Свадьба под липами. Свидание с бывшей женой. Гл 7

Утро в Липовке началось с хруста шейных позвонков. Вероника открыла один глаз. Она лежала на той самой скрипучей кровати в их старом доме, укрытая лоскутным одеялом. В соседней комнате кто-то громко храпел басом.
Она села, пытаясь собрать пазл вчерашнего вечера. Итак: она переспала с бывшим мужем, выгнала его из собственного дома, а потом пила вишневку на брудершафт с его нынешней женой и аптекаршей. Кажется, это был рекорд даже по ее меркам.
— Подъем, аристократия! — дверь распахнулась. На пороге стояла Настасья. Халат исчез, сменившись на спортивный костюм цвета вырвиглаз-фуксия. Волосы были собраны в тугой хвост, лицо не выражало ничего, кроме холодной решимости. — Хватит дрыхнуть. Труба зовет.
— Какая труба? — прохрипела Вероника, ощупывая голову. Голова казалась размером с тыкву. — У нас что, пожар?
— У нас инвентаризация, — отрезала Настасья, швыряя на кровать ворох одежды. — Твоей. Городской. И мойка полов. Ты вчера обещала график дежурств. График утвержден. Твоя смена — кухня и сортир.

***
Через час дом было не узнать. Запах хлорки перебивал аромат прелого сена. Вероника, стоя на коленях в джинсах от «Версаче» и резиновых перчатках до локтя, яростно терла старую чугунную ванну. Рядом, в такой же позе, пыхтела Светлана, надраивая печь.
— Выше! — командовала Настасья, вооруженная шваброй, как маршальским жезлом. — Что ты возишь тряпкой, как сонная муха? Это жир столетней давности! Его только огнем выжигать!
— Насть, если я выживу сегодня, — простонала Вероника, разгибая затекшую спину, — я куплю тебе клининговую компанию.
— Мне не компания нужна, мне муж нужен, — буркнула Настасья, но глаза ее подозрительно блестели. — Ладно, перекур. Пошли на веранду чай пить. Я оладий напекла.
Они сидели за столом. Оладьи были пышные, политые медом. Настоящим, сотовым. Вероника смотрела на этих двух простых женщин и чувствовала странное родство. Словно они вместе прошли войну. Войну за одного идиота.
Внезапно тишину прорезал звук мотора. Мощного, дорогого. Совершенно чужеродного для липовской грязи.
У ворот остановился черный тонированный внедорожник, похожий на катафалк.
Дверь открылась. Из машины вышел мужчина. Идеально выбритый, в костюме-тройке, который стоил больше, чем все сараи этой деревни вместе взятые. В руках — кожаный портфель.
Настасья поперхнулась чаем.
— Это еще что за жених? — прошептала Светлана, крестясь дрожащей рукой.
Мужчина оглядел покосившийся забор, споткнулся о ведро и поморщился, словно наступил в экскременты единорога. Он достал планшет и сверился с адресом.
— Илья Сергеевич Степанов? — крикнул он официальным тоном.
Из-за угла бани показалась всклокоченная голова Ильи.
— Чего надо? — рявкнул он, прикрываясь лопухом. — Я занят.
— Ваши дела подождут, — сухо ответил гость. — Меня зовут Эдуард Валентинович. Я представитель юридической фирмы «Голд энд Партнерс». Мы представляем интересы господина Дэвида Бачита, американского инвестора.
Илья замер. Лопух выпал из рук.
— Какого Бачита? Тот самый «Феррари», что ли? Который я чинил сто лет назад?
— Тот самый, — кивнул юрист. — Господин Бачит крайне недоволен качеством ремонта. Коробка передач вышла из строя через двести километров после выезда из вашего автосервиса. Ремонт обошелся ему в пятнадцать тысяч долларов. Плюс моральный ущерб. Итого иск на пятьдесят тысяч долларов.

Светлана тихо ойкнула и начала сползать со скамейки. Настасья выронила оладушек из рук.
— Какой иск?! — взревел Илья, забыв про свой статус изгнанника. — Да этот мажор сам сцепление сжег! Там семья была, трое детей, кондиционер на полную, прицеп с лодкой! Машина перегрелась! Я предупреждал!
— Ваши слова против чеков оплаты отеля в Монако, куда господин Бачит улетел сразу после поломки, — холодно парировал юрист. — Вот уведомление. Либо вы выплачиваете сумму добровольно в течение трех дней, либо завтра утром судебные приставы опишут ваше имущество. Начиная с этого дома.
Он обвел взглядом старый покосившийся забор и дом.
— Хотя… описывать тут особо нечего.
Юрист развернулся и пошел к машине. Обернулся у двери:
— Хорошего дня. Дом рекомендую начать освобождать прямо сейчас. Грузчики приедут после обеда.
Хлопнула дверца. Взревел мотор. Черный гроб на колесах умчался, оставив за собой облако пыли и звенящую, мертвую тишину.
Первой очнулась Настасья. Она медленно повернула голову к Илье. Глаза ее горели опасным огнем.
— Значит, «американская коробка передач»? — прошипела она. — «Спал на раскладушке в гараже»? А оказывается, ты спасал не только шкуру городской шлюшки, но и шкуры американских миллионеров?!
— Насть, это подстава! — залепетал Илья, бледнея. — Я всё объясню! Американец  просто хочет бабок срубить!
— Заткнись! — взвизгнула Настасья, вскакивая. — Мой магазин! Если придут ко мне описывать витрины за твои грехи, я тебя лично кастрирую тупым ножом!
Она схватила банку с медом и запустила ею в Илью через открытое окно. Банка пролетела мимо, врезалась в полку и разлетелась осколками. Липкая золотая река потекла по стене.
— Девочки, спокойно! — Вероника тоже встала. Внутри нее щелкнул переключатель. Романтика закончилась. Включился режим генерального директора. — Так, всем молчать. Илья, иди сюда.

Она схватила его за руку и буквально втолкнула к ним за стол. Настасья и Светлана остались стоять по бокам, тяжело дыша.
— Слушайте меня внимательно, — голос Вероники стал стальным, тем самым голосом, которым она увольняла топ-менеджеров. — Этот ваш деревенский цирк с вилами и борщом закрыт. У нас есть проблема посерьезнее. Пятьдесят тысяч долларов. У кого-нибудь есть такая мелочь в кармане?
Все молчали.
— У меня кредит, — убито сказала Настасья. — За стиральную машинку.
— У меня ипотека матери в Воронеже, — всхлипнула Светлана.
— А у меня заблокированы счета из-за налоговой проверки филиала, — призналась Вероника. Лицо Ильи вытянулось. — Да-да. Королева красоты тоже банкрот. Почти. Денег нет ни у кого.
Она посмотрела на Илью. На его перепачканное сажей лицо, на синяки под глазами от бессонной ночи.
— Но выход есть, — медленно произнесла она. — Иск предъявлен автосервису. Верно?
— Ну… да, — промямлил он.
— Кто владеет этим чертовым боксом с ямами? Николай. Двоюродный брат жениха. Который покрывает твои гулянки.
Илья побледнел еще сильнее.
— Он меня убьет…
— Не убьет, — хищно улыбнулась Вероника. — Потому что мы идем к нему. Прямо сейчас. И будем торговаться.
Она подошла к раковине, плеснула воды в лицо, смывая запах оладий и пота. Достала из своей брендовой сумки косметичку. Быстро нанесла тон, подвела губы алой помадой. Поправила растянутую футболку и повязала поверх шелковый платок.
Превращение из Золушки обратно в ведьму бизнеса заняло две минуты.
— Собирайтесь, — скомандовала она подругам. — Света, захвати свои бланки рецептов. Будем давить авторитетом.
— А я? — пискнул Илья, глядя на свое жалкое отражение в темном зеркале.
— А ты, — Вероника обернулась, и в ее глазах плясали чертики, —надень чистую рубашку. И сделай виноватое лицо. Такое, знаешь… когда кошка нагадила в туфли. Нам предстоит самая веселая сделка в моей жизни.

***
Автосервис Николая встретил их ревом болгарки. Сам хозяин — огромный детина с татуировкой волка на плече — курил возле подъемника, обсуждая с клиентом замену масла.
— Здорово, Колян, — весело бросила Вероника, входя первой. Мужики у ямы замолчали и уставились на нее, как на привидение. — Отвлекись. Разговор есть. Финансовый.
Николай поперхнулся дымом. Узнал. Еще бы не узнать ту, ради которой бывший муж теперь живет в шалаше.
— Вероника? Ты чего здесь? Заблудилась?
— Нет, милый, — она подошла вплотную, положив свою ухоженную тонкую ручку на его грязный комбинезон. — Я пришла покупать твой бизнес. Или платить по твоим долгам. Выбирай. У моего мужа, — она кивнула на съежившегося Илью, маячившего сзади, — иск на пятьдесят штук баксов. И судя по тому, как воняет резиной, следующий иск будет уже на сто.
Настасья и Светлана встали по бокам от Вероники, сложив руки на груди. Они выглядели как личная гвардия королевы.
— Причем, Коля, — продолжила Вероника, понижая голос до интимного шепота, — я могу сделать так, что налоговая придет именно к тебе. Проверять происхождение того самого «Ленд Крузера», запчасти для которого ты якобы покупаешь.
Краска схлынула с лица Николая. Он посмотрел на Илью. Потом на скалочку в руке Настасьи. Потом снова на идеальные красные губы городской акулы.
— Чего ты хочешь? — просипел он.
— Малость, — улыбнулась Вероника. — Переуступка прав требования. Ты берешь вину за ремонт «Феррари» на себя. Выплачиваешь долг Бачиту. А взамен… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Взамен Илья остается работать на тебя. Бесплатно. Без выходных. Все деньги, которые он заработает сверх долга, пойдут в фонд восстановления нашей семьи.
Она обвела взглядом и широким жестом Настасью и Светлану.
— Видишь ли, Коля. Мы тут организовали кооператив брошенных женщин. И наш первый проект — построить новый дом. Большой. Чтобы туда влезли и мои шпильки, и скалка Настасьи, и запасы бинтов Светланы. Строить будете вы с Ильей. Своими руками.
Николай стоял красный, как рак в кипятке. Он понимал, что его только что профессионально раздели догола, не сняв трусов.
— Стерва, — выдохнул он с каким-то восхищением.
— Бизнес-леди, дорогой, — поправила она. — Просто очень мотивированная бизнес-леди. По рукам?
Николай сплюнул себе под ноги. Посмотрел на Илью. Тот пожал плечами с видом «прости, братан».
— По рукам, — обреченно махнул рукой механик.
— Договорились, — просияла Вероника. — Света, выписывай справку о нервном истощении коллектива. Мы едем в банк брать ипотеку. Девочки, грузимся. День обещает быть томным.
Она прошла мимо остолбеневшего Ильи, игриво щелкнув его по носу.
— Кстати, любимый, — шепнула она ему на ухо, чтобы никто не слышал. — Сегодня ночью спишь на полу. Коврик не забудь подстелить.
Илья остался стоять посреди сервиса, пахнущего гарью и разорением. Настасья подошла и больно ткнула его кулаком в бок.
— Радуйся, кобель, — буркнула она. — Отделался малой кровью. Теперь будешь строить дворец для гарема.
Светлана вздохнула, поправляя прическу:
— Главное, чтоб сантехнику нормальную поставил. Я в этом деле эксперт.
Они вышли на улицу. Солнце светило ярко. Жизнь налаживалась. Сумасшедшая, нелепая, абсолютно неправильная жизнь, которая вдруг стала настоящей.