Первые пары в университете

Часть первая.
Это был сентябрь. Тёплый, почти летний, с прозрачным небом и ветром, который шевелил листья на деревьях. Мы с Кайусом поступили в университет кино, театра и искусства — туда, где можно было учиться тому, что мы любили. Я — актёрскому мастерству. Кайус — изобразительному искусству. Мы были в разных группах, но в одном здании, и это было счастье.
На первой паре по введению в профессию преподаватель — высокий, седой, с пронзительными голубыми глазами — обвёл взглядом аудиторию и сказал:
— Я хочу знать, почему каждый из вас выбрал этот университет. Почему театр? Почему искусство? Ответьте честно.
Я сидел на третьем ряду, сжимал ручку в руках и ждал своей очереди.
Когда очередь дошла до меня, я встал.
— Меня зовут Аро Шин, — сказал я. — Я люблю театр с семи лет. Благодаря отцу. Он лондонский актёр, Майкл Шин. Я вырос за кулисами, среди декораций и света. Я видел, как он превращается в других людей, как живёт их жизнями. Это заворожило меня. Я хочу делать то же самое. Я хочу рассказывать истории. Я хочу, чтобы люди смотрели на меня и забывали, кто я. Я хочу быть проводником между мирами.
Преподаватель кивнул. В его глазах мелькнул интерес.
— Твой отец — великий актёр, я о нём слышал.— сказал он. — Но ты не обязан быть его тенью. Ты должен найти свой голос.
— Я ищу его, — ответил я. — Каждый день.
Я сел. Где-то на заднем ряду кто-то зааплодировал — я не обернулся, но знал, что Кайус слышал меня.
Он всегда слышал.
Часть вторая. Ответ Кайуса
В тот же день, но в другой группе, Кайус отвечал на тот же вопрос. Я узнал об этом позже — он рассказал мне вечером, когда мы сидели в римском кафе и пили кофе.
— Ты знаешь, что я сказал? — спросил он.
— Что?
Он улыбнулся.
— Что мой отец — Джейми Кемпбелл Бауэр. Фотомодель и художник. Он работает с эскизами для журналов моды. Я вырос среди его рисунков. На стенах, на столах, в альбомах. Я смотрел, как он создаёт миры. И понял, что я тоже хочу создавать. Не фотографировать, как он, а рисовать. Кистью, карандашом, углём.
— Ты сказал, что у тебя это с рождения? — спросил я.
— С рождения. Я не помню себя без карандаша в руке. Я всегда рисовал. И хочу рисовать всю жизнь.
— Это прекрасно, — я сжал его руку.
— Я знаю. Поэтому я здесь.
Мы допили кофе, вышли на улицу. Город уже зажигал огни, и небо было тёмно-синим, как бархат.
— Знаешь, — сказал я. — Мы идём по стопам наших отцов. Но по-своему.
— Они создали нас, — ответил Кайус. — И создали путь.
— А мы его продолжим.
— Всегда.
И мы пошли — вперёд, в новую жизнь, в университет, где мы учились тому, что любили. Где мы были собой. Где мы были вместе.