австралию хочу, там сейчас зима! Пусть и не такая, как у нас, но все-таки зима!
– Водителю не позавидуешь, – покачал я головой, – как он только инструменты в руках держать смог?
– В ведро воду из бутылки вылил, чай из наших фляжек и туда же ключи бросил. Полдня ремонтировались.
– Хорошо хоть сообразительный водитель попался, – говорит Вася.
– Во всяком случае, опытный, – подтверждает Артем.
– А чтобы пить совсем воды себе не оставили? – спрашиваю я, видя, что Артем никак не может напиться. – Не подумали, что ли? Или решили, что ремонт много времени не займет?
– Мы видели, что замкомроты свою фляжку в ведро не выливает, ну и решили, что он с нами поделится. Но потом оказалось, что у него во фляжке коньяк. Он им с нами, разумеется, делиться не стал. Да я бы и не пил, – вздохнул Баранов и снова присосался к стакану с водой.
– Хватит болтать, – подытожил Миша, – выходи строиться на обед! Товарищ сержант Иванов, вверенное вам отделение выходит на построение на обед! Хочу вас прямо спросить, вы, случайно, не желаете принять командование на себя?
– Зачем? Мне кажется, это лишнее, ты неплохо ассистируешь! – смеюсь я.      
– Мой бледнолицый брат, – обращается Миша к Баранову, – как вы смотрите на то, чтобы отобедать с нами?
Тот растерялся, повернулся к Мише своим обветренным лицом кумачового цвета, и ошалело смотрит красными, воспаленными глазами.
– Понял, – смеется Миша, – вы сегодня только пьете! Остальные, внимание: руководство сменилось, теперь я здесь командир! Гопкомпания, все на выход, – с притворной строгостью говорит он. – А то у нас здесь все по-честному: кто не успел, тот опоздал!
Забыл рассказать – здесь такая жара, что спать можно действительно только укрывшись мокрой простынью. А вода здесь во всех кранах и днем и ночью теплая! В училище мы теплую воду «видим» только один раз в неделю в бане, а здесь везде и постоянно! Однако простынь довольно быстро высыхает, и спать становится невозможно, так как начинаешь потеть. Поэтому приходится ночью по несколько раз вставать, чтобы намочить простынь.
Утром, перед тем как отправиться в город по своим делам, я спросил у дежурного по штабу, где в Ленинске можно купить цветы.
– Блин, Симона, – говорит из-за моей спины КорС, – мы же только-только приехали, неужели ты уже успел завести роман? Но, когда? Где?
– Успокойся, Сергей, это не то, о чем ты думаешь.
– Нет? Правда? А что это тогда?
– Здесь 24 октября 60-того года во время испытаний взорвалась новая межконтинентальная баллистическая ракета.
– Я в курсе. Во время той катастрофы погиб маршал ракетных войск Неделин. Но ты-то здесь при чем?
– Мой папа тогда служил здесь в должности командира взвода. Он был ранен и контужен, лечился в госпитале. Кстати, именно тогда он и познакомился с моей мамой. Узнав, что я еду на стажировку в Ленинск, папа попросил меня положить цветы к памятнику погибшим в той аварии. Его недавно установили.
– Выходит, если бы твой отец тогда погиб, тебя бы не было? Толик, можно, я пойду с тобой?
И мы пошли за цветами, а потом к памятнику. Узнав, куда мы идем, с нами еще напросился Вовка Еременко.