17. Судный День

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/07/17/1063


* * * У смерти не бывает постных дней * * *

Утро началось с чужой сумки у стены. Следом обнаружились кроссовки возле двери, зарядка в розетке прихожей, чашка у раковины и влажное полотенце на спинке стула. Как и обещал, Аркадий вернулся из пнимии к Йом-Кипуру. С его приездом квартира сразу стала теснее, хотя сам он почти не покидал комнаты. Прежде присутствие брата растворялось в общей домашней суете. Теперь каждая оставленная вещь оказывалась не там, где должна.

Начавшийся накануне святой день совпал с Вериным пятнадцатилетием. Строгого поста в семье не держали, но торт со свечами всё равно дожидался вечера. Не стала ждать только мама. Потянувшись к дочери с поздравлением, она смогла оторвать от стола лишь одну руку, второй продолжая держаться за край во время объятия.

Прижавшись к маме крепче, Вера положила ладони ей на спину и направила внутрь ровный поток, поднимавшийся из собственной глубины. Сопротивление дрогнуло почти сразу. Галина выпрямилась, шумно выдохнула и глубоко вдохнула.

- Ты меня раздавишь своей кошачьей хваткой, - пошутила она заметно окрепшим голосом.

Освободившись из объятий, Галина через несколько шагов уже искала пальцами дверной косяк, а затем спинку стула. Весь дом постепенно складывался для неё из коротких переходов между опорами, и расстояние от одной до другой продолжало сокращаться. За последние недели лицо истончилось, халат приходилось запахивать всё плотнее, и только улыбка по-прежнему торопилась опередить слабость, возникая легко, но удерживаясь с усилием.

Вскоре зашумел чайник, на столе появились чашки, а Галина усадила Аркадия напротив и потребовала нормально рассказать о новом учебном годе, а не мычать из-за телефона, как вчера. Двигалась Галина всё ещё с трудом, но прежняя обречённость отступила.

«Вот теперь хорошо», - довольно отметил внутренний голос.

За прошедшие недели голос обжился внутри и теперь не вторгался, а звучал вместе с Верой. Подхватывая мысли до того, как те обретали слова, он незаметно задавал им интонацию. Всё пережитое оставалось на месте, каждое движение ощущалось своим, только смысл возникал чуть раньше, чем она успевала его выбрать.

Мамино облегчение лишь заняло приготовленное для него место. Вера справлялась сама, без страхов Орли, книжных дебрей Влада и обрывочных объяснений Дани. Однако улучшение неизменно оказывалось временным. Кто-то продолжал вытягивать из Галины жизнь, сводя любую помощь к короткой передышке.

Увидев источник, Вера наверняка сразу бы его распознала, но дома ничего подозрительного не обнаруживалось. Даже прятавшийся за шкафом Пирош, в последнее время раздражавший одним своим присутствием, не годился на роль виновника. Скорее, его необъяснимый страх был ещё одним следствием той же невидимой напасти.

Не находя цели, гнев разгорался впустую. Хотелось увидеть врага, приблизиться и уничтожить прежде, чем тот снова спрячется, но едва пробудившемуся зрению не хватало глубины. Его стоило напоить силой. В памяти сразу возник дом Влада. Не комнаты, стены или знакомые книжные полки, а нечто живое под ними, проросшее сквозь землю и давно выбравшееся за ограду. Энергия там не хранилась, а росла, свободно переливаясь через физические границы. Достаточно было встать на пути одного из потоков, позволить ему наполнить себя и вернуться способной разглядеть пожиравшее маму Зло.

Сообщив, что вернётся до наступления сильной жары, Вера вышла из дома. Снаружи её встретила непривычная тишина. Даже в Йом-Кипур освободившиеся от машин дороги обычно доставались детям, с раннего утра гремевшим велосипедами, самокатами, скейтами, роликами и бимбами. Теперь же под давно разгоревшимся солнцем лежал стерильно пустой асфальт. На перекрёстке мигал жёлтым светофор, закрытые магазины смотрели слепыми витринами, а остановки никого не ждали. Город не исчез, а просто перестал шуметь, фонить и отсвечивать.

До Лизиной калитки Вера не дошла, остановившись на другой стороне улицы. Сквозь стены и садовые дорожки проступала та самая грибница. Незримые корни переплетались под домом и расходились далеко за пределы участка.

Потянувшись к ближайшему течению, Вера уже приготовилась впустить его в себя, но грибница отозвалась раньше. Корни перестроились, стягивая свободную энергию обратно к дому, и на месте доступного потока возник плотный узел. Следующее ответвление закрылось ещё до того, как она успела выбрать его. Переполненное собственным движением место ни в чём не нуждалось и совсем не напоминало голод, ощущавшийся внутри мамы. Отступив от живых корней, Вера не отказалась от подпитки, а лишь сменила источник. Раз естественное место силы её отвергло, оставался знакомый рукотворный храм.

Возле виллы Ани всё оказалось иначе. Дом никуда не тянулся и никуда не прорастал. Вокруг него держалась ровная граница, почти незаметная на свету. Пронзительное карканье заставило Веру вздрогнуть. Прямо над ней на проводах сидела ворона, пристально рассматривая девочку чёрным неподвижным глазом. На ограду палисадника невесть откуда выпорхнули два голубя. Замерев по обе стороны от калитки, они как по команде повернули головы.

Стоило Вере неуверенно шагнуть к храму, как изнутри рвануло назад, а всегда уверенный голос впервые сорвался на крик.

«Беги!»

* * *

- Не сегодня, - блаженно промурлыкала демонесса смерти, оценивая оставшееся в Галине, и нехотя заставила Веру разжать объятия.

Вместе с болью, страхом и усталостью Самигина втянула тонкий слой жизненной силы. Освобождённая от накопленной тяжести, женщина смогла выпрямиться и глубоко вдохнуть, приняв краткое онемение за облегчение. Болезнь никуда не исчезла, а отдавшее очередную часть себя тело сделалось ещё слабее. Зато демонессе теперь и вправду было хорошо.

Оставаясь возле Галины, она чувствовала под хрупкой оболочкой новые пласты страдания. Дотянуться до них становилось всё легче, удержаться от соблазна всё труднее. Пришлось увести девочку из квартиры, пока осторожность ещё сдерживала жадность. Заодно стоило опробовать всё послушнее становившееся тело, взглянув его глазами на обнажившиеся вокруг течения.

Опустевший в Йом-Кипур город стянулся в единый узел человеческого воздержания. Лишая себя пищи, движения и привычных желаний, люди на сутки разыгрывали существование серого мира, сплетая вину с надеждой и ожиданием прощения. Под общим напряжением границы истончались, выпуская наружу то, что обычно скрывалось за повседневной суетой.

Среди открывшихся потоков особенно ярко выделялась Владова грибница. Она хищно расползалась вдоль улицы, запуская корни под соседние участки и понемногу собирая силу с ничего не подозревавших жильцов. Насытившись чужими крохами, астральные ростки не нуждались в случайной гостье и при её появлении подтянулись обратно к своему средоточию.

Совсем иначе встретило Самигину владение Яна. Не растекаясь за установленные пределы, заключённая в храме мощь покоилась внутри ровной границы и почти приветливо позволяла приблизиться. Над входом дожидался Малфас, глядя на улицу чёрным глазом вороны. Выдавала его не пернатая оболочка, а беспричинная тревога, зарождавшаяся под этим взглядом. Воплощённый в птице страх одним присутствием заставлял окружающих искать несуществующую угрозу.

Не собираясь считаться с невысказанным предупреждением, Самигина направила девочку к калитке. Однако по обе стороны от входа тут же выпорхнули два голубя. За их безобидной внешностью обозначились чужие присутствия, вместе с Малфасом окружившие демонессу с трёх сторон. Ещё один шаг замкнул бы круг.

«Беги!» - впервые закричала Самигина и, не позволив Вере даже осознать приказ, сама сорвала девочку с места.

Только когда вилла Яна скрылась за поворотами, Самигина вернула Вере власть над шагами. Назвать случившееся бегством девочка не успела. Паническое отступление уже складывалось в осторожную разведку, ведь без Галины приходить туда было незачем. Прежде чем исцелять больную, следовало обнаружить того, кто продолжал её истощать, и остановить дальнейшее разрушение. Как привести маму в храм, можно будет решить позже.

Продолжать поиски следовало дома, наблюдая за мамой. День уже обнажил всё, что мог. Теперь оставалось проверить ночь и взглянуть на спящую Галину. К вечеру солнечный свет словно собрался в пятнадцати свечах на торте. Между Самигиной и нужным часом тянулись надоедливые поздравления, разговоры и звон посуды. Семейное оживление иссякало утомительно медленно, но, дождавшись наконец покоя, демонесса отвела Верино тело в постель, удерживая разум на поверхности сна.

Постепенно затихла и квартира. За стеной угомонился Аркадий, в трубах перестала шуметь вода. Последним оборвался ровный гул соседских кондиционеров: во всём доме пропало электричество. Освободившаяся от привычных звуков тишина позволяла расслышать то, что скрывал день.

Поднявшись с кровати, Вера бесшумно прошла в мамину комнату. Лёжа на спине, Галина прерывисто втягивала воздух раскрытым ртом. На её груди сидело бесформенное нечто. Даже не существо, а оторвавшееся от темноты пятно, каким-то образом обретшее тяжесть. Почуяв девочку, верхняя часть кляксы повернулась навстречу, тогда как нижняя стекала к полу двумя грязными струями, напоминавшими лягушачьи лапы. От этого движения Галина распахнула глаза, но взгляд скользнул сквозь комнату, ничего не замечая. Через мгновение веки снова сомкнулись.

Для Самигины ночная гостья загадки не представляла. Отделив от собственного знания единственное слово, она позволила ему прозвучать в сознании Веры.

«Мара», - прошептала демонесса.

Незнакомое слово легло на тёмное пятно, словно имя. Получив возможность как-то назвать увиденное, Вера тут же связала сидевшую на груди матери тварь с истощением и болезнью.

«Да-да, она и морит, и кошмарит», - охотно подтвердила Самигина.

На самом деле мару привлекла уже ослабевшая женщина. Устроившись на груди Галины из простого любопытства, ночная сущность не замечала, что само её присутствие сковывает человеческое тело и мешает дышать. Различие между причиной и следствием демонесса оставила при себе.

А для Веры виновница всех бед наконец-то нашлась.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2025/02/14/1339