Как мы ходили уток кормить

Наконец, вышли. Все одеты в сапоги, куртки от дождя, шапки. Май. Плюс восемь. Цветут черемуха, яблоня, вишня, слива. Зимой деревья были белыми от снег, сейчас – от цветов. Но температура примерно та же.
Прошли пятьдесят метров. У забора один из столбов уходит в яму, в яме - вода, лужа выше колена. Ваня полез туда колесом велосипеда – колесо утонуло на половину. Саня полез туда колесом беговела – плюхнулся в лужу. Холодно, мокро, обидно: плачет. Несу домой переодеваться. Сапог больше нет, только кроссовки. Достаю другие штаны. Кажется, последние.
Возвращаемся. Пока нас не было, Ваня с папой начали искать железяки. Дорогу недавно отсыпали битым бетоном, в котором торчат куски арматуры. Собираем всей семьей.
Проходим еще сто метров. За это время набрали полную корзину железок. Дошли до следующей лужи. Еще один столб и опять в яме с водой. Яма глубже, воды - выше колена. Саша требует мокнуть туда колесо беговела. Плачет. Уходить не хочет. Опыт получен: сам уже не лезет, но колесо помыть до сир пор надо. Макаю колесо беговела. В детском понимании, оно стало чистым (в моем - мокрым). Спокойно едем дальше.
Вдоль дороги снова ищем железки. Набрали килограмма три, крепление корзины детского велосипеда еле выдерживает. Венчает груду железа кусок птичий клетки с дверцей.
Полпути до пруда преодолели.

Наконец, битый бетон закончился, вышли на лесную дорогу. Шишки. А ими можно бросаться.
Пожарный водоем. Воды до краев, до берегов. Зима была снежная. Бросаем камни, много раз подряд. Дорогу отсыпали недавно, но теперь вырастает насыпь в пруду, скоро появится из воды верхушка кургана.
Уток нет.
Идем к карьеру вдоль проезжей части. Да, тротуар есть. Но нет, не по тротуару. По дороге. Потому что Ваня – машина (еще бы, с такой горой железа!). Иногда проезжают настоящие машины: выходной, все спешат на дачи.
Наши дети едут рядом с обочиной. Кричим:
- Сзади машина!
Ваня съезжает в ближайшие кусты, Саша – на середину дороги. К счастью, машина едет медленно, между ней и Сашей остается метра полтора. Воспитательная беседа проведена.

Дошли до карьера. Раньше здесь добывали песок, теперь – водоем и пляж.
Утки есть. На глубокой воде, метрах в пятидесяти от нас. Дети снова бросают камни в воду. Возможно, это приманит уток – слышно их кряканье. Достаю пакетик с хлебом, призывно шуршу, как когда-то звала к миске кота. Папа старательно изображает манок.
Эффект достигнут, внимание привлечено. Дети с вожделение смотрят на хлеб. Дала каждому по куску. Утка близко не подплывает.
Серебристым боком сверкнула рыбка. Зовем детей домой ужинать. Но наши утки поужинали хлебом и больше не видят причин торопиться.
Вдоль берега бежим догонять утку, та в панике уходит на середину карьера. В отчаянии бросаем вдогонку хлеб – оглянулась, но довериться не решилась.
Вокруг – песчаные склоны. Ваня хочет скатиться с них, вязнет в песке. Ноет. Папа решает прокатиться сам на его велосипеде, шутливо пытается отобрать, Ваня хохочет. Забирает свой велосипед и съезжает с горки в топкое место, невысохшую грязь, глубокую лужу. Саше тоже надо туда, но ведь он уже без сапог. Не пускаю, начинает плакать, утешить может только папа, ведь злая мама запрещает такое веселье. Папа несет Сашу, мама несет беговел и корзину с тремя (а по ощущениям всеми шести!) килограммами железок.

Идем мимо брехучки, она как всегда пронзительно лает.
Проходим кошек, те заранее прячутся. Саша уже слез с папы и теперь с интересом макает руку в кошачью миску с молоком.
Авария: Саша радостно врезается на беговеле в брата. Меня назначают полицейским, выписываю понорошечный штраф, протягиваю. Саня говорит «ам» и съедает его.
- Наверное, конфетка попалась, - пожимает плечами Ваня.
Папа любовно обнимает корзину с железом. Чудится шипящее: «Моя прелес-с-сть».

Что ж, каждый получил от прогулки свое, хотя наших домашних «уток» хлебом покормить можно было и дома.






2026 год