И в баньке попарился, и налево сходил

     Где-то на белом свете, там, где всегда метёт, Мороз Иванович по пятницам в баньке парится, а потом нагишом в прорубь ныряет. А как же, ведь он тоже — человек! Ну, и мы не отстаём от него! В баньке попариться — всякому человеку для здоровья полезно!
Сегодня пятница, а завтра выходной, значит не грех и медовухи выпить после баньки-то. Ну, опосля и новогодние страдания с патриотическим уклоном спеть:
— Вышел я в поле с конём.
Шёл по полю, да по полюшку,
не искал там злую долюшку,
а она — змея проклятая
поджидала нас за хатою…
Значит, лежу я на верхней полке, пары из хвои и зверобоя вдыхаю и тут явился любопытный персонаж в шубке и в валенках, да с длиннющей бородой, и как запоёт:
— Эх, три белых коня, эх, три белых коня!
Это кого он имел в виду третьего, ведь мы с ним в баньке-то вдвоём! Аль у него в глазах троится?
А он продолжает:
— Кабы не было зимы…
Какой зимы? Уж январь на носу, новый год у ворот, а зимой и не пахнет! Чудит дед! За окном погода не летняя и не зимняя, но в такую погоду дед Мороз не придёт. Ей Богу не придёт!
А дед не унимается, напевает:
— Ты ж взгляни на меня, хоть один только раз…
Ну, я и взглянул на него, седовласого. Стоит передо мной дедок в шубе — до полу, а морда красная такая, выпить просит. Ну, я ему и плеснул в гранёный стакан первача.
Он хряпнул «водяры» без закуси и расцвёл в улыбке: стал похож на Аркадия Кирсанова, сына милейшего Николая Петровича из романа «Отцы и дети» Ивана Сергеевича Тургенева. А я почувствовал приступ электрослабости. Лежу на полатях в оцепенении, глазом моргнуть боюсь.
 — Пить надо меньше, - пробурчал я про себя, уже герои романов чудятся, не хватает мне здесь лягушки путешественницы. Только подумал, а она, тут как тут: зовёт меня жаба зелёная:
— Иди, касатик, не стесняйся, - станцуем с тобой джерси!
Совсем ополоумела! Я и лягушка в танце, вы такое видели? Нет. И я тоже не видел. Люди с лягушками не танцуют, этот закон давно известен! А она меня спрашивает:
— С какими словами заходил к тебе дед Мороз?
— Какой дед Мороз? Приходил дедок, да слинял куда-то!
— Не слинял, а скатился со ступенек твоей баньки, как по лесенке. Я запомнила последние слова деда Мороза: «Пить надо меньше!» А ещё он твердил шуточные предсказания на Новый год!
— И что ждёт меня? — спросил я у лягушки.
— Что, что? Поездка в Великий Устюг к деду Морозу.
— Я буду первый раз в музее изо льда! — воскликнул я.
—Ну, да, ну да! Он тебе всё припомнит: и кыш бабая!
— Какого кыш бабая, ведь ещё не было праздника Нардугана?
— А дед Мороз-то  был не настоящий. Настоящий дед Мороз в своей баньке парится! — проквакала лягушка.
И тут меня понесло. Я стал философствовать о проблемах старого снежного и нового бесснежного наступающего года, о несбывшихся пророчествах на 2025 год, вспомнил и о своей «дружной семье», о том, что учудила дочка Оленька летом, назвав классную руководительницу безумной Евдокией, сбежав из туристического похода. Пришла она домой одна одинёшенька, сказав нам с матерью:
— Я нашла короткий путь домой!
И будто ничего не случилось, отправилась спать, не подумав о том, что её одноклассники сбились с ног, искали её под каждым кустом.
— Неправ был Анатолий Алексин, назвав Евдокию безумной, безумной оказалась моя гениальная дочь. Гений и злодейство две вещи несовместимые, как характер и поступки, однако, всякое в жизни бывает! Животные воспитывали не своих детёнышей, а мы своих воспитать не можем!
Лягушка, лягушка, подставь своё ушко, расскажу тебе стишок, чтобы расколдовать сундук с подарками деда Мороза, а ты походатайствуй, чтобы он не обижался на меня, не признал я его, но ведь угостил же, от души угостил!
И тут в баньку постучали. Заглянула красавица Снегурочка — соседушка из дома напротив и позвала в гости, - встречать Рождество по старому стилю. А я чё! А я ни чо: поскакал за ней трусцой как заяц, оглядываясь на свою хату.
А Новый год я буду встречать дома со своей зайчихой!

Примечание:
Безумная Евдокия — героиня повести Анатолия Алексина "Безумная Евдокия";
Аркадий — сын Николая Петровича Кирсанова, герой романа "Отцы и дети" И.С. Тургенева.