Пролог. Красные бригады

33 год правления Седьмой Ветки


1

Светлана прочитала докладную, нахмурилась, поглядела на Андрея и снова опустила взгляд на бумаги. Через минуту она спросила:
- Ошибки нет?
Андрей пожал плечами:
- Я не успел проверить информацию. Но основания не доверять заключению Протасова нет.
Пальцы председателя Совета выбили на столешнице барабанную дробь.
- Соедини меня с Протасовым, - наконец решила она. – Я хочу понять, что значит это заключение.
Андрей кивнул и направился к информаторию. Пока он устанавливал соединение с медицинским терминалом, Светлана еще раз перечитала заключение о смерти.
- Добрый день.
- Товарищ Протасов, - Светлана встала и подошла к Андрею. – Я получила докладную. И у меня вопросы.
- Да?
- Что означает фраза – несамостоятельное действие? Вы намекаете на то, что погибший…что это не самоубийство? Он не мог… упасть на нож?
- Он лежал лицом вверх. Нож в груди. Угол входа лезвия и характер раны исключает самостоятельное действие. Это сделал кто-то, кто был рядом.
Женщина несколько секунд смотрела на травматолога, потом кивнула:
- Понятно. Я собираю Совет Безопасности. Будьте готовы, что мы можем обратиться за консультацией.
Отключившись, она пару минут смотрела на своего помощника. Тот молчал, глядя на нее исподлобья. Наконец парень не выдержал:
- Что теперь будет? – тихо проговорил он. – Мы же не можем… Совет чем поможет? Человек уже мертв.
- Надо выяснить что произошло, - ответила она через силу. Понимаешь, Андрюша. Мы должны разобраться в этом. Что произошло и почему. – она взглянула на часы: - Сообщи всем - через час экстренное заседание.
Андрей кивнул.
Светлана же снова взялась изучать заключение медэкспертов.
Через пятьдесят минут прибыли все члены Совета и Светлана объявила о начале заседания.
- Что случилось? – спросил, нахмурившись Лигов, едва появившись в дверях. – Имейте ввиду, если это очередной вызов по поводу снежных заносов в Красноухтинске, я сейчас же возвращаюсь в лабораторию. У меня серия опытов горит!
- Сядьте, Максим, - оборвала его Светлана.
Она оглядела собравшихся.
- Сегодня, в десять часов двадцать две минуты дежурными экстренной помощи было принято сообщение – скончался академик Михаил Розанов, - объявила Светлана и сделала паузу, вглядываясь в лица.
Почти все недоуменно раскрыли глаза.
- Он же совсем молодой был? – спросил Лигов, теребя в руке карандаш. – Насколько я помню – ему тридцать восемь лет. Что произошло?
- Смерть зафиксировала бригада медиков. Проникающее ранение в область сердечной мышцы, – пояснила Светлана, повторив то, что было написано в заключении. – У него в груди был нож.
Елизавета охнула.
- Как же его так угораздило? – спросила она. – Неужели упал?
Светлана проинформировала о пояснениях Протасова и в заключении добавила:
- Это не несчастный случай. И не самоубийство.
- А что тогда? – Лигов все никак не мог поверить.
- Молодой человек, отнимите от слова самоубийство приставку само- и получите убийство, - пояснил товарищ Комов. – Светлана хочет сказать, что кто-то убил Розанова.
В зале Совета повисла тяжелая тишина. Собравшиеся молча смотрели друг на друга, не решаясь заговорить.
- А нам теперь что делать? – секунд через пять произнесла Елизавета.
- Да, надо что-то сделать, - подтвердил Комов и взглянул на Светлану, нахмурившись: - Как думаете, есть какие-то протоколы?
Светлана пожала плечами:
- Я ничего не нашла. А даже если бы и были какие-то правила… Розанов уже мертв. А тот кто это сделал… в комнате никого не было. Тот кто это сделал ушел, сбежал, от страха, злости, растерянности… не знаю. Я даже предположить не могу что там произошло.
- Надо поговорить с тем, кто это сделал, - предложил Лигов. – Мы должны понять, что случилось. Почему вместо решения проблемы, если таковая была, кто-то… Слушайте, а может это случайно? Кто-то резал хлеб, Розанов споткнулся и… Кто был с ним? Вы уже говорили с этим человеком?
Светлана покачала головой:
- Мы не знаем кто это был.
- Как такое возможно? – брови Елизаветы поползли вверх. – Я могу понять, что кто-то случайно, или… ну, как-то сделал это. Ножом. Но неужели после этого можно уйти и оставить человека умирать? Это нелепица какая-то просто.
- Постойте, если человек ушел и не объявляется, как мы узнаем, кто воткнул нож? – спросил Лиговв.
Он посмотрел на Светлану, потом на Комова.
- Может быть стоит сделать запрос по сети информатория? – Лигов сжал кулаки. – Скажем, что необходимо уточнить картину произошедшего.
Елизавета кивнула:
- Хорошая идея. - Надо поговорить и во всем разобраться.
- Я тоже так думаю, - поддержал их Комов.
Однако объявление не возымело никакого успеха. Никто не откликнулся ни в этот, ни на следующий день, ни в среду. И тогда Светлана предложила пригласить специалиста.
- Нам нужен человек, который восстановит картину произошедшего, - сказала она. – Тот, кто поймет, что случилось и попробует найти того, кто при этом присутствовал.
- Кого? Предлагаете позвать медиков? Что они смогут рассказать? – возразил ей Лигов.
- Я предлагаю пригласить археолога.
Собравшиеся замерли, оценивая предложение. Лигов даже отложил карандаш.
Светлана продолжила:
- Понимаю, звучит странно. Но… нам нужна реконструкция событий.
Комов кивнул:
- Отличное решение, - заявил он. – Археолог. Реконструкция. Думаю, это то, что нам надо.

2

Кафешка называлась «Апельсин». Почему? Никита не знал. Ничего там не напоминало про цитрусовые. Стены – бледно-голубые с громадными окнами в пол. Обстановка выдержана в бежево-серых тонах. Даже лампы под потолком не круглые как обычно в кафе, а длинные, вытянутые, напоминающие школьные.
Народу было немного: девушка у окна, парочка в углу и мужчина за столиком у входа.
Никита подошел к раздаче. На завтрак сегодня были яйца, горячие бутерброды и кофе. Он выбрал черный, без сахара. Окинув взглядом небольшой зал, прикинул, где бы присесть. Хорошо бы рядом с девушкой. Но она уже закончила завтрак, быстрым движением сгребла посуду в утилизатор, расположенный в центре стола, и поспешила на выход. Со вздохом Никита сел на первое попавшееся место. В кафе вошли еще двое – студенты. Набрали полный поднос и уселись почти у раздачи, продолжив спор про дугу равновесия.
Никита принялся завтракать, одновременно разглядывая в планшете участок раскопа, разделенный на квадраты – предстояло решить, где копать сегодня – в пятом или восьмом. Погрузившись в анализ механического состава почвы, он не заметил, что кофе давно остыл. Прихлебывая холодную жидкость, он медленно листал графики.
- Археолог? – услышал он вдруг вопрос и поднял глаза.
Перед ним сидела незнакомка: в спортивном костюме, русые волосы схвачены в тугой хвост. Она улыбалась, намазывая на бутерброд с сыром и ветчиной какое-то варенье.
Никите стало не по себе. Как он не заметил, что к нему за столик подсела девушка? Да еще такая красивая. Он вдруг представил, как выглядит со стороны и ссутулился.
- Археолог, - подтвердил он: - Никита.
- Анна, - ответила она и откусила бутерброд. – Давайте встретимся вечером? - предложила девушка, прожевав кусок.
Никита замер. Встретиться? С дохляком, который больше на школьника похож в институтской униформе? Мягкие, мышиного цвета волосы, собраны в низкий хвост, чтобы хоть как-то прикрыть лопоухие уши. Рожа, обгоревшая на раскопе, вся в веснушках. Она издевается? Но взгляд ее был спокоен и доброжелателен.
Никита кивнул, взглянул на часы и в два глотка допил остывший кофе:
- Ладно. А сейчас, извините, мне пора, - он поднялся, одновременно сметая остатки завтрака в утилизатор и чувствуя, что краснеет. Хорошо, что рожа уже красная – не заметно.
- Я напишу… потом.
Девушка кивнула, подняла руку и начертила в воздухе несколько цифр. Голограмма вспыхнула, повиснув над столом – номер для связи. Никита подхватил голограмму и щелчком вбил в свой коммуникатор. Вымученно улыбнулся:
- До вечера.
У выхода он обернулся и поймал улыбку незнакомки. Волосы на затылке встали дыбом – она серьезно? Неужели действительно хочет встетиться?
Коммуникатор завибрировал, отвлекая от странной ситуации. Он взглянул на экран – Светлана.
- Доброе утро, - перед его взглядом повисло полупрозрачное изображение женщины. – Никита, зайдите ко мне. Сейчас. Кое-что случилось и нужна ваша консультация.
Он кивнул:
- Хорошо.
Толкнув дверь, Никита вышел на улицу.
До института истории было рукой подать. Уже через пять минут Никита свернул в сквер, за которым располагалось приземистое здание в старинном стиле: гранитные стены, двери с проворачивающимися ручками, стеклянные окна.
Он кивком поздоровался с коллегами, спешившими в отдел, и вошел в лифт.
- Мне на третий, - сообщил он Валерке. – Светлана вызвала.
- Ого, - палец коллеги задержался на кнопке. – Чехвостить будет? Ты докладную не заполнил?
- Докладную я позавчера сдал, - Никита нахмурился. – Сказала, что нужна моя консультация.
Валерка понимающе кивнул:
- Понятно. Наверное, опять в архивах что-то откопали. Будет просить восстановить документы.
Лифт остановился, мембраны разошлись.
- Поглядим, - Никита улыбнулся и вышел.
Он постучал в шестой кабинет и услышал из-за мембраны приглушенный женский голос:
- Войдите.
Светлана стояла у окна и смотрела на пустой сквер. При его появлении она обернулась, нервным движением поправила прядку, то и дело выбивавшуюся из низкого пучка. Улыбнулась напряженно и кивнула на стул.
- Садитесь, Никита.
Он поздоровался. Сел и, сложив руки на коленях, стал молча ожидать начала разговора. Но Светлана молчала. Щеки ее медленно краснели. Рот несколько раз приоткрылся.
- Что-то случилось? – спросил Никита, чтобы нарушить тишину.
- Да, - выдохнула она и присела рядом. Секунду помолчав, скосила на него взгляд и продолжила, то и дело делая паузы: - Три дня назад… умер академик… Михаил Розанов. Слышали в новостях?
Никита отрицательно покачал головой:
- Я только с раскопа. Не то что новости слушать, поесть иногда некогда было. Постойте, Розанов – физик? – решил уточнить он. - Вроде совсем же молодой был. Тридцать пять кажется…
- Ему было тридцать восемь. Медики зафиксировали проникающее ранение в область сердца. В груди был… кухонный нож.
Никита не заметил как перестал дышать. Несколько секунд он сидел, хрустя пальцами. Потом спросил, не поднимая взгляда:
- Это несчастный случай? Или…
- По заключению медиков Розанов никак не мог нанести себе такое ранение, - покачав головой ответила Светлана. – Это не самоубийство.
Никита взглянул ей в глаза.
- Его убили, Никита.
Никита замер, разглядывая столешницу. «Убили». Все убийства, о которых он знал, случились очень давно. Сотни, а то и тысячи лет назад. В далеком прошлом. Так давно, что это уже перестало быть правдой. Он вдруг почему-то представил себе, как нож входит в грудь Розанова, живого человека. Течет много крови, а потом он умирает. Кровь можно было остановить. Вызвать медиков. Наверняка рану можно было как-то… Остановить кровь хотя бы. Почему же тот, кто это сделал с ножом ничего не предпринял? Он просто стоял и смотрел? Или может сразу ушел за помощью, а потом вернулся и понял, что уже поздно?
Светлана сидела рядом, чуть отвернув голову.
Наконец он просипел:
- Я не понимаю. В каком смысле – убийство? - он моргнул: - А зачем вы мне это рассказали?
- Я хочу, чтобы вы нашли того, кто это сделал.
Глаза Никиты округлились.
- Я? Я археолог.
- Вы археолог. Разве вы не имеете дела с умершими?
- Умершими сотни, тысячи лет назад! – Голос его сорвался, став выше, почти как у мальчишки. Никита вдруг почувствовал, что краснеет и возненавидел себя за это. – Я работаю с костями, а не с…
- Это неважно. Важно, что вы восстанавливаете произошедшие события. Делаете реконструкция того, что случилось. Понимаете? – она глянула на него покрасневшими глазами. – Мы должны узнать, что произошло.
- Ну хорошо, - Никита кивнул.  – Но почему вы не поговорите с тем, кто это сделал? Расспросите, что послужило причиной.
Светлана вздохнула:
- Никита, - мягко произнесла женщина. – Мы не знаем кто это сделал. Мы сделали объявление по информаторию и никто не откликнулся. Возможно, человек в шоке. А может… он не хочет, чтобы его нашли.
Никита молчал. Снова против воли пальцы рук вцепились друг в друга и хрустнули суставы. Он заметил это, сжал кулаки и убрал их под стол.
- Вы единственный специалист, который сможет разобраться в этом деле.
- Но я работаю с историческим материалом. – еще раз попытался объяснить Никита. - Я реконструирую события до Первой Мировой революции. Это почти истлевшие кости. А сейчас…
- А сейчас вам предстоит реконструировать события, произошедшие три дня назад, - объявила Светлана, поднимаясь со стула. – Вы справитесь.
Никита посмотрел в окно. Одиннадцать часов – назначенный предобеденный дождь. Он смотрел как капли мажутся по стеклу и пытался представить себе дом, где произошло убийство. Что он там будет делать? Сознание подбросило мысль: «Протокол работ. Пункт первый: Опрос населения и осмотр прилегающей местности».
Никита коротко втянул в себя воздух и на выдохе кивнул:
- Я попробую. Но ничего обещать не могу.
- Хорошо, - Светлана протянула ему бумагу с адресом и пропуск: - Прошу, приступить к делу как можно скорее. Как только что-то узнаете, сразу сообщайте мне лично.
- Хорошо.
Никита вышел, и когда мембрана за спиной стала непроницаемой, прислонился к стене, прикрыв глаза и чувствуя, как задрожали ноги.
«Убийство. Кто-то убил ножом человека. Зачем?»
Усилием воли он подавил приступ паники, выпрямился и пошел быстрым шагом к выходу, сжимая в руках бумаги и стараясь подавить в груди разрастающийся холод.

3

Никита вышел из института и остановился, привычно щурясь на солнце. Только сейчас он заметил, что ладони его повлажнели. Он нахмурился и вытер кисть о рубашку.
- Я профессионал, - проговорил он, обращаясь к самому себе. – Я уже видел многое. Отличие только в том, что произошедшее событие случилось три дня, а не триста лет назад. К тому же тела уже нет. Нужно только восстановить картину происшествия. А с этим я справлюсь.
Глянул на часы. До назначенного дождя оставалось еще около получаса. Стоянка межгородского транспорта в минутах сорока. Если поднажать…
Он быстрым шагом двинулся по бульвару, стараясь не задеть детишек, носившихся по дорожкам и улыбаясь девушкам.
Он добрался до стоянки лёток, когда первые капли уже падали на горячий асфальт. Запрыгнув внутрь, сразу активировал купол и вставил в приемник пропуск.
- Красные горы. Институт физики, - произнес он в микрофон. – Поселок шесть.
Лётка поднялась, активировав режим автопилотирования. Никита же, введя код доступа, занялся сбором информации перед началом работы.
Он запросил на личный коммуникатор карту местности, сведения о количестве зарегистрированных проживающих в поселке, задал вопрос о том, кто обнаружил тело, и кто прибыл на место происшествия.
Секунд через тридцать информация была предоставлена. Шестой поселок находился на самом отдаленном от института участке и был рассчитан на одновременное проживание сорока человек. На момент происшествия там было зарегистрировано всего трое: Розанов, Никифоров и Серова. Никита глянул их данные. Никифорову 72, рыбак, поселился в домике у озера. Серова – художница, скульптор, проживает на другом конце поселка.
Тело обнаружил старик. Он же сообщил о происшествии. На вызов приехала бригада быстрого реагирования – обычная практика при несчастных случаях. Они же и забрали тело.
Никита дернул головой. Уголок губы сжался.
«Плохо что забрали тело, - подумал он. – Надо же знать в каком положении находился погибший, как был одет, в порядке ли была одежда, не было ли на теле каких-то других повреждений. Ладно, наверное, придется очевидцев расспрашивать. А слова – вещь ненадежная».
Взгляд его вдруг зацепился за цифры на экране. Брови сошлись в одну линию. Экстренная помощь, по протоколу, вызвана в 10:22 утра. Но старик-рыбак, судя по данным опроса, обнаружил тело в 9:30.
«Почему такой промежуток между находкой и действием? - подумал вдруг Никита, автоматически помечая эту информацию. - Пятьдесят две минуты. Что он делал всё это время?»
Он посмотрел в окно. Лесополоса кончилась. Внизу расстилались холмы, поросшие высокой травой. Вскоре показалось озеро. Домики у воды - небольшие, утопающие в зелени. Лётка пошла на посадку.
Выбравшись из транспортной кабины, он огляделся: тишина, от озера тянет сыростью и тиной, из палисадников слышалось воркование голубей. Было жарко. Никита вздохнул – он не любил жару.
У озера он заметил старика, возившегося с лодкой, и поспешил к нему, на ходу прикидывая как будет лучше начать разговор.
«Слишком уж он спокоен, - вдруг подумал Никита и тут же одернул сам себя: - Три дня прошло. Не может же человек три дня находится в ступоре. Психика будет активно вытеснять образ погибшего. Наверняка он занимается лодкой, чтобы отвлечься».
- Федор Ильич? Доброго дня. Я Никита, из института истории, археолог, - представился он.
Старик отложил кисть, которой он смолил днище лодки и с интересом уставился на гостя. Никита всем телом почувствовал его оценивающий взгляд, скользнувший по неловко сидевшей униформе, его веснушкам и лопоухим ушам. Он ссутулился сильнее.
- Добрый день, - кивнул старик. – По какому поводу?
- Я… - Никита вдруг замялся, не зная, как объяснить свое присутствие тут. – Меня попросили… Мне надо знать… - он замолк, прокашлялся и, сжав кулаки, задал первый вопрос: - Это вы нашли Розанова? Мне поручено разобраться.
Старик сощурил глаза, став серьезным. Подобравшись, он кивнул:
- Я. Рыбы ему утром принес. Я частенько заносил, когда удавалось что-то поймать. Миша любил рыбу. Она хоть и озерная, но зато свежая. Он жарил, мы кушали… Я захожу… а там…
Федор Ильич выдохнул и потер шею и перевел взгляд на озеро, словно смотреть в глаза Никите было невозможно. Никита почувствовал, как к горлу подступил ком. Он вдруг остро осознал, что старик сейчас переживает все заново. Никита хотел сказать что-то ободряющее, или просто промолчать, чтобы дать время, но вместо этого сухо спросил:
- Вы зашли к нему… - Никита замолчал, ожидая ответа.
- В полдесятого. Я дольше никогда не сижу. Смысл какой. Захожу, значит… а там…
Старик нахмурился и сжал в руках кисть. Губы превратились в тонкую нить. И вдруг он спросил: - А вы попадали когда-нибудь в шторм? На море? Настоящий?
На мгновенье Никита растерялся – не ожидая такого вопроса. К чему это сейчас?
- Нет. Я не люблю море и воду вообще. Даже плавать не уме, - ответил он честно и втянул воздух, приготовившись продолжить расспросы. – Вы вошли и увидели Розанова. Что вы сделали в первую очередь?
- Как что? – в ответе старика он услышал странное возмущение, смешанное с вызовом:- Разумеется проверил жив ли он.
Никита сглотнул, чувствуя себя так, словно получил пощечину. Почему он должен расспрашивать человека об этом? Лезть в подробности, ворошить своими вопросами только начавшую затягиваться рану? Мерзко. Правая рука обхватила кулак левой и пальцы автоматически начали прохрустывать суставы. Он заставил себя остановиться и разжать ладони.
- А позвонили в службу реагирования почти через час? – перебил новую паузу Никита. – Почему так долго медлили? Может он еще был жив?
- Какой там… - старик махнул рукой. – Холодный уже был. Растерялся я. Он лежит. В груди нож. А мы с ним вчера в шахматы… да они так и стоят в гостиной. Не доиграли партию. И что делать? Я подошел конечно, попытался пульс проверить, но… вышел на крыльцо. Мне как-то дышать стало тяжело. В общем, пока отдышался. Пока то да се… получается час прошел?
Он перечислял свои действия с каким-то механическим бесчувствием, по конец качнув головой головой, и Никита буквально кожей почувствовал острую жалость к старику и одновременно презрение к себе. Он представил себя на месте Федора Ильича и что тот чувствует, отвечая на все эти вопросы.
«Человек умер, а я тут стою и расспрашиваю, почему помощь была вызвана спустя час. Какая разница, когда, если Розанов был уже был мертв? Но это надо сделать, я должен восстановить траекторию событий»
- Значит, вы обнаружили Розанова, проверили пульс, кожа была холодной, - осторожно предположил Никита. - Вы вышли на крыльцо, а когда успокоились, вызвали бригаду?
- Да. То есть нет. Я к Елене побежал. А ее дома не было. Вернулся и потом уже бригаду вызвал.
- Скажите, а вы никого не видели в поселке в то утро?  Когда рыбачили, никто к Розанову не заходил? Или может кто-то выходил?
Старик пожал плечами.
- Я же не присматривался. Сидел спиной к поселку. Может и выходил кто… - голубые глаза его вдруг уткнулись в лицо Никиты: - Постойте. А вы к чему это спрашиваете? Думаете, что кто-то видел, как он себя… того?
- Я пока ничего не думаю, - уклончиво ответил Никита. – Спасибо Федор Ильич. Я еще, может быть, зайду, если появятся новые вопросы.
Никита отошёл от старика, чувствуя затылком его взгляд. Остановился у воды, глядя на отражение облаков, и вдруг подумал: «Федор Ильич побежал к Елене. Не вызвал бригаду сразу. Почему не вызвал сразу?» Он почувствовал, что только что упустил в разговоре нечто очень важное, что могло бы приблизить его к разгадке.
Он перевёл дыхание и посмотрел на дом Розанова. Тот стоял тихий, тёмный, с закрытыми ставнями. «Пойду посмотрю, что там внутри», - решил Никита и направился к двери, чувствуя, как в груди медленно разворачивается липкий холодный ком отвращения.

4

Никита прошел сквозь мембрану. Автоматика была отключена сразу после прибытия бригады. Поэтому дом казался неживым. Воздух неприятно спертый, на мебели за три дня скопилась пыль.
- Тут умер человек, - проговорил он тихо, пытаясь совладать с чувствами, мотнул головой и безжалостно поправил сам себя: - Тут убили человека. И мне надо разобраться, что произошло. Надо разобраться.
Он осмотрелся, стараясь больше не думать о том, что случилось, а исполнять протокол осмотра. Запустив дрона, который должен был составить трехмерную модель комнаты, Никита стал медленно обходить помещение, пытаясь составить собственное представление о жилище.
Гостиная небольшая, обставлена по типовому проекту. Очевидно, что Розанов не увлекался бытом. Вдоль стены стандартный диван из темно-зеленого плюша. В углу низкий столик с шахматной доской. Никита на автомате запомнил позицию: белые потеряли коня, черные готовились к атаке. Интересно, кто играл черными? Человек явно с фантазией.
Стабилизатор в углу, на полу валяется футболка и пара брюк. Бровь Никиты взлетела вверх – неужели Розанов был так неряшлив? В голове всплыл протокол – направить одежду в лабораторию, установить принадлежность. На коммуникаторе он набрал указание для лаборатории.
Потом прошел на кухню. Там на столе чашки, которые не отправились в утилизатор. Две. На дне темнел осадок.
«Надо взять пробы, проверить что пили» - отметил про себя Никита. – «Заодно проверить кто пил. Розанов и Федор Ильич, или тот, кто заходил позже? Наверняка остался генетический материал. Хорошо, что автоматику отключили. Кто интересно додумался? Надо расспросить бригаду».
Бегло осмотрев кухню, он вернулся в гостиную. Привычно разделил комнату на квадраты, произвел голографическую фиксацию.
Осмотрел пол. Под диваном обнаружилась металлическая пуговица. Никита не стал ее трогать. Выслал запрос на полный анализ пуговицы и содержимого чашек. Не найдя больше ничего странного, Никита вышел из дома. Связался по коммуникатору с бригадой быстрого реагирования, которая выезжала на вызов. Разговор вышел краткий – Никита не знал толком что спрашивать.
- Когда поступил звонок?
- Кто звонил?
- Мужчина, голос слабый, растерянный. Сообщил о несчастном случае со смертельным исходом. Мы выехали.
- Дом осмотрели?
- Зачем?
Никита запнулся, пытаясь придумать следующий вопрос:
- А кто отключил автоматику в коттедже?
После короткой паузы Никита услышал ответ:
- Никто. Автоматика уже не работала. Мы не стали ее активировать.
- Заметили в поселке посторонних?
- Нет. Поселок был пуст. Кроме деда, который нас вызвал – никого.
- А дед? – вдруг поинтересовался Никита. – Он в каком состоянии был?
Снова пауза и через секунду ответ:
- В каком смысле? Он, разумеется, был жив и здоров.
- Старик нервничал? Что-то говорил? Ему не было плохо?
- Волновался конечно. Но никаких признаков недомогания мы не заметили.
- Спасибо. – Никита отключил связь.
Он вышел на крыльцо и задумался. Вскоре подошла женщина лет сорока пяти. Бледная. То и дело поправляющая влажные волосы.
- Я Серова, - представилась она. – Я тут живу. Там.
Она махнула рукой к группе самых дальних коттеджей.
- Никита, - ответил он. – Я разбираюсь с ситуацией. Когда вы узнали о случившемся?
- Я… - глаза Серовой дернулись в сторону. – Меня не было в поселке я уезжала. Вчера поздно вечером уехала. Примерно в двенадцатом часу. Уже темно было. Вернулась к обеду. Федор Ильич мне все рассказал. Это ужасно. Миша… Он не мог. Он был очень жизнерадостный, общительный человек. Я просто поверить не могу что он мог сам…
Она замолчала.
- Скажите, вечером, когда вы уезжали из поселка, вы никого не видели? – после паузы спросил Никита.
Елена пожала плечами:
- Вроде нет. Хотя Федор, кажется, шел по тропинке в Мише. Они любят вечером в шахматы сразиться. Правда было поздновато. Но у Федора Ильича бессонница. Наверное, это был он. А кто еще?
Распрощавшись с Серовой, Никита решил еще раз переговорить с Федором Ильичом. Нашел старика на том же месте. Только теперь он не смолил лодку, а сидел на перевернутом ведре, глядя на воду.
- Федор Ильич, можно еще пару вопросов?
- Конечно, - не обернувшись кивнул он и Никита заметил как напряглись его плечи.
- Вы заходили к Розанову вчера?
- Вчера? – старик широко раскрыл глаза. – Заходил. Мы собирались в шахматишки перекинуться, только начали, и тут я вспомнил, что мне в город надо. Я блесны заказывал, новые. На окуня. Пяти ходов сделать не успели. Я ушел минут через двадцать. Надо было до девяти успеть.
Никита кивал головой, слушая ответы, но тут он заметил, как пальцы старика нервно трепят край шорт и насторожился.
- Постойте. Вы в девять ушли?
- Раньше. Мне в город до девяти надо было успеть. Пришел я к Мише часиков в восемь. Еще солнце не село. Он веселый такой был. Ни за что не подумал бы что он… эх… - Старик резко махнул рукой, словно пытался отогнать то ли мух, то ли назойливого собеседника.
Никита сморщил лоб.
- А вы чай пили? Или может кофе?
- Чай не успели. Мишка чайник поставил, но я ушел, - голос собеседника становился все более жестким.
Никита понял, что старик устал и хочет отдохнуть, но все же решил уточнить важную деталь. Он активировал коммуникатор и вытащил оттуда голограмму шахматной доски.
- Скажите, а кто играл черными? – спросил он.
Старик склонился над объемным изображением. Через секунду он выпрямился и с недоумением посмотрел на Никиту.
- Да это вообще не наша партия. Откуда вы это взяли? – проговорил Федор Ильич уже не скрывая раздражения.
- И все же, вы можете сказать, кто играл черными?
Старик присмотрелся. Губы его поджались.
- Думаю, Розанов играл белыми, - наконец произнес он. – Поглядите, со стороны белых его блокнот лежит. И кони.
- Что кони?
- Они повернуты друг к другу головами. Миша всегда так ставил эти фигурки. Примета у него такая. Дескать – поставлю, значит обязательно выиграю. Хотя странно это.
- Странно что?
- Ну, Миша всегда играл агрессивно. Мне частенько не удавалось выйти из защиты. А тут белые явно защищаются. Не похоже на Мишу.
- А с кем он мог так играть? С женщиной? Ведь мужчина частенько может поддаться женщине. Может эта партия с Еленой?
Старик хмыкнул и отмахнулся:
- Да вы что. Леночка не умеет играть в шахматы. Она музыкой увлекается.
Никита кивнул:
- Спасибо. Вы не против, если что-то будет еще…я…
- Конечно, обращайтесь, я всегда тут и рад помочь, - произнес Федор Ильич дежурную фразу, и Никита почувствовал себя последним идиотом.
«Человек умер, а я копаюсь тут, просеиваю через сито как на раскопе».
Окончательно возненавидев себя, Никита вернулся в институт. Первым делом связался с лабораторией. Перед ним возникло лицо Зои.
- Добрый день, есть уже что-то по моему запросу?
Зоя перевела взгляд на экран.
- Вы выслали нам три стабилизированных объекта с просьбой провести анализ любых биологических следов и… - она на секунду запнулась, покраснела, но тут же взяла себя в руки и решительно мотнув головой, продолжила: - Вы попросили сравнить результаты с генетической базой данных населения. Мы подали запрос в Комитет Статистики. Ответа пока нет. Но вот что я могу сообщить сейчас. На всех трех объектах имеется один общий биологический след – предположительно мужчина лет тридцати. Пуговица – явно от женской униформы. На ней микроследы масляной краски. Два биологических следа. Вышеупомянутый мужской и женский. На чашках те же мужские и женские следы. А вот на шахматах биологических следов на обнаружено. Больше пока ничего сообщить не могу.
- Спасибо. – он отключился.
В кабинете у Светланы он подробно рассказал обо всем что узнал и добавил в конце поморщившись и покраснев до ушей:
- Возможно у Розанова была женщина. Может быть та же Елена.
- Елена? – тут же переспросила Светлана. – Художница?
- Вы ее знаете?
Светлана кивнула:
- Я ознакомилась с информацией о жителях поселка. Так они могли встречаться?
- Я думаю, может и в шахматы она играла. Хотя Никифоров сказал, что она не играла в шахматы, – не отвечая на вопрос Светланы проговорил Никита и в этот момент не сдержался: - Черт! Я… будто перебираю грязное белье человека. Я не могу так!
- Никита, успокойся. Попытайся понять. Сейчас ты - врач. Чтобы добраться до правды придется… - она сглотнула и едва слышно выдохнула: - Держитесь Никита. Я понимаю как вам тяжело.

5

Из ее кабинета он вышел словно не на своих ногах. Прислонившись к стене, стоял некоторое время, перебирая в памяти обрывки разговора со Светланой и события сегодняшнего дня: разговор со стариком, шахматы, Елена, держитесь Никита… встретимся вечером?
Солнце уже садилось.
«Анна» - он оторвался от стены, - «Она хотела встретиться. Надо позвонить».
Никита сдвинул манжет и принялся набирать номер, который оставила ему девушка. Он позвонил ей не потому, что хотел отвлечься, а возможно именно поэтому. Трясущимися пальцами набрал номер и микронаушник в ухе воспроизвел длинные гудки. Он уже решил, что Анна не ответит.
- Да?
Ее голос ворвался в коридор, разорвав тишину.
- Привет, - кивнул Никита и голос его сел, пришлось кашлянуть. – Это Никита. Археолог. Утром в кафе. Помнишь?
- Помню конечно, - он через коммуникатор почувствовал, как она улыбнулась. – Я уже думала, не позвонишь. Забыл.
- Только освободился и вот сразу звоню. Встретимся? Или поздно?
- Не поздно. Давай встретимся через час. В парке имени Революции. У фонтана.
- Давай, - кивнул он, зная, что она не видит и почувствовал, как краснеет. – Я выхожу.
- Тогда я тоже. До встречи.
Он отключился. Постоял минуту, глядя на экран коммуникатора, на её имя и номер. И вдруг понял, что улыбается. Первый раз за день. Холод в груди не ушёл - но стал меньше. Как будто ее голос сдвинул его на пару шагов.
«В девять. У фонтана. Надо заскочить домой, переодеться». – подхлестнула его мысль. Он пошел к выходу быстрым шагом.
«Может, не всё так плохо», - подумал он, и удивился собственной мысли.
Да парка он добрался за пятнадцать минут до уговоренного времени. Он встал у гранитного парапета и огляделся. Возле фонтана гуляли парочки, бегали дети. Никите стало неловко. Парень сунул руки в карманы и вдруг заметил, что футболка мятая. Почему не сунул ее в стабилизатор? Было же время.
- Ну и плевать, - пробормотал он, - Все равно никто не смотрит.
И вдруг поймал себя на мысли, что сейчас придет девушка, красивая девушка и будет на него смотреть. В горле пересохло. Глаза метнулись к ларькам, где раздавали всякую всячину. Вдруг там есть стойка со стабилизатором. Ничего. Только ларьки с едой и аттракционы.
«Ну и что особенного. Придет, увидит дохляка в мятой футболке, покушает мороженное и уйдет», – подумал он и не сдержал разочарованный вздох.
Смеялись дети, работал фонтан, подсвеченный снизу жёлтым светом, в воздухе пахло жареными семечками и чем-то сладким. Никита не знал, куда девать глаза, и рассматривал прохожих: парочки, держащиеся за руки, мамы с колясками, группа подростков, гогочущих у аттракциона антигравитации.
И тут он увидел её. Анна шла по аллее, и он узнал её сразу. На ней было простое, летнее платье с цветочным рисунком и прическа другая, но он узнал бы ее даже с закрытыми глазами. Никита почувствовал, что краснеет, и попытался взять себя в руки.
Она заметила его. Улыбнулась, помахала рукой и пошла быстрее. Никита почувствовал, что краснеет и возненавидел себя за это.
«Идиот в мятой футболке с красной конопатой рожей».
- Привет! - сказала она, подходя. - Я не опоздала?
- Нет, - выдохнул он. - Я… я просто пришёл рано.
- Это хорошо, - сказала она. - Значит, ты ответственный.
Она посмотрела на него, и он почувствовал, что краснеет ещё сильнее.
 «Скажи что-нибудь, дурак», - приказал он себе.
- Ты… платье красивое, - выдавил он.
- Спасибо.
- И ты красивая. И платье тоже. Очень.
Она засмеялась. Не над его глупостью, а просто потому, что ей было приятно. Никита удивился тому, что она смотрит прямо на него и не отводит взгляд. Что это значит?
- Ты уже говорил это.
- Да, но ведь это правда, - сказал он и удивился собственной смелости.
Анна улыбнулась, взяла его за руку - и повела в сторону аттракционов.
- Пойдём, - сказала она. - Там есть «Колесо обозрения». Я хочу посмотреть на город сверху.
«Она и правда пришла, чтобы прогуляться со мной? Зачем? Неужели… я нравлюсь ей?»
Никита пошёл за ней, чувствуя её ладонь в своей. Рука была тёплая, сухая, и он вдруг понял, что не знает, куда девать вторую руку. Засунул её в карман - потом вытащил. Потом снова засунул. Анна, кажется, не замечала его мучений - или делала вид, что не замечает.
Колесо уже не работало. Она пожала плечами.
- Ну ладно, - сказала Анна и улыбнулась, взглянув на Никиту. – В следующий раз придем пораньше.
Он хотел подтвердить, но слова застряли у него в горле. «В следующий раз». Она сказала «следующий», значит будет еще один раз? Он вдохнул воздух и побоялся выдохнуть, словно с воздухом из него могла вылететь удача.
- Может покатаемся на лодке? – предложил Никита, хотя до смерти боялся воды и не умел плавать.
- Давай.
Они взяли лодку у причала. Никита переполз в утлое, качающееся суденышко и протянул руку Анне. Девушка легко впрыгнула на борт. Лодка закачалась, и Никита побледнел, но заставил себя улыбнуться. Анна ловко расставила ноги и качка прекратилась.
- Грести умеешь? – спросила она.
Никита пожал плечами и соврал:
- Думаю это не сложно.
Он сел и взялся за деревянные уключины. В первый гребок он недостаточно глубоко погрузил весла в воду и одно вылетело вверх при рывке, но археолог быстро сообразил, что надо делать, и лодка оторвалась от берега и заскользила по воде.
- У тебя отлично получается, сказала она серьезно и Никита поверил ей.
Некоторое время они молчали.
- Ты где работаешь? – спросил наконец Никита, чтобы нарушить молчание.
- В институте физики, - ответила она.
И он замер с веслами.
- Что?
- Ничего, просто я сейчас. Ну… косвенно связан с институтом.
Она выпрямилась.
- Стоп. У нас прошел слух что какой-то археолог делает реконструкцию гибели Розанова. Это ты?
Лицо Никиты стало пунцовым, и он обрадовался, что сейчас темно.
- Я, наверное.
Она рассмеялась:
- Наверное?
- Меня попросили. Но я не уверен, что что-то выйдет.
Она понимающе кивнула.
- Я работаю в одной их его лабораторий. Так что если будут какие-то вопросы, можешь обращаться.
- Спасибо, обращусь, - серьезно поблагодарил ее Никита.
Вёсла тяжело входили в воду, и он чувствовал, как начинают гореть ладони -кожа уже натиралась о дерево. Но он только сжимал пальцы крепче.
Они некоторое время плыли молча. Потом Анна что-то спросил. Что-то несущественное. Никита ответил. Потом он спросил какое ей нравится мороженое и любит ли она море. Когда они наконец вернулись к причалу, Анна болтала, не закрывая рта, рассказывая забавные случаи из производственной практики.
- Я хочу есть, - объявила она, выбравшись из лодки.
Они спустились и пошли в сторону ларьков. Анна взяла себе сахарную вату, Никита - мороженое. Они гуляли по аллеям, ели на ходу, и Никита чувствовал, как отпускает - холод в груди, напряжение, всё, что накопилось за день.
Она рассказывала о своей работе. О лаборатории в пещерах Красных гор, о том, как они изучают нестабильные структуры.
- Там странно, - сказала она, откусывая кусочек ваты. - Иногда кажется, что мы живем за стеной. Понимаешь? Что там дальше есть еще какие-то миры. Что мы не одни. Но это глупости, я понимаю.
Никита хотел сказать что-то, но осекся. Вдруг в голове мелькнула мысль: «А если это связано? Если смерть Розанова связана с работой? Надо обязательно узнать кто играл с ним в шахматы».
Рука потянулась к коммуникатору, но он сдержался. Не сейчас.
Они ещё катались на автодроме - Анна удивительно лихо управляла машинкой на колесах, и он смотрел на её смеющееся лицо и не мог поверить, что она - здесь, с ним. Потом они стояли у тира, но Никита промазал все мишени.
- Это ты специально мне поддаешься? – спросила она, хитро улыбнувшись и потребовала: - Стреляй по настоящему.
Он выстрелил и попал. Совершенно случайно. Но когда она захлопала, Никита почувствовал себя героем.
Часы показывали двенадцать, когда Анна остановилась.
- Мне пора, - сказала она. - Завтра рано вставать.
Никита кивнул. В груди сжалось - он не хотел, чтобы она уходила. Но он не знал, как сказать это.
- Спасибо, - сказал он. - Мне было хорошо.
Анна улыбнулась. Посмотрела на него, и в глазах её было что-то такое, от чего он забыл, как дышать.
- Приятного вечера, Никита, - сказала она.
И вдруг шагнула вперёд, взяла его лицо в ладони и поцеловала.
Он замер.
Её губы были тёплыми, мягкими, и он не мог ничего сделать - просто стоял, чувствуя, как мир исчезает, как всё, что было до этого, перестаёт существовать. Она поцеловала его, а потом отстранилась, улыбнулась и побежала к выходу, махнув ему на прощание.
Никита стоял, глядя ей вслед. Минуту. Две. Несколько секунд он не мог пошевелиться. Потом медленно поднял руку и провёл пальцами по губам.
Он улыбнулся. И понял, что улыбается как дурак, стоя посреди парка, но ему было всё равно.
- До встречи, - прошептал он в пустоту, а в голове только: «Она меня поцеловала. Поцеловала лопоухого дохляка в мятой футболке. Я ей нравлюсь».
Дурацкая улыбка так и не сползла с его лица до самого дома. Он улыбался всем подряд: девушкам, мужчинам, детям – никого не замечая. Дома все никак не мог заснуть, снова и снова прокручивая эпизод с поцелуем в памяти и каждый раз удивляясь событию. Наконец, поняв, что не заснет, он встал, сел за монитор и попытался обобщить все что узнал за сегодня. Потом он направил запрос в Информаторий – предоставить информацию о перемещениях лёток в районе Института и, в частности, в окрестностях шестого поселка в указанный промежуток времени. Отрубился, когда светало. Но стоило лучам солнца коснуться его лица, как Никита проснулся. Ответ от службы контроля полетов уже пришел. Никита просмотрел. Потом протер лицо ладонями и поднялся.
- Надо поговорить с Еленой, - решил он.
Он застал Елену на крыльце - она пила чай и смотрела на воду. Увидев его, не удивилась. Только устало прикрыла глаза. Неужели скоро все будут встречать его вот так – как человека, который лезет в личное пространство? Никита постарался взять себя в руки и сделал максимально нейтральное лицо.
- Доброе утро, - сказал Никита и сел на соседнюю скамейку, не дожидаясь приглашения. – Я вчера получил данные из лаборатории. На чашке с чаем и на пуговице были обнаружены следы вашего ДНК.
Елена промолчала, словно ничего не услышала. Но пальцы ее, державшие кружку, побелели.
- Я хочу спросить вас прямо, Елена, чтобы не ходить вокруг да около... Вы были у Розанова в тот вечер? У вас был разговор?
Елена подняла на него покрасневшие глаза.
- Что за вопрос? - голос ее дрогнул от злости. - Я не обязана отчитываться перед каждым встречным. Это наше с Мишей дело. Не ваше. И мне не нравится, что вы копаетесь…
- Я не копаюсь! – вспылил Никита. Он вскочил и тут же постаравшись взять себя в руки, добавил примирительно: - Я пытаюсь понять, что произошло.
Елена дернулась. Кружка звякнула о подлокотник.
- Что произошло? Произошло то, что Миша мертв, а я не хочу перед незнакомым человеком рассказывать о личном. Я не убивала его, если вы об этом хотите спросить. Я даже не знаю, что там случилось. Я ушла до того, как это произошло.
Никита достал из кармана пуговицу. Протянул ей на ладони.
- А как же пуговица? Выдрана с мясом. Как так получилось?
Елена посмотрела на пучок оборванных нитей в маленьких дырочках и замерла. Потом подняла взгляд, полный боли, и Никита почувствовал, как мурашки пробежали по спине.
- Я сказала ему, что у нас будет ребенок. Он предложил быть вместе. А я…, - тихо начала она. - … я сказала нет. Миша вечно пропадал в лаборатории. Все время работа на первом месте, и на втором, и на третьем, и даже на десятом. Я сказала, что не хочу чувствовать себя одинокой и брошенной. Он пытался уговорить... сказал, что измениться, что все теперь будет по-другому. И он почти убедил меня. Но тут раздался звонок. Позвонил коллега по работе. И… Я встала чтобы уйти. Он, не прекращая разговора, ухватил меня за край кофты. Но я не стала дожидаться пока он договорит про альфа-частицы и ушла. Пуговица, видимо, оторвалась, когда я дернула плечом. Не знаю, как она оказалась под диваном... может, закатилась.
Она замолчала, глядя на пуговицу. Потом, не сдержавшись, заплакала.
- Господи, я не знала, что так случится. – простонала она. - Я просто хотела, чтобы он понял, что мне нужно внимание, а он все время где-то там, в своих переходах. Если бы я знала, что это будет в последний вечер... я бы, наверное, осталась. Я бы не уходила. Но я ушла. И вот...
Елена плакала, закрыв лицо руками, а Никита стоял как истукан, не зная, что делать. Он вдруг представил себя на месте Розанова. Если бы Анна сказала ему такое, чтобы он сделал? Уж точно не стал бы в этот момент говорить с коллегой про альфа-частицы.
- Я найду, - тихо пообещал он. – Найду того, кто это сделал. Обещаю.
Елена подняла на него заплаканные глаза.
- Зачем? - спросила она, не удивившись. – Его уже нет. Какая разница кто это сделал?
Он не нашелся что ответить и опустил голову.

6

Никита вышел от Елены и остановился у озера, глядя на неподвижную воду. Слова женщины всё ещё звенели в ушах: «Я сказала ему, что у нас будет ребенок». Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как краснеют щеки – а что бы сделал он, если бы услышал такое от Анны? Уж точно не стал бы обсуждать по коммуникатору альфа-частицы.
«Надо найти того, кто звонил Розанову в тот вечер».
Он достал коммуникатор и соединился со службой безопасности Института физики. Ответ пришёл через минуту: Розанову звонил старший научный сотрудник Владимир Кравцов, тридцать шесть лет, отдел квантовой физики. Последний раз входил в институт сегодня утром.
- Соедините меня с Кравцовым, - сделал запрос Никита.
Через несколько секунд перед ним возникло голо-изображение мужчины лет тридцати пяти. Худое, осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, седина в русых волосах. Он смотрел на Никиту устало, с каким-то болезненным интересом.
- Кравцов, - представился он. - Чем обязан?
-Никита Дёмин, из Института истории. Я занимаюсь… делаю реконструкцию… пытаюсь понять обстоятельства гибели товарища Розанова.
Кравцов молчал. Губы его сжались.
- У меня к вам несколько вопросов, - пояснил Никита, поняв, что собеседник не собирается вести диалог.
- Я знаю, кто вы, - сказал Владимир. - Что вас интересует?
- Вы были у Розанова в вечер его смерти?
Кравцов тяжело вздохнул. Отвёл взгляд в сторону.
- Был, - сказал он. - Я пришёл поговорить с ним.
- О чём?
Кравцов посмотрел на Никиту. В глазах его мелькнула злость, смешанная с усталостью.
- О его экспериментах. О том, что они опасны. О том, что их нужно остановить.
- Почему?
- Потому что он убивал людей! - резко объявил Владимир. - Потому что погибла девушка. И я не хочу, чтобы умер кто-то ещё.
Никита замер.
- Что случилось?
Владимир отвернулся к окну. Некоторое время он молчал, собираясь с силами.
- Эксперимент по стабилизации поля. Розанов, вероятно, допустил ошибку в расчетах. А может и не было никакой ошибки. Это сейчас неважно. Девушка… это было ужасно. У всех на глазах. А Розанов сделал всё, чтобы замять это дело. Он сменил всех лаборантов, помощников. Сделала все, чтобы стереть этот эпизод.
Он замолчал. Потом добавил тише:
- Но это было ужасно.
- И вы пришли к нему в тот вечер, чтобы предупредить?
- Я пришёл потребовать, - сказал Владимир. Его голос стал твёрже. - Я сказал ему: «Михаил, это должно прекратиться. Ты убиваешь людей. Я подам заявление в Совет Безопасности».
Владимир замолчал и в этой тишине Никита услышал как тот сглотнул.
- Что дальше?
- Дальше? – Владимир невесело ухмыльнулся. – Дальше он ответил, что я могу делать что угодно. Что он остановится, только когда добьётся результата.
- И вы ушли?
- Я ушёл, - сказал Кравцов. - Я понял, что не могу его переубедить. Я подал заявление в Совет, а потом узнал, что он мёртв.
Он замолчал. Смотрел на Никиту в упор.
- Я не убивал его, если вы об этом хотите спросить.
- Я понимаю, - сказал Никита. - Скажите... та девушка... погибшая, как её фамилия?
Кравцов удивлённо посмотрел на него.
- А вам зачем?
- Просто хочу понять, - сказал Никита. - Может быть, это связано.
Кравцов помолчал. Потом сказал неохотно:
- Никифорова. Нина Никифорова. Она была его ученицей.
Никита замер.
Никифорова. Та же фамилия, что у старика.
 «А вы попадали когда-нибудь в шторм?»
- Никифоров Федор Ильич? Он кем ей приходится? - охрипшим голосом спросил Никита.
- Федор Ильич? Ее дед. Он ушел на пенсию, после того случая. Говорили – уехал в Антарктиду, вахтовиком.
- Вы знаете, что он живет тут, в поселке? Что он каждый день играл с Розановым в шахматы и ловил для него рыбу?
Владимир моргнул, лицо его побледнело.
- Разве? – прошептал он. – Да быть такого не может. Федор Ильич?
Никита почувствовал, как внутри всё похолодело.
- Спасибо за информацию, - сказал он Кравцову. - И я попрошу вас никому не рассказывать о нашем разговоре.
Кравцов кивнул.
- Конечно. Никому. Разумеется.
- Я надеюсь на вас, - сказал Никита и отключился.
Он стоял, глядя на погасший экран коммуникатора. Никита закрыл глаза. В груди разрастался холод. Он открыл глаза и посмотрел на озеро. Вода была спокойной, почти зеркальной.
- Надо поговорить с Федор Ильичом. – решил он наконец.
Никита нашел старика на том же месте – у воды, рядом со старой лодкой. Федор Ильич сидел на перевернутом ведре и смотрел на воду.
- Догадались? – не повернув головы, просил старик. Пальцы на коленях дрогнули. – Вы говорили с Кравцовым. Я в курсе.
- Говорил, - подтвердил Никита.
Федор Ильич медленно кивнул.
Они замолчали. Было слышно, как плещется вода.
— Нина, — вдруг сказал он. Имя вырвалось из уст старика с такой болью, что Никита почувствовал, как у него самого сжалось горло. — Ей было всего двадцать пять. А теперь ее нет. Три года я ждал. Думал – он поймет.
Старик замолчал. Вода медленно плескалась о причал.
- Он попросил у меня прощения. Сразу. Извинился. Сказал – несчастный случай. Сказал, что опыты должны продолжаться.
Снова слова повисли в воздухе, колотясь как вода о деревянные доски.
- В ту ночь, когда я вернулся из города, заметил свет в его хижине. Подошел и услышал разговор с Кравцовым. Я дождался пока Кравцов ушел и зашёл в дом. Он сидел за столом, смотрел на доску. Он поднял голову и увидел меня. Он спросил: «Что-то случилось?» Я взял нож и ударил.
— Он сопротивлялся?
— Нет. Он посмотрел на меня и спросил: «За что?» И я ответил: «За Нину».
Снова стало тихо. Никита долго не знал, что ответить. И вдруг в полной тишине услышал плачущий шепот старика.
- Я убил его. Но Нина все равно мертва. Я ничего не исправил.
Он провел ладонями по лицу, стирая слезы и встал:
- Я ни у кого не буду просить прощения, - объявил Федор Ильич. – Слышишь? Ни у кого.
Никита кивнул.
- Я… доложу в Совет Безопасности, - выдавил он наконец. – Я… меня же просили узнать.
- Доложи. – спокойно разрешил старик.

7

Никита сидел в кабинете Светланы, перед длинным столом Совета Безопасности, сложив руки на коленях. Пальцы его дрожали, щеки горели, но он заставил их успокоиться. Напротив сидели Светлана, Комов, Лигов и Елизавета. Все смотрели на него.
— Вы нашли убийцу? — спросила Светлана.
Никита кивнул. В горле пересохло.
- Кто же это? – нетерпеливо спросила Елизавета, подавшись вперед.
— Фёдор Ильич Никифоров. Рыбак. Он живёт в поселке у озера. Он убил Розанова.
В комнате повисла тишина.
— Зачем? — спросил Лигов. — Зачем старику убивать молодого академика?
— У Никифорова была внучка, — сказал Никита. — Нина Никифорова. Она работала в лаборатории Розанова. Три года назад она погибла во время эксперимента. Никифоров подал заявление в Совет Безопасности об опасном эксперименте, который может иметь сокрушительные последствия. Совет отклонил заявление.
Елизавета прикусила гулу и скосила взгляд на Комова.
- Вы же сказали это исследования высшего приоритета? – спросила Светлана, оборачиваясь к коллеге.
Комов нахмурился:
— Так и есть. Мы тут собрались не для обсуждения эксперимента. Напомню, речь об убийстве. Так вы уверены, что это Никифоров?
- Он сам мне сказал, - подтвердил Никита. – Три года старик ждал что Розанов поймет и остановит исследования. Когда понял, что этого не произойдет… решил остановить его самостоятельно.
Светлана смотрела на него. Лицо её было бледным.
— И он убил его? Чтобы остановить? – переспросила она словно не поверила своим ушам.
— Да.
Елизавета всплеснула руками:
— Ну и что нам теперь делать?
— Где он сейчас? — спросил Лигов. — Старика надо изолировать.
- Боитесь что он еще кого-нибудь убьет?
Комов покачал головой:
— Он и так в изоляции. Он живёт в поселке у озера, один. Ему семьдесят будет через месяц. Что мы можем с ним сделать? Запереть в подвале?
— Надо заставить его раскаяться, — сказала Елизавета. — Чтобы он понял, что это было неправильно.
Лигов усмехнулся:
- Заставить? И как вы себе приставляете это?
— Так оставить? — спросила Светлана. — Без наказания?
— Он уже наказан, — тихо сказал Комов. — Его внучка мертва. Он потерял всё. Он сам сказал, что не раскаивается. Что мы можем сделать человеку, у которого уже ничего нет? Причинить новую боль?
Совет замер. Никто не знал, что ответить. Не было решения. Только тишина. Никита смотрел на членов Совета, и внутри него поднималась злость.
«Они не знают, что делать, — подумал он. — Почему? Разве нет ответа на любой вопрос? Должно же быть какое-то правило».
И вдруг информаторий в углу комнаты ожил. Раздался сигнал тревоги — прерывистый, резкий.
Светлана встала. Подошла к экрану. Нажала клавишу приёма. На экране возникло изображение — человек в униформе спасательной службы, бледный, с перекошенным от страха лицом.
— Товарищ председатель, — сказал он. — Авария в институте физики. Лаборатория 211. В пещерах Красных гор.
— Что случилось? — спросила Светлана.
— В ходе эксперимента произошло массовое открытие квантовых переходов. Процесс необратим. Мы не можем закрыть переходы. Они стабилизировались. По неподтвержденным данным погиб весь отдел. Из переходов в нашу реальность проникло несколько посторонних. Они не вступают в переговоры. Они… убивают. 
Никита замер. Слова врезались в сознание, как пули.
«Анна». «Лаборатория 211». «Красные горы». «Мир за стеной».
— Сколько проникло? — спросил он. Голос его сорвался, стал чужим.
— Мы не знаем точно. Пять. Десять, — ответил спасатель. — Связь с лабораторией потеряна. Но мы предполагаем, что все, кто был там... погибли. Весь отдел.
Никита почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он закрыл глаза. И в этот момент перед глазами всплыло лицо Анны — её улыбка, её голос, её рука, сжимающая его ладонь.
«Она поцеловала меня, — подумал он. — Вчера. А сегодня её может быть уже нет?».
Он открыл глаза. В комнате все смотрели на экран.
— Товарищ председатель, — сказал спасатель. — Нам нужна ваша помощь. Мы не знаем, что делать.
Светлана подошла к столу. Посмотрела на членов Совета. На Никиту.
- Нужны плазменные резаки, - в полной тишине вдруг произнес Никита. – И люди, которые смогут направить плазму на другого человека.
- Что вы такое говорите?
- Плазменные резаки! Сейчас! – твердо повторил он. – И сообщите Никифорову. Думаю, он захочет помочь.
Светлана смотрела на него. Глаза её широко раскрылись.
— Ты понимаешь, что это опасно?
— Резаки. Если мы не сделаем этого — погибнут ещё люди.
Она кивнула и сделала знак начальнику спасательной службы.
- Вы слышали? Исполняйте и готовьте лётки.
Комов нахмурился:
— Допустим, этих мы… убьём. Но переходы открыты. И будут появляться новые в самых разных местах. Что дальше?
— Мы создадим отряды, — сказал Никита. – Бригады, которые будут реагировать на проникновения. Каждый раз.
- Красные бригады, - подтвердила Светлана и кивнула головой.