Продавец из телевизора

На крыльце магазина я одернул поношенное пальто. Готовился войти. Собирался мыслями. Сухой мартовский ветер мазнул серой пылью по лицу. За вывеской «Семена. Инструмент. Садовод» виднелись пластиковые кашпо и лопаты.

Открыл дверь. Она звякнула дешевым колокольчиком. За прилавком, заваленным пакетиками, сидел парень лет двадцати пяти в камуфляжной жилетке и лениво листал телефон. Рядом, заслоняя спиной витрину с ядохимикатами, топталась грузная тетка в сиреневом пуховике.

— Доброго дня,  — протянул я, стараясь держать спину, как перед камерой. — Я по объявлению. Насчет вакансии продавца-консультанта.

Парень оторвался от смартфона, смерил меня тяжелым, скучающим взглядом. Тетка в пуховике тоже обернулась, выставив вперед грязное пластиковое ведро.

— Насчет вакансии? — буркнул парень. — А ты в курсе, что тут мешки с суперфосфатом по сорок кило надо ворочать? И в мотоблоках соображать. Тебе ж больше полтиника поди уже? На механизатора не похож.

— Физически крепок, а лет —  сорок восемь всего, — заметил я, стараясь говорить веско. — К тому же быстро учусь. Вот, переехал к вам в райцентр. А так, всю жизнь с людьми работал. Правда, на телике и в редакции газет. 

— Чего? — не понял парень.

Тетка вдруг живо перебила, двинув ведро ближе ко мне.
 
— Газеты? — переспросила она, сощурив мелкие, как изюм, глаза. — Слышь, милок, если ты грамотный, скажи мне: почему у меня в том году «Бычье сердце» прямо на корню почернело? Сосед говорит — фитофтора, а я думаю — сглазили. Ты в сглазе соображаешь?

Я растерялся, но быстро попытался вернуть лицу выражение профессиональной вежливости.

— Это биологический процесс, уважаемая. Нужны правильные удобрения и вентиляция в теплице, —  тут я обернулся уже к парню за прилавком. —  Я снимал репортажи о фермерах в разных регионах страны, даже с министром сельского хозяйства посчастливилось в рабочей поездке побывать.

— А-а, телевизор, — протянул молодой хозяин магазина, ухмыльнувшись. — Понятно. Тут бабке надо объяснить, почему у нее жуки рассаду пожрали и какой культиватор бензина меньше жрет. 

— Разберусь, почитаю, посмотрю, — сдержанно попробовал ответить я. — Главное — подход к людям.

Тетка в сиреневом пуховике презрительно фыркнула, поудобнее перехватывая ведро.

— Ишь ты, министры у него, телевизор, энтарвью, — запричитала она, обращаясь к парню за прилавком. — Кого ты берешь, Колька? Он же тяжелее ручки отродясь ничего не поднимал. Руки вон белые, как у бабы. Он мне вместо нормального севка какую-нибудь голландскую заразу подсунет, а потом ищи его. Антеллигенция… Из-за таких, как вы, в телевизоре одна брехня осталась!

Парень снова ухмыльнулся, обнажив неровные зубы. В его глазах мелькнуло ехидство человека, который окончательно почувствовал себя хозяином положения.

— Министры и губернаторы ваши навоз не покупают, — отрезал Колька. — Тут у нас такие не приживаются. В общем, дед, иди-ка ты… на пенсию. Нам помоложе нужен. И чтоб в железе соображал, а не языком болтал.

На секунду мне показалось, что стою в студии под софитами, а передо мной сидит глупый, упрямый чиновник, которого надо «дожать». Но софитов не было. Пахло прелой землей, дешевым машинным маслом и чем-то химическим.

— Ясно, — зачем-то буркнул я. —  Спасибо.

Повернулся и пошел к выходу. Колокольчик снова звякнул, обрубая теплый воздух магазина. Остановился на крыльце. Поднял воротник и посмотрел на серое небо.

— Экран, сука, погас, — закончил я собеседование.