С. Е. Савицкая, женщина-космонавт

              27 августа 1982 года, орбитальная станция Салют 7, высота 350 км над Землёй. Светлана Савицкая прильнула к иллюминатору станции. То, что она увидела в чёрной бездне космоса, заставило её замереть. В эфире повисла тишина. Центр управления полётами ждал доклада, но слова застряли в горле, потому что увиденное не укладывалось ни в какие инструкции. "Заря, я номер два. Наблюдаю, наблюдаю аномалию в секторе 47Б." Наконец выдавила она из себя. Через 47 секунд из динамиков раздался металлический голос руководителя полёта. Номер два, переходите на закрытый канал. Повторяю, переходите на канал 03. Эта запись исчезла из официальных архивов, но осталась в памяти тех, кто в тот день дежурил в центре управления полётами в Подмосковном Королёве. И теперь, спустя более 40 лет, пришло время рассказать правду о том, что на самом деле видела в космосе первая в мире женщина, вышедшая в открытый космос. История, которую скрывали десятилетиями. История дочери маршала авиации, бросившей вызов не только земному притяжению, но и всей системе советской космонавтики.
               Москва, 1952 год. В квартире на Кутузовском проспекте четырёхлетняя Света Савицкая стояла у окна и смотрела на небо. Её отец Евгений Яковлевич Савицкий, дважды герой Советского Союза, заместитель главнокомандующего ПВО страны, только что вернулся из очередной командировки.
"Папа, а почему самолёты не могут летать ещё выше?" - спросила девочка, прижимаясь носом к холодному стеклу. Маршал авиации присел на корточки рядом с дочерью. В его глазах мелькнула усмешка. Он знал то, чего не знала маленькая Света. За 2 года до этого, в 1950, на секретном совещании у Сталина обсуждался вопрос о создании ракет, способных выйти за пределы атмосферы. Королёв уже тогда говорил о полётах к звёздам.
               Когда-нибудь, доченька, люди будут летать выше облаков, выше, чем ты можешь себе представить", - ответил Маршал. "Тогда я буду первой", - решительно заявила Света. Евгений Яковлевич рассмеялся, но через 20 лет он вспомнит этот разговор, когда его дочь станет второй советской женщиной-космонавтом. А пока он просто погладил её по голове и сказал: "Для начала научись ходить по земле, а потом уже мечтай о небе". Но "Папа, я буду летать выше всех!" Детство в семье элиты... Света не умела ходить. Она умела только бегать. и мечтать. В доме Савицких на почётном месте висели портреты лётчиков-героев. Покрышкин, Кожедуб, сам хозяин дома в лётном шлеме у истребителя. Девочка росла в атмосфере, пропитанной авиацией. За обеденным столом обсуждались не сказки, а технические характеристики новых самолётов. Вместо кукол Светы были модели истребителей. Лето 1956 года выдалось особенно жарким. Десятилетняя Света проводила каникулы на подмосковной даче, но не это было главным событием того лета. Отец впервые взял её на секретный военный аэродром в Чкаловском. "Только маме ни слова, - подмигнул Евгений Яковлевич, усаживая дочь в кабину учебного МиГ-15 Ути. Инструктор, капитан Белов с недоумением посмотрел на маршала. "Товарищ Маршал, но ей же всего 10. Выполняйте, - коротко бросил Савицкий.
               20 минут полёта перевернули жизнь девочки. Перегрузки, которые заставили бы взрослого человека потерять сознание, она переносила с улыбкой. Когда самолёт пошёл на снижение, Света кричала: "Ещё давайте ещё один круг".  После приземления капитан Белов отвёл маршала в сторону. Евгений Яковлевич, у вашей дочери удивительная устойчивость к перегрузкам. Я таких показателей не видел даже у курсантов лётного училища. Савицкий задумчиво кивнул. Он знал, что его дочь особенная, но насколько особенная, это предстояло узнать миру через 20 с лишним лет. В тот же вечер за ужином Света заявила: "Папа, я решила буду лётчиком-испытателем". Мать Лидия Павловна уронила вилку. "Света - это не женское дело". - "А Марина Раскова? А Валентина Гризадубова" - парировала девочка, перечисляя имена знаменитых советских лётчиц. Отец молчал. Он видел в глазах дочери тот же огонь, который горел в нём самом, когда он в 17 лет сбежал из дома, чтобы поступить в лётную школу. Но тогда, в пятьдесят шестом, он ещё не знал, что его дочь превзойдёт все границы. Секретный полёт в 10 лет. Почему Хрущёв следил за школьницей? Она превзошла все его ожидания. Осень 1958 года. Московская средняя школа номер 637. На уроке физики двенадцатилетняя Савицкая решала задачи по баллистике, которые обычно давали только в старших классах физико-математических школ. "Саветская, к доске". Учитель физики Борис Петрович Землянский специально вызывал её на самые сложные задачи. Света уверенно выводила формулы, рассчитывая траектории полёта тел в безвоздушном пространстве. Класс смотрел с восхищением и страхом. Дочь маршала авиации знала физику лучше выпускников. Но мало кто знал, что успехи Светланы Савицкой регулярно докладывались не только директору школы. Специальные отчёты о её учёбе ложились на стол начальника главного управления кадров Министерства обороны, а оттуда прямиком в ЦК КПСС. Дело в том, что после запуска первого спутника 4 октября 1957 года Хрущёв лично дал указание отслеживать всех одарённых детей из семей военной элиты. Страна готовилась к космической гонке. Нужны были кадры, особые кадры.               
                Однажды в январе 1959 года в школу  приехала необычная комиссия. Трое мужчин в штатском провели со Светой 4 часа, задавая странные вопросы: "Как ты переносишь качку на корабле? Боишься ли замкнутых пространств? Можешь ли находиться вниз головой больше минуты?" Света отвечала честно. Качку переносила отлично, проверено на Чёрном море.
Замкнутых пространств не боялась. В детстве часами пряталась в чулане, читая книги об авиации. А висеть вниз головой могла сколько угодно. Отец установил дома спортивные кольца. После ухода комиссии директор школы Мария Ивановна Коршунова вызвал Свету к себе.
               - Светлана, ты понимаешь, кто это был?
               - Нет, Мария Ивановна, я не знаю. -
               - Но они сказали, что ты попала в особый список. Какой список, не пояснили, но велели сообщать о каждой твоей оценке.
               Света пожала плечами. Ей было всё равно, кто за ней следит. Главное - небо, а всё остальное - детали.
               Весна 1966 года. Центральный аэроклуб    ДОСААФ в Тушине. 18 мировых рекордов к 22 годам. Что скрывали от прессы? Двадцатилетняя Светлана Совицкая готовилась к очередному прыжку с парашютом. Но это был не просто прыжок. Это была попытка установить новый мировой рекорд в групповых прыжках с задержкой раскрытия парашюта. "Савицкая, ты уверена? 33 секунды свободного падения - это на грани человеческих возможностей". Старший инструктор Владимир Романенко в сотый раз проверял её решимость. "Владимир Дмитриевич, я готова". Света застегнула последнюю пряжку комбинезона. Ан-12 набирал высоту 4.800 м, температура за бортом мину 28 градусов по Цельсию. В кабине четверо парашютистов, но все смотрели на Савицкую. Она была неформальным лидером группы. "Пошли!" - скомандовала Света и первой шагнула в пустоту. 33 секунды свободного падения, скорость 200 км/ч. Земля несётся навстречу. Но Савицкая
спокойна, как удав. На высоте 800 метров раскрытие. Идеально синхронное все четверо. Новый мировой рекорд.
               Но это было только начало. За следующие 2 года Светлана установит 18 мировых рекордов. Прыжки с парашютом, высший пилотаж на поршневых самолётах, затем на реактивных. Каждый рекорд - это преодоление не только физических законов, но и негласных правил. В мужском мире авиации появление девушки, которая летает лучше асов мужчин вызывало раздражение. На закрытом совещании в Министерстве обороны в декабре 1968 года прозвучала фраза, которую Светлана услышит только через много лет. "Савицкая слишком талантлива для женщины. Это может создать прецедент. Но именно этот прецедент через 14 лет спасёт престиж советской космонавтики". Но однажды на закрытом совещании в ЦК прозвучала фраза, которая изменила всё. Фраза, после которой путь Светланы Савицкой в космос оказался под угрозой на целое десятилетие.
               Март 1969 года. Кремль. Кабинет Дмитрия Устинова, секретаря ЦК КПСС по оборонной промышленности. На столе папка с грифом "Совершенно секретно". В папке представление на Светлану Совицкую для зачисления в отряд космонавтов. "Нет" - коротко бросил Устинов, даже не открыв папку. Приказ Королёва: "Баб в космосе больше не будет!"  "Но Дмитрий Фёдорович, её показатели" - начал генерал-полковник Каманин, руководитель отбора и подготовки космонавтов. "Николай Петрович, я сказал нет. После истории с Терешковой мы закрыли женскую космическую программу окончательно и бесповоротно". Каманин знал, о чём речь. После полёта Валентины Терешковой в июне 1963 года в космонавтике произошёл негласный переворот. Полёт первой женщины-космонавта, который должен был стать триумфом, обернулся проблемами. Терешкова плохо перенесла полёт. Были сбои в работе, которые тщательно скрывались от общественности. Но главное, что после приземления Терешкова на закрытом разборе полёта сказала фразу, которая похоронила женскую космонавтику на десятилетия: "Больше я туда не полечу. Это не для женщин". Королёв тогда в сердцах бросил: "Пока я жив, баб в космосе больше не будет". И хотя Сергей Павлович умер в январе 1966 года, его слова стали неписанным законом советской космонавтики. "Дмитрий Фёдорович, но Савицкая - это не Терешкова. У неё лётная подготовка, 18 мировых рекордов, идеальное здоровье". Команин не сдавался. Устинов встал из-за стола, подошёл к окну. "Николай Петрович, вы не понимаете, есть директива политбюро секретная. Номер П47/69. Женщин в космос не отправлять минимум до 1980 года. Это политическое решение". Но почему Каманин был шокирован? "Потому что американцы тоже отказались от женской программы. Значит, нам незачем тратить ресурсы. Космос - это соревнование, а не цирк". Одной Терешковой для истории достаточно.
               Чтобы понять драму Светланы Савицкой, нужно вернуться на 6 лет назад. 16 июня 1963 года. Байконур. Старт Востока-6 с Валентиной Терешковой на борту. Первые проблемы начались ещё на старте. Терешкова перепутала тумблеры, чуть не сорвав выход на орбиту. В ЦУПе воцарилась паника, но ракета ушла. И тут началось самое интересное. На второй день полёта Терешкова перестала выполнять задания, жаловалась на тошноту, головную боль, отказывалась от еды. В ЦУП шептались: "Женская истерика на орбите. Королёв был в бешенстве, как Терешкова "закрыла дорогу" всем женщинам.  Я же говорил, нечего было поддаваться на уговоры Хрущёва. Дело в том, что идея отправить женщину в космос принадлежала лично Никите Сергеевичу. Это был политический ход. Показать превосходство советской системы, где женщины равны мужчинам. Но реальность оказалась иной. На третий день полёта произошёл инцидент, о котором молчали 40 лет. Терешкова должна была сориентировать корабль для посадки, но перепутала направление. Если бы автоматика не сработала, Восток-6 улетел бы в открытый космос. После приземления Терешкову срочно увезли в Москву. Никаких пресс-конференций, только отрепетированные выступления, а через месяц закрытое совещание в ЦК.
               "Товарищи, эксперимент с женщиной в космосе считаю неудачным - заявил Королёв. "Но Сергей Павлович, может это частный случай? - робко возразил кто-то из присутствующих. "Нет, женский организм не приспособлен к космосу. Точка". И точка была поставлена на целых 17 лет. Ирония судьбы в том, что Терешкова даже не подозревала, какую медвежью услугу она оказала другим женщинам. Она искренне считала себя героиней и была ею для всего мира, но не для закрытого круга советской космической элиты. 5 мая 1969 года. Особая папка с грифом особой важности легла на стол Брежнева. В папке проект директивы о развитии советской космонавтики до 1980 года. Пункт семнадцатый. Подпункт Г. Отбор женщин в отряд космонавтов прекратить. Исключение может быть сделано только в случае аналогичных действий со стороны США. Документ подписали все члены политбюро, но самое интересное было в приложении, которое видели только трое: Брежнев, Косыгин и Устинов. Список нежелательных кандидатов: Савицкая - чрезмерная самостоятельность, склонность к нарушению инструкций. Пономарёва Б. Л. - излишняя эмоциональность. Соловьёва И. Б. недостаточная политическая благонадёжность. Против фамилии Савицской стояла особая пометка: дочь маршала авиации, высокий риск. Секретная директива П-47/69. Три отказа КГБ, общественный резонанс в случае неудачи. Риск не оправдан. Но была и другая неофициальная причина. Светлана Совицкая была слишком талантлива, слишком независима, слишком похожа на мужчину в своей целеустремлённости. Такие женщины пугали советскую номенклатуру больше, чем американские ракеты. В Звёздном городке об этой директиве не знал никто, кроме начальника Центра подготовки космонавтов генерала Берегового. Он хранил документ в личном сейфе и доставал только раз в год, когда приходили новые представления на женщин-кандидатов, и каждый раз писал один и тот же ответ: "Отказать. Основание - Директива П-47/69".
               Сентябрь 1972 года. Лубянка. Кабинет начальника первого главного управления КГБ. На столе личное дело Светланы Савицкой. Уже третье представление за 3 года. Товарищ генерал, формально к ней претензий нет, - докладывал полковник Серов из отдела кадров. А неформально? Генерал-лейтенант Крючков листал дело. Неформально, - слишком много связей с иностранцами. Международные соревнования, чемпионаты. Она знакома с половиной лётчиков НАТО. Это проблема потенциально. Да плюс характер. Наши психологи считают её трудноуправляемой. Цитирую: "Склонна к принятию самостоятельных решений в критических ситуациях, не дожидаясь указаний сверху". Крючков усмехнулся. Для лётчика-испытателя это плюс. Для космонавта - это риск. Космонавт должен быть винтиком в системе, а Савицкая - это личность.
               Третий отказ КГБ похоронил надежды Светланы на ближайшие годы, но она не знала об этих отказах. Официально ей говорили: "Ждите, время ещё не пришло". А время шло. Светлана защитила диссертацию, стала лётчиком-испытателем первого класса, освоила 20 типов самолётов, но дорога в космос оставалась закрытой. Документ с грифом "Совершенно секретно" хранился в сейфе Устинова. В нём было всего три строчки, но эти три строчки изменили судьбу советской космонавтики и судьбу Светланы Савицкой.
               18 июня 1983 года должен был стать днём триумфа американской космонавтики. NASA официально объявила: "На борту шатла "Челенджер" в космос отправится первая американская женщина. Страна в панике: США отправляют женщину в космос! Алли Райд". В Кремле об этом узнали гораздо раньше. Ещё в январе 1982 года советская разведка получила информацию о планах американцев. И началась паника. "Как так? Мы же первыми отправили женщину в космос, - возмущался Брежнев на экстренном заседании политбюро. "Леонид Ильич. Это было 19 лет назад. С тех пор у нас ни одной женщины в космосе" - осторожно заметил Устинов. "А что, американцы? Они готовят сразу шесть женщин-астронавтов. И Райд только первая. За ней пойдут другие. Брежнев побагровел. Это удар по нашему престижу. Мы должны опередить их. Но Леонид Ильич, подготовка космонавта занимает минимум 2 года. Найдите способ и найдите женщину немедленно.                После заседания Устинов вызвал к себе генерала Берегового. "Георгий Тимофеевич, у нас есть готовые женщины-кандидаты? "Есть одна Савицкая. Но вы же сами"... "Забудьте, что я говорил раньше. Обстановка изменилась. Сколько времени нужно для её подготовки? Если форсировать - год, у вас 6 месяцев". Береговой был шокирован. "Это невозможно". Программа подготовки. "Георгий Тимофеевич это не просьба, это приказ". Савицкая должна полететь раньше американки любой ценой".
               27 января 1982 года. Кремль, ореховая комната. Экстренное заседание Политбюро. Повестка дня засекречена даже от стенографисток. "Товарищи, ситуация критическая" - начал
Устинов. "По нашим данным, американка Райд полетит не позднее июня восемьдесят третьего года. У нас есть максимум полтора года. "А что с Терешковой? Может отправить её снова?" - предложил кто-то из членов политбюро.Терешковой 45 лет, и она категорически отказывается. "Тогда кто?" Устинов открыл папку. У нас есть три кандидатуры. Ирина Соловьёва. Врач. Хорошая подготовка. Но возраст 40 лет. Ирина Пронина, инженер, 35 лет, но слабое здоровье. И Светлана Совицкая, 33
года, лётчик-испытатель, 18 мировых рекордов. "Савицкая дочь маршала?" Брежнев нахмурился. А не слишком ли она самостоятельная? Именно поэтому она и не подходит. 
               Экстренное заседание Политбюро. "Найдите женщину! Срочно!" Савицкая, дочь маршала, подходит. Американцы делают ставку на профессионалов. Райд - физик с докторской степенью. Нам нужен достойный ответ. Андропов, молчавший до этого момента, вдруг заговорил: "У меня есть досье на Савицкую. Да, она своенравна, но она победитель по натуре. Если мы хотим не просто отправить женщину в космос, а превзойти американцев, нужна именно она". "КГБ не возражает?", - удивился Брежнев. "При условии усиленного контроля не возражает". Решение было принято, но с одной оговоркой: Совицкая должна была полететь не одна, а в составе экипажа. И не просто полететь, а выполнить программу, которая затмит американские планы. "Что планируют американки?" - спросил Брежнев. "Работа на орбите в течение недели. Наша должна работать дольше и сделать что-то такое, чего американцы не смогут повторить годами". Так родилась идея выхода женщины в открытый космос. Идея, которая казалась безумной. Но именно безумные идеи делают историю.
               Февраль 1982 года. Звёздный городок. Центр подготовки космонавтов (ЦПК) имени Гагарина. Три женщины сидели в приёмной начальника ЦПК. Они не разговаривали, но каждая понимала, сегодня решается судьба. Светлана Савицкая пришла первой. За ней Ирина Соловьева, член первого женского отряда космонавтов, готовившаяся к полёту ещё с Терешковой. Последней появилась Ирина Пронина, молодой инженер из КБ Королёва. "Савицкая, на медкомиссию". Дверь кабинета распахнулась. Медкомиссия длилась 8 часов. Цитрифуга, барокамера, вибростенд. Савицкая проходила испытания, которые валили с ног здоровых мужчин. Пульс 120 после 15 минут на центрифуге при восьми "же". Это феноменально, - шептались врачи. Но главное испытание ждало впереди. Психологическое тестирование. Четыре психолога, два психиатра и представитель КГБ.
               - Светлана Евгеньевна, представьте ситуацию. Вы на орбите. Связь с землёй потеряна. Командир экипажа без сознания. Ваши действия.
               - Принимаю командование на себя. Выполняю аварийную программу возвращения. А если Земля даёт противоречивые указания, действую по обстановке. Приоритет - сохранение экипажа и станции.
               - То есть вы готовы нарушить приказ?
               - Я готова принять решение, которое сохранит жизни людей.
               Представитель КГБ нахмурился и что-то записал в блокнот. Соловьева на те же вопросы отвечала иначе. "Жду восстановления связи. Действую строго по инструкции". Пронина вообще растерялась. "Я... я не знаю, наверное, буду пытаться реанимировать командира". Через неделю результаты легли на стол Берегового. Выбор был очевиден, но оставалась проблема. Характер Савицкой. "Она слишком независима", - заметил заместитель начальника ЦПК. "Именно поэтому она и выживет там, где другие сломаются", - ответил Береговой.
               Март 1982 года. Институт медико-биологических проблем. Секретная лаборатория психологической устойчивости. Светлана Савицкая проходила тесты, о существовании которых не знали даже многие космонавты. Тест номер 17. "Сенсорная депривация", - объявил профессор Волков. Савицкую поместили в сурдокамеру. Абсолютно тёмное и беззвучное помещение. Никаких ориентиров, никаких ощущений, только собственное дыхание и стук сердца. Обычный человек выдерживал в сурдокамере не больше суток. Космонавты до трёх. Савицская просидела пять.
               - Как вы это выдержали?" - спросил потрясённый профессор.
               - Я решала в уме задачи по небесной механике, рассчитывала орбиты. Время пролетело незаметно.
               Следующий тест был ещё жёстче. Имитация аварийной ситуации. Савицкую без предупреждения разбудили в 3:00 ночи, надели скафандр с ограниченным запасом кислорода и заперли в барокамере, имитирующей разгерметизацию. 20 минут на спасение. Нужно было найти течь, устранить её и восстановить давление. При этом каждые 30 секунд менялись вводные, отказывали. Странное предупреждение Березового перед стартом системы, появлялись новые повреждения. Савицкая справилась за 18 минут. Рекорд ЦПК. Но самым страшным был тест на моральный выбор. Имитация ситуации, когда нужно выбрать, кого спасать. На станции пожар, вы можете спасти или командира экипажа, или научную аппаратуру стоимостью в миллиард рублей. Времени хватит только на одно. Ваш выбор. Савицкая не задумалась ни на секунду. Спасаю человека. А если это приказ - спасти аппаратуру? Приказы отдают живые люди. Сначала спасаю командира, потом он отдаёт приказы. В отчёте психологов появилась запись. Савицкая демонстрирует высочайшую психологическую устойчивость, способна принимать решения в экстремальных ситуациях, рекомендовано к полёту.
               Особое мнение: требует постоянного контроля из-за склонности к независимым решениям. На 147 день подготовки произошло ЧП, которое чуть не сорвало всю программу. То, что случилось в тот день в Звёздном городке, до сих пор засекречено. За сутки до старта. Байконур, гостиница. Космонавт. Светлана Савицкая проверяла полётную документацию, когда в дверь постучали. На пороге стоял Анатолий Березовой, командир основного экипажа станции "Салют-7. "Света, можно на пару слов?" Они вышли в коридор. Березовой огляделся, никого. Тогда он наклонился к Савицкой и тихо произнёс: "Света, там наверху не всё так просто". В смысле, на станции происходят странные вещи. "Мы с Лебедевым видели".  Первые часы на станции... Впрочем, неважно. Главное, если увидишь что-то необычное в секторе 47Б, не паникуй и не докладывай сразу в ЦУП". "Анатолий, ты меня пугаешь". "Я тебя предупреждаю. Космос - это не только то, что написано в учебниках. Там есть вещи, которые мы пока не понимаем". Березовой развернулся и ушёл, оставив Савицкую в недоумении. Что за сектор 47? Что они видели? Ответы на эти вопросы она получит через 8 дней. Но сначала нужно было долететь. 19 августа 19 минут московского времени. Союз Т7 с экипажем в составе командира Леонида Попова, бортинженера Александра Сереброва и космонавта-исследователя Светланы Савицкой, стартовал с Байконура. Савицская сидела в правом кресле. Перегрузки нарастали. Четыре же, пять, для лётчика-испытателя это было привычно, но космос начинался там, где заканчивалась привычка. "Савидская, как самочувствие?" Голос из ЦУП. "Отлично, Заря". Продолжаем подъём. Через 9 минут невесомость. Тот самый момент, когда всё меняется. Савицкая почувствовала, как кровь прилила к голове, тошнота подкатила к горлу, но она сдержалась. Нельзя было повторить ошибку Терешковой. Двое суток полёта до станции прошли в штатном режиме. Но когда Союз пристыковался к Салюту-семь, начались сюрпризы. Первыми их встретили Берёзовой и Лебедев, основной экипаж станции. Добро пожаловать. Берёзовой помог Савицкой выбраться из переходного отсека. И тут она увидела хаос. Станция, которая на фотографиях выглядела... Ночь над Индийским океаном: загадочные вспышки в секторе 47-Б образцом порядка, напоминала холостяцкую берлогу. Вещи летали в невесомости, на стенах висели носки. Воздух был пропитан специфическим запахом немытых мужских тел.               
              - Товарищи, мужчины! - Савицкая строго посмотрела на четверых космонавтов. - У вас есть 30 минут, чтобы привести станцию в порядок, и уберите носки немедленно.
              Мужчины переглянулись. Попов хотел было возразить: он же командир. Но что-то в голосе Савицкой заставило его молча взяться за уборку. Через час станция преобразилась, а Савицкая заняла свой отсек и приступила к экспериментам. Но главные открытия ждали её впереди. Третья ночь на орбите. Все спали, кроме дежурного Савицкой. Станция проходила над Индийским океаном, в иллюминаторе чернота космоса и россыпь звёзд. И вдруг Светлана увидела это. Яркие вспышки света над ночной стороной Земли. Но это были не молнии. Слишком высоко и слишком правильной формы. Она схватила фотоаппарат, начала снимать. Вспышки продолжались около 3 минут. Потом исчезли так же внезапно, как появились. Савицкая проверила координаты. Сектор 47, тот самый, о котором предупреждал Березовой.
               - Заря, я Памир 2 - она вышла на связь с Цупом.
               - Слушаем вас, Памир 2.
               - Наблюдаю необычное световое явление в секторе 47Б. Веду фотофиксацию.
Пауза. Долгая пауза. Потом:
               - Памир 2, переходите на канал 03.
               Закрытый канал, засекреченная связь,
               - Савицкая. Опишите, что видите.
               - Серия вспышек на высоте примерно 100 км. Цвет бело-голубой. Продолжительность каждой вспышки около 2 секунд. Интервал между вспышками 5-7 секунд.
               - Понял вас. Продолжайте наблюдение. Не обсуждайте увиденное с экипажем. Секретный эксперимент "Памир-М". Что зафиксировали приборы? Повторяю, не обсуждайте с экапажем. Утром Берёзовый подплыл к ней.
               - Видела?
               - Видела.
               - И что тебе сказали?
               - Молчать.
               - Правильно сказали. Мы с Валентином уже месяц это наблюдаем, фотографировали, докладывали, а потом нам приказали забыть. Ну что это?
                Берёзовый пожал плечами. Официальная версия отражения солнечного света от кристаллов льда в верхних слоях атмосферы. Неофициальная: в космосе много такого, чего мы не
понимаем.
                Пятый день полёта. Советская получила запечатанный пакет с грифом "Вскрыть в 14:00 по московскому времени". Внутри инструкция по проведению эксперимента Памир-М. Суть: используя
специальную аппаратуру, зафиксировать электромагнитные аномалии в определённых точках орбиты.
                - Что за аппаратура? - спросил Серебров.
                - Не твоё дело, - отрезала Савицкая. Прибор находился в опечатанном контейнере. Чёрный ящик размером с чемодан. На панели только тумблер включения и индикаторы. 14:00.
Станция проходила над Бермудским треугольником. Савицкая включила прибор. Стрелки индикаторов зашкалило. В наушниках появился странный звук. Что-то среднее между писком и завыванием.
               - Заря. Фиксирую аномалию. Уровень сигнала превышает расчётный в три раза.
               - Принято. Памир-2, продолжайте регистрацию.
               Через 15 минут прибор выключился автоматически. Данные ушли на землю по закрытому каналу. Только в 1991 году после развала СССР стало известно, что эксперимент Памир-М был частью секретной программы по изучению аномальных зон Земли из космоса. Савицкая, сама того не зная, участвовала в проекте, о котором знали единицы. После полёта все личные записи космонавтов изымались КГБ, но Савицкая вела два дневника. Один официальный. Запись из тайного дневника: "Я видела структуру..." второй - тайный, зашифрованный.
               Запись от 27 августа. Седьмые сутки на орбите. Сегодня произошло то, чему я не могу найти объяснения. В 3:47 по московскому времени проснулась от странного ощущения, как будто кто-то смотрит. Подплыла к иллюминатору. В секторе 47Б на фоне чёрного космоса висела структура. Не могу подобрать другого слова. Это не был космический мусор, не метеорит, не отработанная ступень. Структура имела правильную геометрическую форму. шестигранник, внутри которого пульсировал свет. Размер примерно с футбольное поле. Расстояние около километра от станции. Хотела разбудить экипаж, но вспомнила предупреждение Берёзового. Начала
фотографировать, сделала 12 кадров. Структура висела неподвижно минут пять, потом начала удаляться. Не улетела, именно удалялась, как будто растворялась в пространстве. Утром проявила плёнку. На снимках только звёзды, как будто структуры не было. Рассказала Берёзовому. Он помолчал, потом сказал:
               - Света, ты стала одной из них, из тех, кто видел. Нас таких немного, и мы все молчим, потому что нам никто не поверит. Этот дневник Савицкая хранит до сих пор, показывала только троим людям. Двое из них - космонавты, третий - её муж. И все трое сказали одно и то же: "Не рассказывай никому, никогда".
               Центр управления полётами молчал 47 секунд. Потом прозвучала команда, после которой вся программа полёта была экстренно изменена.