Встреча на закате

Пыль столбом стояла над трактом, и знойный ветер сушил уста путника, коий бре;л уже седьмицу, не ведая покоя. Солнце клонилось к закату, когда узрел он в низине селение — избы с резными наличниками, дымок над трубами, тишину вечернюю.

Постучал он в крайнюю избу,  возложив длань на скобу двери. И отворила ему отроковица  в льняной рубахе, с русою косою до пояса.

Очи ее были подобны двум омутам, в коих таится глубь неведомая. В тот самый миг что-то дрогнуло в груди путника. Сердце  его забилось часто-часто, и персты невольно сжали посох, а длани оросились потом, хотя вечер был прохладен.

Девушка же, взглянув на странника, вдруг потупила взор, и ланиты её бледные, зажглись алым румянцем.  Уста её приоткрылись, но не молвили ни слова — лишь дрожь пробежала по ним.

— Чего изволишь, добрый молодец? — вопросила она наконец голосом тихим.

Он хотел ответить, что ищет ночлега и краюхи хлеба, но язык его отяжелел, ибо он увидел, как при свете лучины играют блики в волосах её.

— Хлеба и воды, отроковица, — вымолвил он хрипло, — и позволь присесть на завалинку.

— Войди, странник, — молвила она, отступая в сени, и в движении её было столько стати, что у него перехватило дух. Он переступил порог, и в тот миг показалось ему, что он переступил черту меж жизнью прежней и грядущей.

Она подала ему ковш студёной воды, и, принимая его, он коснулся перстами её длани — незримая искра пробежала меж ними. Она вздрогнула, но не отняла руки, и он узрел, как в её очах загорелся ответный свет — тихий, трепетный, словно свеча в ночи.

Тогда он понял, что не случайно стопы его привели сюда.  Ибо не было в его жизни доселе такого взгляда, от коего тают ледяные персты души, и не было девы, чей лик озарял бы тьму его пути.

— Отдыхай, путник. Дорога длинна, а ночь коротка.

Так стояли они в сенях, разделённые локтем, но соединённые тем незримым лучом, что пронзил сердца их в единый миг. И он знал — отныне, куда б ни лежал его путь, душа его останется здесь, под этим кровом, у этих очей, у сих ланит, что горели теперь негасимым пламенем.

Ибо любовь приходит тихо — не в словах, но в трепете перстов, в бегстве очей, в огне ланит и в молчании уст, кое красноречивее любых обетов.