Белые облака

Прогулки в одиночестве в городском парке вошли в мою привычку много лет назад. Для меня всегда было особенным наслаждением сидеть где-нибудь в укромном уголке и думать о жизни, придумывая новые идеи для моих рассказов.
Лет пять назад со мной произошёл интересный случай, который надолго остался в моей памяти. В то время я много размышлял о том, что такое счастье и почему оно так редко встречается в обыденной жизни.
Мне всегда казалось, что Вселенная слышит наши мысли и отвечает нам событиями, которые однажды случаются с нами.

В тот тёплый майский день я сидел на скамейке в парке, погружённый в свои размышления. Неожиданно рядом со мной раздался вежливый мужской голос:

— Здесь свободно? Вы не против, если я присяду?

Я поднял голову и увидел, стоящего передо мной мужчину среднего роста, лет тридцати. Несмотря на то, что он улыбался, его лицо выглядело усталым.
Я одобрительно кивнул.

Незнакомец присел на другой край скамейки. Некоторое время он не находил себе места: то откидывался на спинку, то снова выпрямлялся, будто пытался устроиться поудобнее. В его движениях чувствовалась лёгкая нервозность.
Наконец он замер, словно нашёл удобное положение, и вдруг спросил:
— Вы счастливы?
Я на мгновение задумался.
— Сложно сказать… — после короткой паузы ответил я. — А вы?
— Нет, — твёрдо сказал он.
Я внимательно посмотрел на него.
— Почему?
Мужчина едва заметно усмехнулся, откинулся на спинку скамейки и тихо произнёс:
— Нельзя быть счастливым, когда вокруг столько несчастных.
— Позвольте с вами не согласиться, — возразил я.
— Не спешите, — спокойно остановил он меня. — Дайте мне договорить.
Он ненадолго замолчал, будто собирался с мыслями, а потом продолжил:
— Я тоже когда-то думал иначе… пока не попал в детский хоспис.
„Моё несчастье приходило ко мне постепенно. Я очень хорошо помню тот вечер, когда впервые переступил порог небольшого трёхэтажного здания в коттеджном районе города.
У входа меня встретила немолодая приятная женщина и, поздоровавшись со мной за руку, проводила на второй этаж в небольшую, довольно уютную комнату. Шторы в ней были плотно закрыты, и мягкий жёлтый свет, от расположенных на стене светильников, был направлен вверх, создавая большие круги на потолке. На диване, немного наклонившись вперёд, сидела женщина в белом халате. Она держала мальчика лет двух, который как-то неестественно изгибался в её руках. Его движения были хаотичными, а взгляд метался из стороны в сторону.
Я остановился в нерешительности посреди комнаты, не понимая, что вообще могу сделать для этого ребёнка.
Женщина, которая сопровождала меня, заметила моё смущение и, ободряюще
улыбнувшись, тихим голосом произнесла:
— Александр, познакомьтесь с нашим богатырём — это Андрей. Пока что он не может с нами пообщаться, но мы с вами ему в этом поможем.
Я неуверенно посмотрел на неё и взволновнно спросил:
— В чём, собственно, состоит моя задача?
— Ничего особенного. Побудьте с ним. На руках подержите. Расскажите ему что-нибудь… В общем-то и всё, — как-то буднично произнесла она.
— И вот ещё что. Давайте ему время от времени пить. Бутылочка вон там, — добавила она, указав рукой на стол возле окна.
Я подошёл к женщине в белом халате и осторожно взял из её рук мальчика, который на какое-то время затих.
Почти сразу после этого женщины ушли. Я же остался наедине с ребёнком. Держа его на руках, я смотрел на этого беспомощного человечка, и невыносимо болезненное чувство жалости разрывало моё сердце изнутри. Его глаза бегали из стороны в сторону, не останавливаясь ни на секунду.
Я начал что-то говорить, пытаясь хотя бы на мгновение привлечь его внимание.
Но всё было тщетно.
Тогда я начал молиться. Шёпотом, не останавливаясь ни на минуту, я повторял одну и ту же фразу:
— Боже, дай здоровья этому невинному ребёнку… Боже, дай здоровья этому невинному ребёнку…
Я почти убедил себя тогда в том, что если буду всем сердцем просить Бога исцелить его, то произойдёт чудо, и он обязательно поправится.
Иногда мне даже казалось, что в его глазах вспыхивает искорка понимания. Но уже через мгновение я осознавал, что ничего не изменилось.

Примерно через два часа женщина в белом халате вернулась. Она внимательно посмотрела на меня, встретившись со мной взглядом.
Думаю, ей сразу стало понятно, в каком состоянии я нахожусь.

Осторожно забрав ребёнка из моих рук, она мягко произнесла:

— Не расстраивайтесь. В первый раз всегда тяжело… Со временем становится немного легче. Человек ко многому привыкает.

Я ничего не ответил. Лишь взял со спинки стула сумку и молча вышел за дверь.
На улице стоял тёплый августовский вечер. Солнце почти зашло за горизонт, и в
закатных сумерках казалось, что всё вокруг замерло в ожидании долгожданной ночной прохлады.
Я попытался успокоиться. Но мысли об этом маленьком мальчике не оставляли меня. Впервые в жизни я был по-настоящему несчастлив.“

Я молчал, не зная, что сказать. Он же, закинув голову вверх, смотрел в небо, где
медленно друг за другом тянулись белые облака.

— Знаете, — сказал он наконец, — я хотел бы побыстрее попасть туда, на небеса, где нет несчастных людей.
— Вы верите, что там лучше? — спросил я.
— Не знаю. Но уж точно не хуже, чем здесь, — усмехнувшись, ответил он.

Я задумался. Почему этот вполне нормальный человек так разочаровался в жизни? Неужели люди, наделённые от природы способностью принимать все беды других близко к сердцу, не имеют ни единого шанса быть счастливыми?

— Скажите, — нарушил я наше молчание, — а люди, которые работают в хосписе, они тоже несчастливы?

Мужчина повернулся ко мне боком и задумчиво произнёс:

— Я в основном общался только с директором. Это была как раз та женщина, которая встретила меня, когда я впервые пришёл в хоспис. Не могу сказать, была ли она несчастна.
Но её глаза… Какой же печальный взгляд был у неё.
Красивая женщина, очень спокойная. И голос у неё такой мягкий, мелодичный. Она всё время улыбалась…
Не знаю.
Но всё же её глаза… Таких глаз не бывает у счастливого человека.

Я решил сменить тему и спросил его:

— А чем вы занимаетесь?
— Вы имеете в виду мою работу? — уточнил он.

Я кивнул.

— Работаю инженером в проектном институте.
— А как вы в хоспис-то попали? — поинтересовался я.
— Время свободное было. И деньги, в принципе, тоже. Перечислял время от времени небольшие суммы на благотворительность. Потом понял, что откупаюсь. Плачу только для того, чтобы не видеть страдания этих детей.
Вот и решил, что должен помогать им по-настоящему — быть с ними рядом.

В его голосе слышалось разочарование. Не знаю как, но я это почувствовал.

— А что сейчас? Вы всё ещё помогаете? — тихо спросил я.

Мужчина молчал. Было видно, что внутри него происходит какая-то невидимая борьба.
Наконец, смотря куда-то вдаль, он произнёс:

— Нет. Не могу я больше. Всё иссяк. Нет ни сил, ни желания.

Мужчина взглянул на часы и медленно поднялся со скамейки. Затем, протянув мне руку, с улыбкой сказал:

— Приятно было с вами пообщаться, но я должен идти. Не знаю, увидимся ли мы ещё.  В любом случае — до свидания.

Я приподнялся и пожал его руку.
После этого он ушёл.

Я думал потом о нём ещё не раз. Мне казалось странным, что человек, который так глубоко чувствует чужую боль, оказался почти сломлен ею.

Примерно через год мы встретились снова. Прохаживаясь по улицам где-то в центре города, я рассеянно рассматривал витрины магазинов.
Свернув с шумного проспекта в небольшой сквер, я присел на одну из свободных скамеек, решив немного передохнуть.
Наискосок от меня сидела влюблённая пара. Мужчина, обняв девушку за плечи, что-то тихо говорил ей, и она время от времени смеялась. Я не обращал на них особого внимания, лишь изредка бросая взгляд в их сторону. Вдруг мужчина повернулся, и я смог разглядеть его лицо. Оно показалось мне знакомым. Он тоже посмотрел на меня и, что-то сказав своей девушке, направился ко мне.
Я попытался сделать вид, что не заметил этого, и отвернулся.

Мужчина же, приблизившись, вежливо спросил:

— Вы меня не узнаёте?

Я повернулся и внимательно посмотрел на него.

«Несомненно, я где-то его видел», — подумал я.
Однако ответил:

— Извините, не могу припомнить.

Он улыбнулся и весело воскликнул:

— Год назад! В парке. Мы ещё тогда говорили о счастье.

Я вспомнил его. Меня тогда поразило то, что передо мной стоял совершенно другой человек - молодой, энергичный и, как мне показалось, счастливый.

— Да, я вспомнил вас. Хотя внешне вы сейчас немного другой, — с улыбкой сказал я.

— Не думаю, что моя внешность сильно изменилась. Скорее жизненная позиция.

Он обернулся к своей девушке и приветливо помахал рукой. Она улыбнулась ему в ответ.
Снова повернувшись ко мне, мужчина продолжил:

— Знаете, — сказал он после короткой паузы, — тогда я был уверен, что человек не может быть счастливым.

Мой собеседник на мгновение замолчал, словно подбирая слова.

— А теперь… — он слегка пожал плечами и улыбнулся.

В этот момент девушка позвала его.
Мужчина протянул мне руку.

— Рад был снова увидеть вас. Мне нужно идти.

Мы попрощались.
Однако, пройдя пару шагов, он внезапно обернулся.

— И вот ещё что… Тот мальчик, Андрей… Помните, я рассказывал вам о нём?

В его глазах появилась какая-то особенная радость.

— Он начал ходить!

Мужчина немного помолчал, словно сам до конца не верил в сказанное.

— Это почти невероятно при его диагнозе.

Он с воодушевлением посмотрел на меня.

— Я снова хожу туда, в хоспис. Мария Петровна говорит, что в этом есть и моя заслуга.

После этих слов мужчина развернулся и подошёл к своей девушке. Она поднялась ему навстречу, и через несколько секунд они уже шли по аллее сквера, оживлённо разговаривая.
Я ещё долго сидел на скамейке, глядя им вслед, пока их силуэты не растворились вдали.
Затем, запрокинул голову, я посмотрел на небо, где медленно, как и год назад, плыли те же белые облака.