Гнилое семя

Аудиоверсия рассказа:
https://youtu.be/FppU3DyTeCo?is=J8iJh82H3N6u792L
__________

Савелий Каменев хотел убить Александра Сомова. Это был его враг. Они стали ненавидеть друг друга давно, еще с начальной школы, но и теперь, когда им было по 18 лет, их чувства не остыли. Причина их взаимной ненависти была в том, что отец Савелия раньше хаживал к Александровой матери. Она давно овдовела, а он был женат, но имел склонность к сторонним связям. «Сам поймешь, когда вырастешь», — объяснял он свое поведение непонимающему сыну.
Мать Савелия знала о связи мужа и страдала. Он уже два года не ходил к Сомовой, но их отношения испортились. Когда она смотрела на него, ее глаза тут же наполнялись осуждением. Для Александра Сомова эта связь тоже была оскорбительной. «Эй ты, папаша Каменева пошел трахать твою мать», — издевались над ним соседские дети. Они подробно сочиняли детали этого процесса, пока Сомов не наливался слепой яростью и не начинал бегать за ними, размахивая кулаками. Он имел неповоротливое бочкообразное тело и обычно никого не догонял. Сомов ненавидел все семейство Каменевых: отца понятно за что, мать — за попустительство, а Савелия — за компанию. Сомов был гораздо крупнее и сильнее Савелия. Он задирался с ним и рассказывал про него разные выдуманные гадости. Савелий в ответ тоже ненавидел Сомова и удивлялся, что этого мерзкого толстяка зовут благородным именем Александр. Он часто представлял, как убивает его, и однажды решил сделать это по-настоящему.
Он не имел смелости убить человека вручную и не хотел попасть в тюрьму, поэтому решил освоить магию, как удобный и безопасный способ.
Савелий набрал в библиотеке разных магических книг. В основном классику: Литбиттера, Альберта Великого, Кроули.
Он стал искать в них способы убийства человека и узнал, что обычно маги для этого использовали так называемую «энвольтацию на смерть», или по-простому, «порчу». В основном методы энвольтации сводились к воздействию на человека через какой-то предмет, принадлежащий ему: волосы, ногти или жидкость тела, например кровь. Савелий начал думать о том, где же взять вещь или кровь Сомова. Как-то утром он увидел из окна, что Сомов выносит мусорный пакет, и его осенила мысль — там наверняка могут быть его вещи. Он взял пустое мусорное ведро и побежал следом. Сомов выбросил мусор в левый контейнер и пошел обратно. Они встретились презрительными взглядами и разошлись. Савелий подошел к левому контейнеру, на дне лежало два пакета. Он, положил один из них в свое ведро и отнес домой, а потом сходил за другим.
Родителей дома не было. Савелий сел на кухне, перед ним стояла дилемма.
Он ни за что не хотел вредить невинному человеку и поэтому напряженно думал, как определить мусор Сомова. Он стал изучать содержимое пакетов. И там и там были консервные банки с остатками пищи, очистки овощей, покрытые пушком зеленой плесени. В обоих пакетах лежали пачки от тонких сигарет, но в одном «Кисс», а в другом «Винстон». Савелий знал, что мать Сомова курит, осталось понять, что именно.
Он завязал пакеты и спрятал в свой шкаф.
Мать Сомова шла на работу рано утром, а возвращалась часов в семь, но в этот день был выходной.
Савелий вышел на улицу и сел на скамейку у подъезда в надежде встретить ее.
Через несколько часов Сомова вышла из дома. Она была в розовом платье и несла на плече белую вязаную сумку. С раскосыми большими глазами и чувственным ртом, Галина была хороша собой. Ей было сорок лет, но кожа на ее лице не слишком одрябла и мясо не оттянуло ее вниз. Она остановилась и нервно достала из сумки пачку сигарет. Старухи у подъезда осуждающе посмотрели на курильщицу. Сомова увидела это, с вызовом засунула сигарету в рот и затянулась.
Савелий встал со скамейки и подошел к ней.
— Здравствуйте, Галина Степановна, — поздоровался он. Женщина остановилась и с интересом посмотрела на юношу. Она всегда хорошо относилась Савелию, поэтому ему было легко и свободно начать разговор.
— А что вы курите?
— «Винстон», — угостить?
— Нет, — засмущался Савелий, — я просто спросил. — Галина улыбнулась, рассматривая его.
— Как же на отца-то похож, — произнесла она с тоской и пошла дальше.
Радостный Савелий побежал домой и стал потрошить пакет с «Винстоном».
Между огрызков, очисток и прочих неприятных вещей он нашел скомканную салфетку и брезгливо развернул ее. Внутри была желтоватая слизь. Он поднес ее к лицу и почувствовал запах спермы. Примерно как у него, но неприятнее, с гнилым оттенком. «Гнилое семя», — произнес Савелий, вспомнив фразу из какого-то исторического фильма. Он положил салфетку в банку с кофе и отнес пакеты обратно на мусорку.
Для своей цели он решил использовать классический прием с куколкой — сшил из старой простыни небольшую человекоподобную фигурку, голову, ноги и руки заполнил ватой, а в туловище положил найденную салфетку.
Потом он взял несколько цыганских иголок. Иголки нужно было втыкать не просто так, а с чувством ненависти. Лучше всего было бы войти в транс и испытать исступленный гнев, но Савелий не умел этого.
Он вспомнил все плохое, что Сомов ему сделал, этим немного накрутил себя и воткнул иглы в разные части куколки, представляя, как они разрывают внутренние ткани человека. Это доставило Савелию небольшую радость, и он вспомнил, что в Японии для психологической разрядки подчиненные бьют куклу начальника.
Ему стало интересно, может ли начальник от этого умереть.
Сомов на следующий день был жив и вполне бодро ходил по улице.
Савелий решил повторять свою магическую практику.
Он каждый день заставлял себя дополнительно ненавидеть Сомова и втыкал в куклу новые иголки. Через месяц она стала как еж, но Сомов не умирал и даже, судя по всему, не болел. Савелий расстроился неудачей и оставил это занятие. Он положил куклу в коробку и спрятал ее в письменном столе.
Вскоре он заметил, что Сомов не выходит на улицу. Встретив его мать, он решил узнать о здоровье сына.
— Здравствуйте, Галина Степановна, как поживаете? — Она остановилась и с удовольствием посмотрела на юношу.
— Спасибо, нормально поживаю.
Было видно, что ей нравилось стоять рядом с Савелием.
— А как Саша? Я давно его не видел, он заболел?
— Нет, уехал на месяц к бабушке на дачу, — сообщила она. Потом на ее лице появилось колебание и неудобство. Она пошаркала ногой по асфальту. — Слушай, Савелий, зайди ко мне, — сказала она и как-то внутренне просветлела, — надо передвинуть шкаф.
Савелий сразу согласился. Он обрадовался, что окажется в доме врага.
Дома у Сомовых был беспорядок. Линолеум был дырявый, везде валялись разные вещи. Коробки от конфет, пакеты, погнутый обод от велосипедного колеса, динамики с дырявой диафрагмой. Хозяйка водила гостя по комнатам.
— Вот тут комната Саши. — В комнате Саши был особенный беспорядок. Слева у стены стоял небольшой коричневый диван с потертой, лоснящейся от времени тканью. Савелий подумал, что в нем очень много сомовского пота и прочих телесных выделений и с неприязнью отвел от дивана глаза.
— Вот тут жила бабушка. Покойная Тамара Петровна, — продолжала Сомова.
— А, помню, похоронили год назад…
— Да, год, как не стало матери. — Сомова сказала это так грустно, что Савелию стало ее жаль.
— Сначала муж, потом мать. Муж-то, как ты знаешь, попал под машину.
— А где шкаф-то? — спросил Савелий, вспомнив, зачем его сюда позвали.
— А, шкаф... — спохватилась Сомова, — так вот он, в зале, за него мелочь закатилась, и я не могу достать. — Они вошли в большой зал.
Там был шкаф и диван, покрытый старым желтым покрывалом.
Савелий поднатужился, но не смог сдвинуть шкаф. Он был весь заставлен книгами.
— Весит килограмм двести, — предположил он, тяжело дыша.   Он снова уперся руками в шкаф и силился его сдвинуть.
— Давай я тебе помогу, — участливо предложила Галина и встала между Савелием и шкафом так, что он теперь как бы обнимал ее руками.
— У меня руки короче, я буду толкать тут, а ты тут, — предложила она. Савелию стало неловко окружать ее руками, но он согласился. Он со всей силы надавил на шкаф и коснулся напряженных рук Сомовой. От мест прикосновения по рукам Савелия пошли приятные мурашки и устремились в низ живота. Они скопились там и начали нарастать возбуждением. Вдруг Сомова повернулась к Савелию, утратив к шкафу интерес, и со словами «прямо как отец» обняла его.
Потом она повлекла его к дивану, и они со скрипом улеглись на желтое покрывало. Савелий понял, что диван просижен и пахнет старостью. Галина стащила свою одежду, и Савелий увидел много волос на ее лобке, которые разрослись и заходили на живот. Потом она нервно спустила его штаны и помогла войти в себя. Вдруг Савелий вспомнил Александра Сомова и испытал моральное удовольствие. Он хотел попасть в его жилище, а попал в место, откуда тот вышел, откуда начался весь Сомов. Он ощутил над ним власть, и теперь ему казалось, что каждое движение внутрь Сомовой — это втыкание очередной иглы в тело ее сына.
У Савелия уже были женщины, но сейчас ему было гораздо приятнее. Его возбуждение росло, и в голове появилось необычное прозрачное удовольствие, в нем просыпалось счастье, которому позволили выйти наружу, как зверю, давно тоскующему в клетке. Удовольствие залило весь таз и живот. Савелий сделал последнее движение и забылся.
Он ушел домой, наэлектризованный сильными переживаниями, и заснул, как только лег в постель. Весь мир был для него приятным и добрым.
Теперь, когда он проходил на улице мимо Сомовой, то не останавливался и не здоровался, чтобы не вызывать подозрений, потому что они оба знали, что она всегда ждет его у себя.
Он посещал ее вечерами и с неудовольствием ждал, когда вернется ее сын.
Через неделю, когда он пришел к Сомовой, она сидела и плакала.
— Ох, несчастная я баба. — Она посмотрела на Савелия как-то очень пусто, как будто его не было. — Сначала муж, потом мать, и вот теперь Санечка.
— А что с ним?
—Утонул в озере.
Савелию стало приятно, и он подавил улыбку.
— Потом ее взгляд сфокусировался на Савелии и обрел жизнь. Она поднялась и обняла его так сильно и жадно, как будто хотела раздавить. — Ты хоть не бросай меня! — умоляюще прошептала Сомова.
— Да не брошу, не брошу, — неуверенно успокоил ее Савелий.
Он не бросил ее и продолжал ходить по вечерам.
Матери это не нравилось, и она даже отдалилась от сына, как от предателя. Отец, наоборот, был доволен, как будто за счет сына продолжал ходить в гости к любовнице.
Через полгода у Сомовой был день рождения.
— Что же ты мне подаришь? — спросила она Савелия, — что подаришь своей женщине? — Сам Савелий считал, что они только друзья. Сомова это знала, но ей нравилось считать себя чьей-то женщиной, и Савелий не возражал.
Дома он подумал о подарке, открыл ящик своего стола и достал из коробки куклу Сомова. Он вытащил из нее все иглы и принес Галине.
— Вот, дома нашел, игрушка, сам сделал.
Галина посмотрела на куклу, прижала ее к груди и как-то по-сумасшедшему посмотрела на Савелия. — Спасибо, — сказала она задумчиво и поставила куклу в зале, в старый шкаф, рядом с книгами.