Свадьба под липами. Свидание с бывшей женой. Гл 5

Аптека в Липовке называлась «Лекарь». Внутри пахло эфирным маслом лаванды, которым Светлана пыталась перебить запах сырости.
Илья вошел, стараясь не греметь входным колокольчиком слишком предательски. Он прятал правую руку за спину, как школьник, прогулявший контрольную. Во всю ладонь красовалась свежая рана — трофей утреннего завтрака с Вероникой.
— О, какие люди, — протянула Светлана, отрываясь от журнала «Здоровье нации». Она стояла за прилавком, уперев руки в боки. — Явился. А я уж думала, тебя Настаська наконец сковородкой добила.
— Почти угадала, — буркнул Илья, подходя к кассе. Лицо его было бледным, а на шее алело пятно, которое оставила Вероника. — Светуль, выручишь? Мне бы бинта. И пластыря.
Светлана вышла из-за прилавка. Ростом она была чуть ниже Ильи, но сейчас нависла над ним, как грозовая туча.
— Что случилось? Опять палец болгаркой отчекрыжил?
Она бесцеремонно схватила его за запястье и вытянула раненую руку вперед.
— Мать честная… Это что за порез такой ровный? Будто лазером резали. Ты где умудрился-то? Неужели решил вскрыться от тоски по мне? — последнюю фразу она произнесла с театральным придыханием, закатывая глаза.
Илья дернулся, пытаясь забрать руку. В голове зазвенел тревожный колокол.
— Да какая там тоска, — он выдавил кривую улыбку. — Бытовуха. Банку открывал. Со шпротами. Жестянка бракованная попалась, лезвие соскочило. Кровищи было — думал, всё, до свидания.
Он говорил уверенно, глядя поверх плеча Светланы. Но глаз предательски дергался. Светлана знала этот тик еще со школы. Когда Илья врет, у него начинает дрожать левый уголок рта.
— Банку он открывал, — медленно повторила аптекарша, не выпуская его руки. Ее пальцы были холодными, цепкими. — Рабочей правой рукой. Крутил гайки этой же клешней час назад. Логика железная.
Она отпустила его и отошла к полкам, нарочито медленно перебирая коробки.
— Пластырь тебе нужен широкий... Слушай, а может, тебе зеленку сразу выдать? Чтобы пятна на простыне маскировать? У нас есть импортная, флуоресцентная. В темноте светится. Очень романтично.
Илья похолодел. Зеленка. Простыня. Намеки посыпались как горох. Он понял, что легенда о банке трещит по швам. Нужно срочно переводить стрелки.
— Свет, хорош меня сканировать, я тебе не QR-код, — он попытался превратить всё в шутку, хлопнув ладонью по прилавку. — Я вообще-то тороплюсь. Меня Настька ждет. Борщ стынет. Если я опоздаю, она заставит меня пену в ванной взбивать венчиком. А у меня аллергия на быт.
Светлана резко обернулась. В руках у нее был бинт, но смотрела она на Илью так, словно хотела прожечь в нем дыру.
— Аллергия на быт? — переспросила она тихо. Голос стал опасно вкрадчивым. — А на женские духи у тебя аллергии нет? От тебя, дорогой мой, несет городом. Шанелью номер пять прет так, что мухи дохнут.
Она подошла вплотную. Теперь они стояли нос к носу. Илья почувствовал тонкий аромат ее цветочного мыла и неприкрытую агрессию.
— Какая Шанель, сдурела? — возмутился он. — Это освежитель воздуха! Купил новый недавно.
— Освежитель воздуха не оставляет следов помады на шее и воротнике футболки, — Светлана ткнула пальцем в едва заметный розовый след у основания шеи. — Розовой помады, Илюш. Такой ядреной, химической. Прямо под кадыком. У вас что, в автосервисе корпоратив был? Вы коллективно кукол Барби раскрашивали?

Илья побагровел. Он машинально поднял руку, чтобы закрыть шею, и случайно сжал раненую ладонь снова. Поморщился от боли.
—М-м-м! Черт...
— Вот! — торжествующе воскликнула Светлана. — Герой-любовник!
Светлана взяла его ладонь своими пальцами, поворачивая к свету. Движения стали нежными, почти интимными. Илья замер.
— Рана чистая, — констатировала она. — Только вот края у раны рваные должны быть, если ножом или банкой. А тут срез чистый. Словно стеклом чиркнули. Тонким таким. Женским длинным ногтем, например.
Внутри у Ильи всё оборвалось. Светлана читала его как букварь. Сейчас она докопается до истины. До Вероники.
Если Настасья узнает, что муж бегает к бывшей столичной жене — ему конец. Но если Настасья узнает, что бывшая жена теперь еще и богаче всей их деревни вместе взятой — его убьют дважды.
Нужно было спасать ситуацию. Любой ценой.
Илья посмотрел Светлане прямо в глаза, придвинулся ближе и заговорщицки понизил голос:
— Свет... поклянись, что никому не скажешь.
Глаза аптекарши загорелись жадным любопытством сплетницы. Она кивнула, подавшись вперед.
— Мы с Настькой поспорили, — трагическим шепотом начал Илья. — На литр самогона. Кто быстрее откроет ящик с инструментами зубами. Ну, знаешь, пьяные игры. Азарт, адреналин... Я проиграл. Ладонь пропорол. Вот, зуб даю!
Он открыл рот и демонстративно ткнул пальцем в зуб. Светлана нахмурилась.
— Какой ящик? Какие зубы? — начала было она, но осеклась. Картинка «мужик открывает ящик зубами» была настолько идиотской, что мозг отказывался анализировать логику.
Илья тяжело вздохнул, пряча улыбку победителя.
— Ладно, Свет. Признаюсь. Это Настька. Поругались мы. Она тарелку швырнула, я увернуться не успел. Тарелка глубокая, советская. Летающий объект повышенной опасности, так сказать!
Светлана моргнула. Раз. Другой. А потом плечи её затряслись. Сначала беззвучно, потом она закрыла лицо руками и расхохоталась в голос.
— Ой, не могу! — простонала она, вытирая выступившие слезы. — Тарелка! Советская! Господи, Илья, ты хоть иногда тренируйся врать! Артист погорелого театра.

Она вытерла глаза уголком своего крахмального халата.
— Ох, напугал. Я уж думала, реально кого-то на стороне нашел.
«Нашел, еще как нашел», — мрачно подумал Илья, чувствуя, как по спине течет холодный пот.
Но облегчение длилось секунду. Смех Светланы внезапно оборвался. Она перестала плакать и посмотрела на него трезвым, тяжелым взглядом хищницы, охраняющей территорию.
— Ладно, — сказала она уже совсем другим, деловым тоном, доставая из-под прилавка моток эластичного бинта. — Допустим, верю. В твою клиническую тупость верю безоговорочно.
Она принялась профессионально заматывать его ладонь. Движения были жесткими, почти болезненными.
— Но учти, — прошипела она, затягивая узел так, что Илья ойкнул. — Я баба простая, но наблюдательная. И друзей у меня много. Маринка цветочница видела, как ты вчера вечером крался вдоль лесополосы. Не к дому своему шел, где Настька борщи варит. А к старому дому, где крыша течет и полы провалились.
Илья сглотнул ком в горле.
— Проверял.
Светлана закрепила бинт пластырем и резко отстранилась.
 — А почему от тебя после этой проверки духами женскими разит? Дорогими! Городская штучка, да?
Она оперлась локтями о прилавок, подавшись к нему всем телом. Маска подруги жены исчезла. Перед Ильей стояла влюбленная, ревнивая женщина, которой дали повод сомневаться.
— Знаешь что, Илюш, — процедила она. — Насчет нас с Настасьей все понятно. Думала, перебесишься. Думала, определишься, в конце концов, но раз так, ладно. Мужикам надо пар выпустить. Но если ты эту фифу московскую обратно в нашу деревню притащил…
Она взяла с полки тяжелый стеклянный пузырек с медицинским спиртом и грохнула им о столешницу.
— Я вам обоим устрою такую дезинфекцию, что мама не горюй. Эта фифа думает, раз у неё салон красоты, так ей всё можно? Места в Липовке мало? Так я ей организую встречу с местными красотками. С вилами познакомлю. Понял меня?

Илья смотрел на пузырек со спиртом, потом на разъяренное лицо Светланы. Комедия стремительно превращалась в триллер.
— Понял, — быстро кивнул он, пятясь к двери. — Всё понял. Никаких фиф. Никакого спирта. Только тарелки. Глубокие. С борщом.
Он буквально вывалился из аптеки на улицу. Колокольчик прозвенел похоронным маршем.
Илья прислонился лбом к холодному кирпичу стены. Сердце колотилось где-то в районе кадыка.
«Одна хочет убить за измену, вторая — за происхождение, — пронеслось в голове. — Третья ждет дома с борщом. Интересно, сколько женщин может выдержать один механик до полной амортизации?»