Смысл инопланетной жизни. Глава 4. Свидание

    Наконец-то я посмотрел своими истинными глазами на Мони в этом мятном ситцевом платьице, в котором впервые увидел её в том клубе. Пазл из воспоминаний полностью сложился. 
    — Нормально... Кажется... — Ответил я на вопрос Мони.
    Невидимая сила, держащая меня в воздухе, ослабла, и я плавно опустился ногами на пол перед хозяйкой заведения.
    — Добро пожаловать ко мне домой! — Воскликнула она, слегка распахнув руки. Я огляделся вокруг на стены пустого белоснежного куба с окном во всю стену, выходящим в открытый космос...
    — А-а, нет-нет. Это у меня вроде прихожей.
    Она взяла меня за руку, и со знакомым взмахом крыльев пол под нами полетел вниз по белому коридору, замер на мгновение, и резко устремился вперёд...
    — Аааа! — закричал я, инстинктивно расставляя ноги и руки пошире и прижимаясь к полу.
    — Не бойся, не свалишься. — заметила Мони с олимпийским спокойствием и лёгкой ухмылкой на лице. — На этой платформе действует своя независимая гравитация.
    Вновь замерев на месте, платформа устремилась вверх, и мы оказались в просторном помещении, отделанном в а-ля венецианском стиле, с классической мебелью из красного дерева, шёлковыми обоями и многочисленными вазонами с живыми цветами.   
    Мы уселись за столиком на двоих у высокого окна, обрамлённого тяжёлыми бархатными портьерами. Окно выходило на безжизненный пустырь, напоминающий лунную поверхность, за которым раскинулся город плотной застройки исполинскими зданиями обтекаемой формы. От этой ночной панорамы со множеством черных окон, глядящих будто глаза инопланетного насекомого, становилось не по себе.
    Мони взяла маленький золотой колокольчик со столика и, издав им тонкий ласковый перезвон, поставила на место. Фоном с середины включилась песня Битлов «All You Need Is Love» и вскоре из боковых дверей к нам направилась молодая официантка в белом фартучке поверх коротенькой чёрной юбки и блузки, оголявшей верх груди.
    — Нам, пожалуйста, сначала бутылочку вашего самого лучшего красного вина,– сказала Мони. — А по закускам мы решим чуть позже.
    — Ты голодный? — Спросила она, открывая папку меню.
    — Мамонта бы съел... Но положусь на твой вкус.
    Пока Мони определялась с блюдами, подошёл мужчина в строгом фраке с белым полотенчиком на руке, бутылкой и бокалами на подносе. Степенно, будто выполняя ритуал, распечатал вино и разлил по бокалам. Записал со слов Мони заказ и, любезно улыбаясь, скрылся с глаз долой за кухонной дверью.
    — Ну что? За свидание? — спросила она, подняв бокал.
    — За свидание, — подтвердил я, чокаясь и пробуя вино на вкус. Весьма недурственное, надо заметить.
    — Ну вот, здесь я и живу... — Сказала она, оглядевшись кругом.
    — А что это? Какая-то космическая станция?
    — Ага. Исследовательская. Раньше была.
    — А эти двое?  — Кивнул я на дверь.
    — Они андроиды.
    — Ясно... Андроиды... А ты?
    — Я человек. Почти такой же, как ты. Но есть и некоторые отличия. Например, у женщин нашего вида не бывает месячных и мучительных родов. А ещё количество наших теломер, в отличие от теломер земных людей, обновляется примерно каждые две сотни лет.
    — Это значит, что ты бессмертная, что ли? — удивился я.
    — Верно.
    — А где все остальные?
    — Если ооочень коротко, то все они умерли, — ответила Мони, перехватив на секунду руками горло,— Либо погибли от внешних воздействий, которых на большом отрезке времени случается уйма, либо сами свели счёты с жизнью.
    — То есть тут никого из живых, кроме нас с тобой?
    — Не совсем. Остались ещё семеро Старших, живущих под землёй, — уточнила она, ткнув указательным пальчиком перпендикулярно в стол. — Я зову их так, потому что им десятки тысяч лет.
    — Извиняюсь за нескромный вопрос... а тебе?
    — Сто семнадцать по земным меркам, — бросила она вскользь. — Но для них я всё равно что неразумное дитя. Между нами пропасть длиною в тысячи лет. Их разум не похож на мой или твой. Он орудует совсем другими величинами. И сколько бы я ни прожила, эта пропасть между нами никогда не исчезнет.
    — Понимаю, — сказал я, поразмыслив, — это похоже на историю про детей, которые навсегда остаются детьми для своих родителей, сколько бы лет им ни исполнилось.
    — Наверное, — ответила Мони, изучая потолок. — Но с тем отличием, что Старших совершенно не интересуют их дети. Их почти ничего не интересует, — заключила она, поглядев заблестевшими глазами в окно. Повисла неловкая пауза. Моя новая подружка инопланетянка взяла бокал и молча осушила его залпом до дна.
    Вскоре подошла официантка и начала раскладывать приборы и блюда...
    Когда она ушла, я отодвинул мешавшие тарелки и осторожно взял Мони за руку.
    — Там внизу… твои родители, да? — спросил я тихо.
    — Мама… — не сразу ответила Мони, продолжая глядеть в окно. — Отец давно умер... Он был землянином. Я его ни разу не видела…
    — А твоя мама? — спросил я, помолчав. — Ты с ней общаешься?
    Мони отрицательно помотала головой.
    — Последний раз мы виделись лет десять назад на церемонии прощания с одним из Старших. Он выпил страшный нано-яд, сжигающий плоть изнутри, чтобы не оставить после себя никаких следов ДНК. Очевидно, он желал абсолютного уничтожения… Но что мы всё о грустном, всё обо мне да моих предках. Расскажи немного и ты о себе?
    — Ну, что сказать… — смутился я слегка от неожиданности. — Отца у меня тоже можно сказать, что не было. Так что связь поддерживаю только с мамой. Есть ещё двоюродная сестра, но наше общение ограничивается дежурными поздравлениями в соцсетях. Так... Что ещё? Да! Кем работаю? Играю в панк-группе на электрогитаре. Лабаем каверы на корпоратах и в клубах. Заработок нестабильный, зато всегда халявная жрачка и бухло. Из серьёзных жизненных достижений — неплохая коллекция гифок в «Телеграмм» и белый пояс по карате.
    — Ахаха… — хихикнула она. — А подружка есть?
    — Была.
    — Расстались?
    — Скоропостижно, — ответил я, почёсывая затылок и вспоминая свою прошлую подружку, которую подцепил на одном из концертов. — Через месяц отношений сказала, что я законченный алкоголик и придурок. Собрала свои вещички и ушла, хлопнув дверью.
    — Ясно, — удовлетворённо кивнула Мони.
    — Итак... Моё первое обещание исполнено. Может, расскажешь теперь о второй части сделки? На какой вопрос я должен дать честный ответ?
    Мони вся как-то тут же скисла, склонив голову и глубоко впившись тонкими пальцами в свои волосы.
    — Этот вопрос звучит так: заачеееем?! — прохрипела она зловещим голосом и разместила руки перед собой ладонями друг к другу, как бы обозначая чёткую область вопроса в сантиметрах. — Зачем жить? В чём смысл жизни?! — Я думаю, этот вопрос убивает Старших, — продолжила Мони уже нормальным голосом, подняв лицо и впившись в меня острым взглядом. — Так и не найдя ответа, они один за другим кончают с собой. За какие-то последние триста лет Совет Двенадцати, существовавший тысячи лет, сократился до семи членов. И одна из этих семи — моя мать. Ко всему сверхмассивная чёрная дыра, которую ты видел недавно за окном, постепенно приближает планету к горизонту событий. Меньше чем через год уже никто не сможет покинуть это место. Мой мир вместе с остатками цивилизации олимпийцев отправится в последнее путешествие к центру чёрной дыры.
    — Ты сказала «олимпийцев»? — Начинал прозревать я. — Ты сейчас про древнегреческих богов что ли вроде Зевса, Посейдона и остальных?!
    — Ну да, — ответила она таким тоном, будто у неё спросили о чём-то само собой разумеющемся, вроде есть ли у неё волосы на голове? Довольная произведённым впечатлением, Мони продолжила:
    — Мы так зовёмся из-за гигантской горы Олимп на обратной стороне планеты, что носит то же название. Только олимпийцы никогда не называли себя богами. Вы сами придали нам такой статус в своих религиях и мифах. Хотя у вас и были к тому все основания. Ведь это олимпийцы на основе своего ДНК вывели первую разнополую пару людей, способную к размножению, с которой и начался весь ваш род на Земле. Мы научили вас говорить, ориентироваться по звёздам, разводить огонь, изготавливать орудия труда и всё такое прочее.
    — Адам и Ева... — Вспомнил я персонажей из брошюрок свидетелей Иеговы. — Ладно... С этим разобрались... — Подытожил я, чувствуя себя при этом чертовой Алисой, падающей в кроличью нору. — Значит, теперь, чтоб сдержать своё слово, я должен помочь тебе придумать ответ на вечный вопрос о смысле жизни, чтобы спасти твою маму и остатки цивилизации олимпийцев от неминуемой гибели в гигантской чёрной дыре или того раньше, от самоубийства?
    — Примерно так, — ответила Мони, горько усмехнувшись. — Я должна хотя бы попытаться. Сделать хоть что-то... Пусть ей на меня наплевать, пусть она уже почти мертва, но она моя мама… Я должна попытаться… — Повторила она.
    — Мони, детка… — сказал я и снова взял в ладони её миниатюрную ручку. — Я не большой эксперт в этом вопросе и мою жизнь не назовёшь особо осмысленной. Но я обещаю, что как следует подумаю. Мы что-нибудь придумаем, слышишь?
    Она молча кивнула, накрыв второй ладонью мои руки. Мы сидели так несколько минут, не зная, что еще сказать друг другу.
    — А твоя мама… – нарушил я затянувшееся молчание, — она кто из двенадцати?
    — А сам-то как думаешь? — спросила Мони, заправляя за ушко выбившуюся прядку рыжих шелковистых волос.
    — Да ладно? — не верил я своей догадке. — Афродита?!
    — Верно. Моё полное имя — Гармония. И я последняя дочь Афродиты. Единственный олимпиец, желающий жить!