Курица на память

Июнь месяц. Ясное голубоглазое утро. Впереди целое лето. Легкой, пружинистой походкой я иду по дачному поселку. Мне почти тридцать. Я – высокий, спортивного сложения молодой человек, не лишенный, как говорят знакомые, мужской привлекательности.  Все это навевает легкие, образные мечтания, связанные с прекрасным полом.
 И вот оно чудо! На тропинке от дачного участка появилось неземное создание, а именно: стройная, грациозная женщина с волнистой копной золотистых волос. Облегающее ее фигурку летнее платье смело и неотразимо подчеркивало женские прелести, убийственные для мужского рода. И тут судьба мне подмигнула. На пути прекрасной незнакомки весьма удачно была вырыта сточная канава. Я не замедлил этим воспользоваться, и предложил даме руку, чтобы преодолеть это препятствие. При этом я пояснил, что незадачливые строители, конечно же, не знали о том, что небесное создание пойдет именно по этой тропинке. Очаровательная незнакомка подала мне свою изящную ручку, которую я невольно задержал в своей руке, почувствовав пленительную близость красивой женщины. Незнакомка поблагодарила меня, отметив, что я очень галантный молодой человек, но руку быстро убрала. Я сразу же предложил проводить девушку, поскольку в поселке ведутся грандиозные строительные работы, а также возможна встреча с неадекватными приезжими строителями. К моей радости незнакомка согласилась с моим предложением, и даже спросила, как ей обращаться к своему спасителю. Мы познакомились. Ее звали Татьяна, можно – Таня. Она была не просто красива, она была воплощением женственности. Каждое ее движение, взгляд, улыбка, интонации голоса были пропитаны этой чарующей женственностью. Таня сообщила, что в это поэтическое утро она прозаически идет на местный рынок покупать курицу. Я тут же одобрил ее выбор, аргументировав, что курятина гораздо полезнее свинины и говядины, а развитие птицеводства способствует благосостоянию общества. Таня с улыбкой, но очень внимательно слушала мои разглагольствования, поддерживая ироничный тон нашего разговора.
На рынке я всеми силами пытался произвести на Таню благоприятное впечатление своим неординарным, как мне казалось, остроумием и знанием местных нравов. Мы пробирались через ряды торговцев, которым я давал красочную характеристику, обращаясь для сравнения к различным персонажам кино и литературы. Громадный детина, продающий ширпотреб, включающий женские колготки, получил очевидное прозвище Голиаф. Экспрессивному покупателю, размахивающему руками и громко спорящему о цене, в известных кругах дали бы кличку Цветомузыка.   Думаю также, что нет ничего обидного назвать худенького седенького старичка, торгующего рассадой, божьим одуванчиком, а басовитую габаритную торговку красной икрой в баночках по цене детского питания – дюймовочкой.
 Двое краснолицых мужичков в синих постельных майках и шортах, похожих на семейные трусы, пытались продать корзинку клубники. С трудом сдерживая непечатные слова, они нестройно кричали: я..го..ду  купи …, купи я..го..ду, твою мать ….  Эти местные менеджеры по продажам старались реализовать товар как можно быстрее, постоянно оглядываясь по сторонам. У нас появилось подозрение, что скоро появятся благоверные этих торговцев, несколько расстроенные пропажей их трудов. И когда Таня увидела неподдельную радость на лицах наших героев при появлении двух крепкотелых дам со скалками в руках, она рассмеялась звонким искренним смехом. Не все понимают, что забористый женский смех – это сильнейшее наркотическое средство, буквально оболванивающее мужскую половину человечества. У меня вспыхнуло необоримое желание поднять Таню на руки и бережно нести ее в светлое двухместное будущее.
Наконец, мы подошли к мясной палатке, где можно было выбрать искомую курицу. Честно говоря, я мало что понимаю в мясной тематике, но все же скорчил лицо знатока по этим вопросам. Мой выбор пал на самую крупную курицу с желтыми жирными ногами. С загадочной улыбкой Таня поддержала мой куриный выбор при условии, что я донесу покупку до автобусной остановки.  Это самоочевидно, веско ответил я, и стал доставать деньги, чтобы расплатиться. Сергей, зачем такие широкие жесты, я в состоянии сама заплатить за эту курицу, мягко возразила мне Таня. Очаровательная и самодостаточная Таня, вы даже не представляете какой сокрушительный удар наносите по мужскому самолюбию. Не оставляйте меня с этой незаживающей раной, смилуйтесь, пожалуйста. Я заплачу двойную цену – за себя и за вас. Представьте, что это птица счастья, попавшая в беду, и мы ее спасаем, уносим из этой темницы на свежий воздух.  Меня удивило, что мою чепуху Таня слушала с каким-то повышенным вниманием.
Я конечно же расплатился, и пошел провожать Таню до автобусной остановки, прихватив птицу счастья, завернутую в промасленную бумагу. Мы шли по дорожке среди симпатичных молоденьких сосенок, солнце уже заметно пригревало и чувствовался приятный хвойный аромат. Щебетали птицы, стрекотали кузнечики, порхали бабочки – перед нами раскрылся роскошный букет раннего лета, которому нельзя не порадоваться. Но меня вдруг охватила какая-то необъяснимая тревога, будто бы я потеряю сейчас что-то очень дорогое в моей жизни. Я молчал и бросал короткие взгляды на Таню, стараясь запомнить ее образ, ее чудесные голубые глаза в обрамлении золотистых волос. Она почувствовала мое настроение и остановилась около одиноко стоящей березки. Сережа, вы хотели бы встретится со мной еще раз? Да, коротко ответил я. Тогда запишите, пожалуйста, мой телефон, сказала Таня, почему-то опустив глаза. Я тут же набрал заветные цифры. Но тревога не покидала меня, и остальную часть пути мы почти не разговаривали. Вот мы и пришли, как-то облегченно сказала Таня, подходя к автобусной остановке.
Наступила минута расставания. Таня смотрела на меня своими голубыми глазами счастья, читая в моих глазах робкий вопрос и страх не получить ответа. Поднявшись на цыпочки, она нежно обняла меня, чмокнула в щеку, и тихо сказала: Мне очень понравился ваш голос, Сережа. И все?! Глупо выдавил я из себя. Таня не ответила и легко вскочила на подножку отходящего автобуса. А курица! Совсем дебильно прокричал я. На память… донеслось до меня. Двери автобуса захлопнулись.
На следующий день я позвонил по номеру телефона, который оставила Таня. Мне ответил грубый мужской голос, пояснив, что никаких Тань здесь нет, и чтобы я убирался ко всем чертям со своими бабами. Курицу я подарил знакомой бабульке. И все же, это было ясное голубоглазое утро, которое как чудо, останется в моей памяти.