ЗИО ч. 1 Дружба народов. Глава 10

 «Надо возвращаться в Т’Кайришар», — понимает Лир, просыпаясь утром в Нью-Йорке. Она должна помочь императрице и поддержать её. Надо попытаться разобраться, что за бардак творится в нашей Империи, что кто-то посмел напасть на наследницу трона. Зел не нашли, и это означает, что она, скорее всего, мертва. Но тела никто не видел — упрямо повторяет Лир, злясь на себя одновременно за эту глупую надежду, и за то, что сама считает эту надежду глупой.

Тогда, перед их последним годом обучения в школе, наступили необычайные каникулы. Обычно воспитанницы хвастают друг перед другом новым дорогим и роскошным наладонником, или тем, что мама за хорошие оценки купила роскошный электромобиль. Но только её подруга может похвастаться собственным крейсером!

Крейсер «Ярость Т’Кайришар» подарили наследной принцессе на её пятый день рождения. Ну, то есть, как подарили... Конечно, крейсер как был, так и остался собственностью Военно-Космического флота Империи. Но все его офицеры, держа перед собой мечи на вытянутых руках, поклялись в личной верности именно наследной принцессе Зеларе.

Конечно же, командовать своим крейсером Зел сможет только когда повзрослеет и выучится. И если она когда-нибудь поведёт флот Империи в бой, то управлять боем будет именно с мостика «Ярости Т’Кайришар». Сейчас её приказам крейсер подчиняться не будет, но уже сейчас его офицеры оторвут башку любому, кто посмеет что-то против неё сказать или сделать!

Поправочка: любому, кроме Старшей воспитательницы. Да, вот такой парадокс — эта громадина с конденсатным орудием, с электромагнитными пушками и рельсотронами, с сотнями мегатонн термоядерных боеголовок на борту, способная скипятить воду в небольшом океане или прожечь сквозную дырку в не очень крупной планете, с командой, великолепно обученной стрельбе, фехтованию и рукопашному бою, совершенно бессильна против одной пожилой женщины с розгой в руке.

— Если наша Старшая воспитательница так страшна и могуча, — спрашивает Зел, — может, её следует отправить на войну, чтобы она выиграла для Империи пару космических сражений?

Лир слегка округлила глаза и затараторила:
— Экстренные новости! Сегодня патрулирующий орбиту Юпитера крейсер Международного Объединённого командования Космофлота Земли «Джордж Вашингтон» подвергся вероломному нападению. Неизвестная женщина с палкой в руке атаковала крейсер, после чего, вскрыв обшивку корабля и ворвавшись в его обитаемые отсеки, захватила в заложники его личный состав. Заложники подвергаются нечеловеческим издевательствам в виде систематического избиения палкой по заднице, что является вопиющим нарушением «Конвенции о правах военнопленных». АНЗ выражает глубокую обеспокоенность создавшейся ситуацией и принимает меры к её скорейшему урегулированию. Посланник Империи Кайлиш на Земле вызван в Штаб-квартиру АНЗ для вручения ноты протеста...

Зел хохотала, а потом запустила в подругу подушкой, прервав выпуск новостей из Нью-Йорка.

— А полетели на моём крейсере куда-нибудь на отдых? — предложила она. Лир приходит в восторг от этой идеи, конечно, надо будет отпрашиваться у родителей, но с наследницей престола её как-нибудь отпустят, вопрос только, куда?

Их приятельницы, наследница герцогини Клюйской Лендра Корт и юная баронесса Вель, очень хвалят Светящееся море на их планете. Решено: Зелара и Лир полетят на каникулы на Клью-2, и приятельниц домой подбросят. Через неделю они уже были в Клью-Нарине, столице Южного континента Клью-2 и провинции Нанклью. Лендра Корт возит их по Клью-Нарину на том самом электромобиле, который мама подарила за хорошие оценки. Они снимают два бунгало недалеко от города прямо на берегу моря. В первом будут жить Зел и Лир, а в другом — их приятельницы.

И вот...

Звезда Клью светит прямо в зените, но её свет рассеивается и смягчается, проходя сквозь кольцо. Иначе жара была бы невыносимой. Берег Светящегося моря. Скала. В скале небольшой грот. Местные, конечно, называют его «Грот любви». Внутри свет Клью пробивается через отверстие наверху. Тёплая морская вода размеренно плещется о камни внутри этого грота. И две прекрасных обнажённых юных девушки любят друг друга. Они уже перестали стесняться своих тел и своих желаний. Голова Лир находится между ног Зелары, а голова Зелары — между ног Лир. Единственное оставшееся между ними соперничество — кто первая доведёт подругу до сладкого изнеможения. Вскоре изнемогли обе. Они переворачиваются, целуют грудь друг друга, а потом целуются в губы. Целуются долго и не отрываясь.

— Весь этот мир — только для нас с тобой. А если он не для нас, то зачем он тогда нужен? — говорит одна.

Обе они в глубине души знают, что это неправда, но им так хочется в это верить.

— Если бы наша любовь могла менять пространство и время, как сверхтекучий гравитационный конденсат... — начинает Лир. — Но конденсат сворачивает пространство, уменьшает расстояния, а наша любовь, наоборот, расширяла бы его.

— Но тогда бы все расстояния увеличивались, и их было бы невозможно преодолеть, — отвечает Зел.

— Вот и пускай. Нас никто бы тогда не нашёл, — заканчивает свою мысль Лир.

Вскоре они возвращаются в своё бунгало, чтобы переждать там самую жару. Тела их ещё дрожат от пережитого, пальцы всё ещё ищут друг друга, но разум постепенно возвращается. Офицеры «Ярости Т’Кайришар», выполняющие обязанности денщиков для своей принцессы, старательно делают вид, что не замечают, чем занимаются принцесса с подругой.

А по ночам Светящееся море Клью-2 действительно светится! Светло не так, как днём, конечно, но человек с хорошим зрением сможет читать. Правда, если он будет много читать при свете моря, то зрение как раз и посадит.

Лир и Зелара купались ночью при этом свете и снова любили друг друга.

А Зел ещё любила плавать на рассвете. И она пугала Лир, надолго ныряя под воду. Зел всегда легко давались все спортивные дисциплины, так что плавала и ныряла она тоже отлично. Она доставала со дна какие-то круглые штуки с иголками. Сначала они их варили, но потом Зел прочитала, что их надо есть сырыми. И, к ужасу Лир, она так и делала. Лир не могла заставить себя это попробовать. После утреннего купания они тоже занимались любовью.

Казалось, им почти не нужно спать!

На середине второй недели их отдыха одна из денщиц обращается к ним:

— Ваше высочество... и госпожа Кинли. К вам пришёл посетитель.

— Кто это?

— Это госпожа Корти Длиллин, министр дипломатии.

Корти уже ждёт их в домике. Она улыбается им немного грустной улыбкой.

— Здравствуйте, девочки.

— Здравствуй, Корти, — говорит Зелара и кривовато усмехается. — Вот это я понимаю, государственный подход! Для увещевания непутевой дочери моя мать прислала аж целого министра дипломатии. Ну, хорошо, что не взвод Космического десанта или Звездной Стражи.

— Да, Зел, конечно, ещё бы не хорошо. Со взводом Звездной Стражи разговор у вас был бы короткий. А со мной можно и поговорить.

— Ну что же, отчего не поговорить с умным человеком? — Зел язвит самую чуточку. — Чего же хочет мама?

— А как ты сама думаешь?

— Наверное, мама хочет, чтобы мы с Лир расстались? Этого не будет.

— Вам ни в коем случае нельзя расставаться. Вы же первые подруги. Разлучение первых подруг — это крайняя мера. Но вам нужно заканчивать определённый этап ваших отношений и двигаться дальше. А то что вы, девчонки, заигрались.

— То есть?

— Вы что же, думаете, вы первые две девчонки на свете, которые решили, что их великая любовь выше звёзд и шире небес?

— Ну, вряд ли мы первые... Но я верю, что у нас это может получиться.

— А все остальные, думаете, в это не верили?

Зелара чувствует злость. И нарастающий протест.

— Неужели вы до сих пор не поняли, кто такие Лирра и Кандра? Лирра и Кандра — это любые две девчонки, которые однажды подошли друг к другу и сказали «Давай дружить». А потом защищали друг друга от школьных нападок и обид, выплакивали друг у друга на груди свои детские неурядицы, помогали друг другу со сложными заданиями. Делились последним пирожком, оставшимся с обеда. Друг за друга ложились под розги Старшей воспитательницы. И однажды оказались в одной из тех самых кладовок, куда девочки заходят за тряпкой, шваброй или другой ерундой, а дверь почему-то сама собой случайно закрывается.

И вот теперь они и есть «Две луны над пропастью». С одной стороны у них — пропасть женской ревности, зависти, соперничества и злобы. Она может легко уничтожить их дружбу. А с другой стороны — пропасть инфантильного эскапизма «Весь мир — только для нас с тобой».

Лир и Зелара смущённо переглянулись.

— Что, это вы тоже уже говорили?

Они не ответили, но ответ и не требовался.

— Вы думаете, у пьесы «Две луны над пропастью» — только три возможных финала? Эти три финала попали в литературные сборники и школьные учебники только потому, что они самые пристойные. А вообще-то финалов гораздо больше. И знаете, какие два самых ужасных?

— Мы тебя слушаем, — подала голос Зелара.

— Тот, в котором Лирра и Кандра прогоняют Грелена и остаются вместе, вдвоём. А через несколько лет такой идиллии Лирра убивает смертельно ей надоевшую Кандру и за это преступление отправляется на эшафот.

Есть ещё финал — Лирра и Кандра от скуки разнообразят свою постель, приглашая в неё мужчин. Одного. Двух. А потом уже без счёта. В этом варианте они остаются живы, но вся их великая любовь и дружба превращается в грязь.

Есть варианты, где они остались вдвоём, но мир постучался к ним в дверь. А они оказались неготовы открывать и отвечать на вызов.

И я знаю, по сути, только один благополучный вариант. Женская дружба — штука хитрая. В ней всегда есть место зависти, ревности и соперничеству. Но если женская дружба прошла этап любовных отношений и переросла его — вот тогда она становится крепче, чем корпуса корабельных реакторов. И тогда ты сможешь нянчить детей своей подруги, не испытывая ни капли ревности ни к её мужу, ни уж тем более, к детям. Как я когда-то нянчила тебя, Зел.

Зел ахнула и крепко сжала руку Лир.

— Ты... что же, хочешь сказать... — прошептала Зел.

— Да, именно это я и хочу сказать, — ответила Корти.

— Ты... и мама... — у Зел перехватило дыхание от этой догадки, а Корти, улыбаясь с лёгкой грустью, продолжала говорить:

— Мы тоже любили друг друга на берегу моря. Мы тоже каждое утро клялись, что никому и никогда друг друга не отдадим.

— Это, наверное, одна из распространённых клятв? — спрашивает Зел.

— Эта самая распространённая. Все первые подруги, которые переживают этот период в отношениях, говорят друг другу именно это.

И где бы ты сейчас оказалась, Зел, если бы мы в точности сдержали эти клятвы?

У Лир в голове стали появляться ответы на те вопросы, на которые раньше она не могла ответить.

— Выходит, эти кладовки специально не закрывают? И воспитательницы прекрасно все про всех знают?

— Конечно, — ответила Корти.

— Может, и розги нужны только для того, чтобы можно было пострадать за подругу?

— Интересная мысль, Лир. Возможно. Педагогическая эффективность порки весьма сомнительна. Вот простолюдины же отменили в своих школах все телесные наказания, и Империя не рухнула.

После разговора с Корти в отношениях Лир и Зелары что-то изменилось. Они по-прежнему занимались любовью утром, днём и вечером, но они больше не могли говорить: «Весь мир — только для нас» и «Я тебя никому и никогда не отдам». Это было бы уже глупо. Они теперь даже наедине чувствовали, что за дверью их ждёт мир. И он в любой момент может постучаться в двери их райского уединения, и придётся открывать. Единственное, чего они не знали, — что это произойдёт так скоро.

Через три недели их отдыха дежурный офицер обратилась к Зеларе:

— Ваше высочество... Ваш отец, его величество король-консорт...

— Да, в чём дело?

— Он болен. И он хочет вас видеть.

Они сейчас же собрались и улетели в Т’Кайришар. «Я с тобой!» — сказала Лир встревоженной Зеларе.

И Лир, боровшаяся за свою правду в Нью-Йорке, покупает себе на завтра билет на пассажирский транспорт до Т’Кайришара. Она будет искать свою первую подругу. Она будет искать то, на что другие не обратили внимания. Может быть, она найдёт её мёртвой. Но она обязана попытаться. Засыпая, она твердит себе: «Мёртвой её никто не видел. Никто не нашёл тела. Никто».