Копыто и другие...
«Духота… Искупаться бы?» - подумал Павел Иванович, забредший на вольной прогулке без всяческих сторонних мыслей, невесть куда от дома. Однако рассудил, что может получить стороннюю усмешку над своей неповоротливой особой преклонного возраста с телом пугающе бледным. Направился дальше по свилеватой натоптанной тропе в гору. С передышками выбрался на ровную землю с начинающимся ухоженным городским парком. Прошелся чуток по аллее, усыпанной хрустящим коричневатым гравием. Прежде же чем укрыться под тенью на лавочке, невзначай вспомнил, что находился в этом же самом месте, когда деревья были хилыми низкорослыми саженцами, без уютных для отдыха скамеек. Встречно ему приближался вихрастый его возраста белокурый парень, стильно одетый с выточками по бокам синий с розоватым отливом батник, под цвет джинсов – в обтяжку. Кривые ноги от торопливой ходьбы мелькали, подобно лихим кавалерийским саблям.
- Вот, как щелчком, с куста сшиб, – тот, словно веером, обмахнулся сложенными денежными банкнотами в лощёно-красной позолоте с головой Ленина, в то прошлое Советское время.
- Небось, червонцы, сорока-воровка обронила? – ответил ему удивленный Павел.
- Наконец нагрел я этого, долбанутого. Мог бы еще, да на свидание тороплюсь. – Парень, озорно сверкая глазами, оглянулся. Указал небрежно гнутым пальцем на собравшуюся кружком метрах в ста свиту.
Стильный молодой человек, будто сквозь землю провалился. И Павлу Ивановичу захотелось вспомнить: вновь пережить одну из жизненных, трогающих душу, картин былого.
Собрание походило на слетавшееся к сомнительному лакомству жуков, с хмельно забродившим на солнцепеке сиропом, кабы не бойкий человеческий гомон. Оно возрастало или на таяло на глазах от проходящих любознательных зевак. Суетный или медлительно праздный люд выходил с покупками или без из широко распахнутых дверей расположенному неподалеку магазина. Затем смело держал направление через асфальтовую дорогу (без светофора и не вошедшей в моду пешеходной зебры, в тревожных сигналах машин) к привлекательно новенькой автобусной остановке, еще не окрашенной, сработанной мастерски из гладко струганных досок, сияющих лубяно-лунным светом.
Перед подошедшим Павлом из людской раскачивающейся городьбы, точно из головастых решеток подсолнухов, резво выскочил азартный тип, засовывающий сальной трясущейся пятерней в брючной карман смятые выигрышные деньги.
- Присоединяйся, земелька, – гостеприимно провозгласил, облизывая губы, отдаляясь, – Копыто раздухаренный. Будет пожива!
Павел невольно занял освободившееся место. Внутри, на корточках, в согбенной раскачивающейся позе восседал кучерявый, подобно лобастому породистому бычку, крепко сбитый телом мОлодец, в клетчатой с преобладанием красного цвета рубахе, с рукавами завернутыми на объемный мускулистых запястьях. Перед ним на смятой зеленой мураве покоилась выскобленная до лоска фанерная доска, по коей, туда-сюда, по волнообразной спирали с выпуклыми ногтями пальцами, схожих с шашечными костяшками, передвигал по доске три пузатеньких стаканчика из темной пластмассы, перевернутых кверху донцами. Вначале распорядитель по-хозяйски показывал, вошедшему в игру сопернику, каким из стаканчиков прикрывался серебристого цвета шар - соразмерный бильярдному. С согласия, начинал шуровку, стараясь сбить супротивника с толку. Ставка оглашалась по десяти рублей. Громила ронял деньги, был значительно «под мухой», хотя умудрялся сыпать озорными словесами. Позади, придерживая его за плечо, возвышался тощий, скособоченным под гвоздь, выбритый на лысо помощник, являвшийся кассиром.
- Харе, Копыто, – уговаривал прокуренным голосом лобастого худосочный кассир, – вали отсыпаться, пока под нулёк не проигрался. Сегодня не везет тебе и баста.
- Шпонкин, хвыть бы надо отыграться, – артачился породистый Копыто.
- Навалять тебе, хвыть бы дюлей! – передразнивал, тряся почти детским кулачком доходяга Шпонкин.
- Думаешь, осилить? – ощерился Копыто.
- А вот кончу из жалости подбирать твои последние копейки. Сам и завалишься.
- Заглохни, жалостливый, – икнул Копыто. - Я на золотые прииски для поддержки штанов скоро намыливаюсь. Буш карошо себя блюсти самородок с дулю подарю.
Павел внимательно следил за процессом игры. Без особенного напряжения угадывал, под каким из стаканчиков оказывался шар. Сделавший ставку рядом игрок, однако указал на пустой стаканчик.
- Шпонкин, получи прибавку! - присвистнул с радости Копыто, - Чуется фортуна грудью разворачивается. Отыграюсь.
Этот же повесивший от неудачи нос соперник, продолжал игру. Павел не сдержался, шепнул ему на ухо. Он послушался. Вернул проигранное. Павел снова подсказал и сосед был в выигрыше.
- Счастливчик, - проворчал Копыто, корябнув ногтями по шершавому не выбритому подбородку, - поздравляю, ик, но не от души.
- Харе, сворачивайся, - вновь заныл Шпонкин и, присматриваясь исподлобья к Павлу, передал напарнику, - хотя этому счастливчику недавно подскочивший, хитроватый парнишка, подсказал.
- Во-от хытрым, вне игры, быть никарошо! – Копыто перевёл, торчком стоящие глаза на Павла и высказался. - Опоньки! Этот хытрый паря, оказывается, в дырявых лаптях на босу ногу перед светской публикой топчется… Никак не решится свойское состояние подправить, для покупки кожаных заграничных шаркунов. – Тут же обратился к счастливчику: - А ты поделился с хытрым парей?
Поднялся смех. Павел уронил голову, рассматривая свои потертые, заношенные до крайности, плетеные штиблеты. "Сегодня только собирался избавиться от них, да угодил в глупую переделку."
- Уть, каков жа-аднючий! - призывал к совести счастливчика Копыто.
Сосед от презренного наезда пыхтел, подскакивал, как на огненной сковородке. Наконец с осознанным стоном, словно отрывая кусок от подгоревшей внутренней селезенке, протянул хрустящую синенькую пятерку, рукой со вспухшим будто от взрывчика кровяным фурункулом. Павел отказался.
- Тогда айда со мной на пары?.. Не то я заигрался. В голове шурум-бурум. Ничего не смыслю.
Павел передернул плечами, неопределенно поводил головой.
- Слыхали, многоуважаемые! – подхватил, точно законченное меж ними соглашение Копыто, над лбом которого взвились вихры, с торчащими казалось острыми рожками. - Двое, значит, супротив одного сговорились. И кто же за главного будет. А-?.. Ну, сообразительный паря сыскался. Такой, ежели вумный, в одну рыльце, при барышах в разы окажешься.
Павел с год, после службы в армии, отработал на заводе слесарем. При себе имел вчерашний, полученный в тридцать рублей, аванс. Денег для покупки более изящной по моде обуви явно не хватало. Нелишне увеличить сумму? Подумывал сделать ставку, если бы, чУдным образом, к игорному сообществу не примкнули пожилая женщина с весьма подвижной девочкой младшего школьного возраста. Остроглазая егоза прихлопывала в ладоши и неумолчно наговаривала бабушке под каким из стаканчиком находится у дяди шарик. Бабушка целовала ее в щечку и называла умницей. Умница хлопала от радости в ладоши и упрашивала бабушку вступить в игру, чтобы с выигрышных денежек купить приглянувшуюся красивую курточку. Бабушка ответила, что в наличии значится всего семь рубликов. Тогда Павел добавил недостающие свои три рубля. ..... ???
--...правка
Кассир прислушался и неожиданно приятно-вкрадчивым голосом произнес:
- Вам, ради исключения, можем пойти на уступки.
Когда старушка отсчитала банкиру, набранную ворохом в потертых желтоватых рублях деньги, Копыто начал более путливо перемещать стаканчики. Также Павлу стало неуютно, с начавшейся по кругу толкотней. А когда передвижка закончилась, девочка пришла на сей раз в некое замешательство: неуверенно указывала пальчиком под каким из стаканчиков должен быть находиться шар. Однако бабушка показывала на – другой. Между ними произошла маленькая ссора.
- Это развлечение для взрослых, – сделал дельное замечание кассир. - Кого же нам все-таки слушаться?
- Конечно, старшего, - проговорили окружающие.
Женщина отчего-то пришла в растерянность. Взмахнув рукой, проговорила, что пусть будет так, как думает внучка. Стаканчик живо откинулся и оказался пустым. Женщина проворчала на девочку, дескать, плакала твоя нарядная курточка.
- Что же вы, тетенька, - окружающие вступились за девочку, - с малыми денежками захотели враз разбогатеть.
У притихшей егозы выступили на глазах слезы. Бабушка погладила ее по притихшей склоненной головке, и они скрылись от злых нехороших дядей.
«Здесь происходит что-то не ладное? – предположил Павел. – Если будет пожива, но только не моя».
Он хотел было уйти. Однако внимание переключилось на двух появившихся напротив жизнерадостных прекрасного пола молодок, крепко державшихся под руки. С левой стороны была, подобно сдобной пышечке, с пылкими малиновыми губками. Из подкрученных черных ресниц, как у козочки на солнечной лужайке, выглядывали лазоревые глазки. Над холеными щечками красавицы, в каштановых локонах волос, с невидимых ушек свисали сверкающие небесно-весенней бирюзой драгоценные сережки. На безымянном пальчике правой руки блистало широкое золотое кольцо. От легкого на ней в аленьких расписных цветочках платья, словно от зеркального калейдоскопа, веяло дорогим заграничным парфюмом. Подруга также являлась довольно приятной внешности, но в пестром неприметном платье, гляделась – не так, что бы очень. Излишне любопытные, щебечущие ласточками девицы, мало-помалу вошли в понятие и делали игрокам дельные советы. К ним с любезностью прислушивались, но отчего-то продолжали играть по-свойски. Как-то, задающая тон, красавица не удержалась и усмешкой назвала какого-то за непослушание - «Дурачком!» Взглянув косо, он произнес :
- Что позволяете себе, барышня! Или я, лично вам, в карточного подкидного дурака проиграл?
Красотка, вспыхнув румянцем, добродушно извинилась. С досады щелкнула блестящим замочком на миниатюрном радикюле, висевшем сбоку на шелковистом ремешке, как оказалось с завидно-богатеньким внутренним содержанием.
- Учитесь, студент, как будет играть жена моряка! – Высказалась и небрежно выхватила из сумочки, будто никчемное залежавшееся письмецо, лощеную сто рублевую ассигнацию: дескать, ей это, как в море капля.
- У меня всё в крупных… Иду на все!– произнесла она с хвастливой отвагой.
- Ого-го! Вы так сильно возвеличиваете ставку? – Банкир с явным замешательством взглянул на Копыто и с озабоченностью присовокупил: – Насколько же нас хватит, на столь серьезные обстоятельства? В нашей обедневшей кассе осталось столько же, и ежели от проигрышного расстройства по пивку шипучему на похмелку не останется. Может, на половину с барышней сторгуемся?
Копыто выставил вверх кулак и, застил скукоженное сморчком лицо Шпонкина.
- К чему мелочиться? – стояла на своём красотка. – Выигрывать, так сразу и больше. Ежели, струсили?.. Идем отсюда, Наташа!
- Была-не была! – выглянул из-под кулака озабоченный Шпонкин.
- Зоечка! - просмеялась Наташа, оправляя складки на одежде от вздрагивающего животика, - оне, безденежные, соглашаются.
- Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! – проговорил Копыто и с почтительным склонением головы вознес над шаром наперсток.
Зоечка с милейшей улыбочкой согласно кивнула головкой. Сцена, однако, на сей раз выраженная богатенькой пришелицей, представлялась не для слабонервных. Каждому до мельчайших деталей хотелось не упустить, пылко взбудораживающее в висках кровь, зрелищное действо. По стесненной, плотно сдвинувшейся публике, точно пробежало покусывающее жгучими разрядами электричество. Началась ужасная толкотня. Павел дабы не плюхнуться носом на маленькую, ….но подкрепленную пламенной людской артистической импровизацией арену, ….. пригнулся, крепко обхватив руками колена. Следил за перемещением наперстков, а также за реакцией очаровательной Зоечки. По всему, малость отвлекся от шуровки. Теперь надеялся на Зоечку, которой не на что не следовало бы ослаблять внимание. Шуровка казалась нескончаемо долгой и с какими-то странными поскрипываниями по доске. Но вот, все-таки, остановилась. Копыто приподнял вверх расслабленные руки, будто для сдачи в неприятельский плен. Зоечка призадумалась. Тут же ей, точно из прорвавшегося куля с горохом, посыпались безудержные подсказки. Хотя все советчики возглашали по-разному. У красавицы помутнело в глазах и - и она, - ошиблась. Однако с почтительным достоинством, ни сколько не мешкая, возжелала вернуть проигранное. Выложила на кон сумму вдвое больше. И, невзначай, с хитреньким прищуром , словно у чистопородной кошечки, положила сверху еще двести рублей. В надежде сделать банкира банкротом. Теперь непредвиденным поворотом игры был ошарашен Копыто:
- Вы нас, барышня, хотите разорить под чистую.
- Нон-с, - отозвалась она с прононсом на манер французского, - просто загорелась желанием отучить вас когда-либочки играть на интэрэс!
- Ищи, щельмец, деньги! – Копыто прикрикнул на Шпонкина. - Шарь, по каким ни есть пистонам. Уважь мадам!
Из объемистых и малых карманам вытряхивались свернутые пополам золотистые десятки, голубенькие пятерки, зеленоватые трешки; скомканные конфетными фантами рубли и высыпалась со звяканьем прочая монетная мелочь. Денег с «пардонами», со всяческими извинениями за бедность, в тютельку-тютельку, до последней копеечки набралось. Страсти более накалялись. Охваченная азартным зрелищем публика с огнистыми глазами, по-ухарски толкаясь, и ширяла острыми локтями в бока. К великому сожалению красавица уже с натянутой улыбкой вновь промахнулась. В считанные минуты ставка дошла до восьмисот рублей. По спине Павла пробежали холодные мурашки. Еще бы? На производстве подобная кругленькая сумма была бы в полгода долгой трудовой зарплатой.
- Шпонкин, убью! – выкрикивал Копыто. – Деньги хош из могилы вырой. Лезь в заём под любые грабительские проценты.
И кассир с клятвенными увещеваниями за выгодную сделку собирал деньги с алчного до поживы народца. Не отказывали. Верили на слово. Хотя какой-то из особенных впал в сомнение; потребовал предоставить для надежности гарантийный вексель. Изворотливый комбинатор Шпонкин, вырвав из блокнота лист, произвел размашистую расписку и, наслюнявленным указательным пальцем ткнул в пепельный окурок, скрепив таким образом доверительную бумаженцию печатью. Следом же с подобострастием кланяясь в пояс, шмыгнув выскочившей соплей, облобызал жилистую со вспухшим красным фурункулом мужскую длань, за что заполучил довольно кругленькую сумму.
«Да это же хорошо знакомый прыщ Счастливчика! Откуда у него взялось столько денег? О-о, – невзначай осенило Павла, - оказывается в этой увивающейся клубком свите, кроме меня и двух девиц, все свои!»
Павлу становились понятны причины, собравшейся по сговору с коварными замыслами, артистической труппы. И некоторым, как в любом коллективе, с нетерпением хотелось выделиться в вольной импровизации, чтобы потом на дружеской пирушке потешиться особенными заслугами, на пользу общей денежной копилки. «Вот бы предупредить бедную Зоечку?»
Здесь Павла в чем-то заподозрили, вытолкнули словно отдышаться на свежий воздух. Но затем, сколько бы он не старался, не смог протиснуться, будто перед глухой непробиваемой футбольной стенки. От него, попросту, как от намозолившего глаза свидетеля, хотели отгородиться.
В сей бесовской сутолоке он, возможно, пропустил, что последовала еще более возвышенная денежная ставка. Неслась, как в гогочущей стае гусей, оглашенно бубнящая разноголосица гастролеров. Приподнявшись на цыпочки, он все же разглядел, как Зоечка с поникшим лицом сдернула с ушек в нитях волос, бирюзовые сережки.
- Они куплены, - донесся неровный голос Зоечки, - за семьсот с лишним…
Дальше он не расслышал. Но неожиданно стало тихо
- А, может, за семьсот с лишним огородных картофелин? – с сомнительной растяжкой произнес кассир. – В этом следует убедиться.
Получив в подставленную ковшиком ладонь снятые сережки, Шпонкин легонько их подбросил, определяя на вес. Проговорил, что если бы их переплавить в форме изящных лодочек, с припайкой острых крючков. Получились бы весьма уловистые рыболовные мормышки. Следом он вытащил из нагрудного кармана створчатую, подобно речной ракушке, линзу. Одноглазо, через выпуклые стекло, увеличенным коровьим оком с озорством обвёл столпившийся. Следом въедливо, выгнув шею, всматривался в солнечно сверкающий желтый металл. Цокая языком, проговорил:
- Проба от ювелиров фабричных имеется. Но камушки в скупочных окнах в счет не входят. Так что этим в золоте мормышкам цена красная, не более пятисот целковых.
Зоечка, в знак протеста, взмахивает руками. Но доводы довольно убедительные - приводят к смирению.
К великому сожалению, ей вновь не везет. Она лишается и сережек. Озабоченно мигающие глаза вопрошают: неужели упущен последняя возможность? Должно же, хоть однажды, повести? Наступает затяжная томительная пауза. Чувствуется, что с Зоечкой произойдет нечто невообразимое. Внезапно она порывается и стягивает с пальца широкое золотое кольцо. Хочет отыграть сережки. Однако несносный оценщик Шпонкин не даёт согласия. Зоечка, подобно утопающему, хватаясь за соломинку, упрашивает подругу: добавить недостающее в деньгах. Наташа понуро качает головой.
- Хватит! – мало-по малу раздаются сторонние выкрики - Остынь!.. Верни пальчику колечко. Когда твой морячок новые денежки наплавает, милости просим захаживать в гости.
Зоечка ещё……. надеется на последнюю спасительную надежду. Подруга, супротив воли сдается: вносит не достающую к кольцу сумму. Гастролеры, предчувствуя не ладное, продолжать игру особенно не желают. Но Зоечка настойчива:
- Что, студенты?.. Струсили? - выговаривает, через силу, задиристо.
Сцена имела трагическое продолжение. Обручальное кольцо, увы! остается в чужих руках. Зоечка, опомнившись, схватывается за волосы, выговаривает:
- Вы по темному играете…
- Мы при свете лунном играли, – раздали возгласы, переходящие на грубость. - Глаза ни кому не прикрывали… Сама же нас, бедненьких, хотела побираться по миру отправить
У Зоечки от слез горестных потёк художественный макияж. Лицо, в разводах смешавшихся красок, смотрелось не стиранной тряпицей. Былой красоты, как не бывало.
Подруга в резкий тонах объясняет в какую историю их втянули и торопливо ведет в сторону магазина. В победно празднующей кучке гастролерам, Павел признал подошедшего, по моде разодетого жениха, встреченного когда-то у входа в сквер.
- Эй, - окликнул Павел, подзывая рукой, - и женишок нарисовался из ихнего артистического круга?.. На богатенький, значит, дележ прискакал. Ну, молодцА! А знаешь ли: вашенские мухлеры даже девочке на курточку не уступили?
- Слыхал, слыхал, – ответил, переминаясь с ноги на ногу, подошедший. - Сам-то, наши сказывали, умный паря. Не повелся на госпожу удачу. Да у нас, поначалу, ваабще, навару ни какого с пришлых не было. Вот и приспичило, хотя бы червончик на водяру на копну нашенскую для почина поиметь. Кабы бабулька с девчонкой после этих двух офранцуженных молодячек подрулили. На радостях, уступили. Они бы нам, своими длинными языками с легким выигрышем с полудюжины теток лохушек подослали.
Подруги приводят двух встречных с сержантскими лычками на погонах молодых милиционеров, которые просят потерпевшую вначале успокоиться. Затем спрашивают:
- Вас кто-нибудь заставлял играть?
Зоечка, с поникшей головой, виновато молчит.
От скучившихся молодцов, с наигранной обидчивостью доносилось:
- Мы же ее отговаривали: не играй! Не играй!
- Отдайте хоть кольцо! – упрашивает в начавшейся истерике Зоечка. – Моё свадебное. Обручальное.
- Пока гуляла, оно, тю-тюшеньки, ушло к более удачливому сопернику. Тебе же под самые уши долдонили: хватит. Не играй!
Кто-то высказался:
- Она шансонетка. В ресторане ночном, певичкой лицезрел. В увеселительных кривляньях зараз своё отыграет.
- Не сочиняйте! - заступалась за подругу Наташа.
К туфелькам Зоечки летит, небрежно подкинутое кольцо. Пострадавшая, едва не упав, удержалась на корточках, с трудом надела на распухший палец кольцо. Подруга помогла подняться. Взлохмаченную, со страшно перекошенным лицом, точно битую птицу, держала под руки. Павел попытался разъяснить сержантам о сути случившегося. Но к нему подскочил хитроватый и прыткий на ноги Счастливчик.
- Вали отсюда, - прошипел, - пока цел!
На подмогу тому, подскочили еще двое с боков.
- Извини, – Павел услыхал голос жениха, – за издержки в производстве. - И Счастливчик добавил: - Тебе то, не лохонувшему, чего надо, паря?
- А стиляга на дележ возвратился?
Разборка с милиционерами заканчивалась с маленькой пользой для Зоечки. Павел пошел прочь. Слышал только, что напоследок кто-то по шумок обозвал бывшую красавицу: «Дурой!»
Конец.
Свидетельство о публикации №226072501224