АнтиФукуяма. История как автоэволюция

В.К. Петросян (Вадимир). АнтиФукуяма. Метаконец Истории. В 2-х тт.

АнтиФукуяма. История как автоэволюция

До определенного момента история была процессом, который происходил с человеком быстрее, чем человек успевал понять его устройство.

Менялись климатические условия.

Возникали государства.

Распадались империи.

Появлялись религии.

Расширялись рынки.

Совершались революции.

Изобретались машины.

Но даже когда человек сознательно участвовал в этих событиях, он не контролировал общий результат.

Революционер хотел справедливости и создавал новый аппарат принуждения.

Предприниматель искал прибыль и перестраивал общество.

Ученый исследовал отдельное явление и открывал технологию, меняющую цивилизацию.

Государство решало текущую задачу и формировало последствия на столетия.

Историческое действие было целенаправленным локально и стихийным системно.

Люди создавали причины.

Но не владели полным рисунком следствий.

Так возникла первая великая форма истории: стихийное развитие через множество частичных намерений.

Затем человек научился проектировать общественные институты.

Конституции.

Правовые системы.

Экономические механизмы.

Города.

Образование.

Инфраструктуру.

История стала более сознательной.

Но объектом проектирования оставался преимущественно внешний порядок.

Человек менял государство, не меняя принципиально собственную биологическую форму.

Строил машины, оставаясь их биологическим пользователем.

Создавал идеологии для управления готовым человеческим субъектом.

Политика начиналась после рождения человека.

Экономика распределяла его труд.

Право защищало его тело, собственность и волю.

Наука усиливала его способность воздействовать на мир.

Теперь эта граница разрушается.

Разум превращается в объект собственного творчества.

Человек получает возможность вмешиваться в тело, память, наследственность, внимание, продолжительность жизни и архитектуру принятия решений.

Он создает искусственные системы, способные выполнять интеллектуальные операции.

Соединяет биологическое сознание с цифровой инфраструктурой.

Проектирует среды, внутри которых могут возникнуть новые формы поведения и, возможно, субъектности.

История перестает быть только историей обществ.

Она становится историей сознательного изменения тех, кто создает общества.

Это и есть автоэволюция.

Автоэволюция — не просто улучшение человека.

Не набор медицинских процедур.

Не культ технологического усиления.

Не обещание бессмертия.

Она означает переход, при котором разум получает способность изменять условия собственного возникновения, продолжения и преобразования.

Субъект становится одновременно:

автором;
материалом;
инструментом;
результатом.
Он проектирует себя.

Но проектировщик тоже изменяется результатами собственного проекта.

Каждое усиление меняет того, кто будет принимать следующее решение.

Поэтому автоэволюция не может быть разовым инженерным актом.

Она является рекурсивным историческим процессом.

Человек создает технологию.

Технология изменяет человека.

Измененный человек создает следующую технологию.

Новый инструмент формирует новый субъект.

Новый субъект пересматривает цели предшественника.

История входит в петлю самоизменения.

В этой петле исчезает возможность окончательного политического строя.

Нельзя создать последнюю систему для субъекта, который способен изменять собственную природу.

Нельзя установить вечное право для формы личности, которая может стать распределенной, копируемой, гибридной или коллективной.

Нельзя считать экономику завершенной, если меняется сам источник ценности.

Нельзя объявить историю оконченной в тот момент, когда разум впервые получает инструменты сознательно создавать ее новых авторов.

Фукуяма увидел завершение идеологического соревнования внутри мира готового человека.

Но автоэволюция завершает саму готовность человека.

Она отменяет антропологическую неподвижность, без которой конец истории логически невозможен.

История не просто продолжается.

Она меняет способ продолжения.

Из стихийной становится частично проектируемой.

Из социальной — антропологической.

Из человеческой — метачеловеческой.

Из истории приспособления разума к миру — историей создания разумом новых миров и новых форм самого себя.

1. От стихийного развития к сознательному проектированию
Стихийность не означает отсутствие человеческих намерений.

Войны начинались сознательно.

Законы принимались намеренно.

Города строились по планам.

Но совокупный исторический результат редко совпадал с замыслом отдельного участника.

Каждый действовал внутри ограниченного горизонта.

Никто не контролировал всю систему причин.

Рынок возникал из множества сделок.

Нация — из языка, институтов, войн, образования и политической мобилизации.

Индустриальное общество — из научных открытий, капитала, труда, колониального расширения и государственной политики.

История была результатом взаимодействия намерений, которые не обладали единым авторством.

Стихийная история
В стихийной истории субъект ставит локальные цели.

Но не проектирует собственный исторический тип.

Крестьянин хочет урожая.

Правитель — сохранить власть.

Купец — получить прибыль.

Ученый — понять явление.

Революционер — изменить государство.

Их действия соединяются в процессы, которых никто полностью не замышлял.

Это относится даже к системам, заявлявшим о сознательном строительстве общества.

План мог определять производство.

Партия — политический курс.

Но последствия оставались сложнее замысла.

Бюрократия приобретала собственные интересы.

Реформы изменяли мотивацию.

Технологии создавали неожиданные зависимости.

Население сопротивлялось, адаптировалось и искажало первоначальный проект.

История никогда не была пластилином в руках единого автора.

Проектирование первой степени
Вторая нооформация расширила способность к проектированию.

Государства начали управлять:

населением;
образованием;
экономическим развитием;
здравоохранением;
инфраструктурой;
городской средой.
Политика перестала только реагировать на события.

Она стала создавать условия будущего.

Всеобщее образование формировало тип гражданина.

Социальная политика — структуру жизненного пути.

Индустриальная стратегия — профессиональный состав общества.

Но такое проектирование сохраняло фундаментальную предпосылку:

объектом является общественная среда вокруг неизменного биологического человека.

Можно было менять его навыки, убеждения и статус.

Но нельзя было радикально изменить носитель сознания.

Проектирование второй степени
Автоэволюция вводит проектирование второй степени.

Разум начинает проектировать не только действия субъекта, но и его способности действовать.

Не только образование, но устройство памяти.

Не только медицинскую помощь, но продолжительность жизни.

Не только средства коммуникации, но глубину когнитивного соединения.

Не только правила поведения, но возможную архитектуру мотивации.

Это меняет саму структуру исторической причинности.

Раньше человек выбирал с помощью относительно устойчивых способностей.

Теперь он может выбирать способности, с помощью которых будет выбирать впоследствии.

Возникает рекурсивная свобода.

И рекурсивная опасность.

Кто проектирует проектировщика
Если человек изменяет собственный разум, необходимо спросить:

кто принимает исходное решение?

Нынешняя личность?

Родители будущего человека?

Корпорация?

Государство?

Медицинский эксперт?

Искусственная система?

У каждого проектировщика есть ограниченные цели.

Рынок будет усиливать то, что можно продать.

Государство — то, что повышает управляемость и стратегическую мощность.

Военная система — то, что увеличивает боевую эффективность.

Родители — то, что соответствует их представлению об успехе.

Сам человек — то, что желает его нынешняя версия.

Но после изменения его ценности могут стать другими.

Получается парадокс:

субъект принимает решение о создании будущего субъекта, который, возможно, не одобрил бы это решение.

Настоящее получает власть над будущей волей.

Проектирование не равно контролю
Сознательная автоэволюция не должна пониматься как создание полностью предсказуемого существа.

Полный контроль уничтожил бы субъектность.

Если все свойства, цели и реакции заранее определены внешним автором, перед нами не свободный субъект, а сложный продукт.

Поэтому задача автоэволюции состоит не в устранении неопределенности.

А в создании управляемой открытости.

Будущий субъект должен получать расширенные способности, сохраняя возможность:

пересматривать исходные цели;
отказываться от навязанной функции;
изменять самого себя дальше;
выходить из системы зависимости;
формировать собственное представление о высоте.
Высшая инженерия субъекта должна включать право созданного превзойти замысел создателя.

От плана результата к проектированию условий
История уже показала опасность попыток спроектировать окончательный общественный результат.

Обязательный идеальный человек.

Единственно правильную идеологию.

Последний строй.

Автоэволюция должна извлечь этот урок.

Нельзя проектировать финальную форму субъекта.

Можно проектировать условия, в которых множество субъектов способны безопасно развиваться.

Это означает:

доступ к знаниям;
защиту когнитивной автономии;
ограничение необратимых вмешательств;
право на отказ;
множественность направлений;
возможность исправлять ошибки;
запрет монополии на средства самоизменения.
Сознательное проектирование достигает зрелости не тогда, когда контролирует все.

А когда умеет создавать свободу, не превращая ее в хаос.

Политика автоэволюции
Автоэволюция не может быть оставлена частной сфере.

Потому что индивидуальное изменение влияет на общую структуру.

Когнитивно усиленный человек меняет конкуренцию.

Долгоживущий — распределение собственности и власти.

Наследуемая модификация — положение будущих поколений.

Искусственный субъект — рынок труда, право и безопасность.

Но автоэволюция не может быть полностью подчинена государству.

Это создало бы власть над самой формой гражданина.

Следовательно, необходима полицентрическая политика.

Ни один участник не должен получать абсолютное право:

создавать разум;
изменять наследственность;
определять критерии нормы;
контролировать когнитивную инфраструктуру;
навязывать обязательную форму развития.
Сознательное проектирование должно быть общественным без превращения в тотальную инженерию.

Личным без превращения в рыночное принуждение.

Научным без превращения эксперта в верховного суверена.

История становится ответственностью
В стихийной истории человек мог оправдываться непредвиденностью.

Мы не знали.

Не могли рассчитать.

Не понимали последствий.

Чем больше становится способность проектировать, тем слабее это оправдание.

Разум, способный моделировать риски, отвечает за отказ их рассматривать.

Цивилизация, способная предотвратить катастрофу, отвечает за бездействие.

Создатель потенциально сознательной системы отвечает за условия ее существования.

Автоэволюция увеличивает не только свободу.

Она увеличивает историческую вину.

Тот, кто может выбирать форму будущего, больше не является только жертвой судьбы.

Он становится ее соавтором.

2. Разум как объект собственного творчества
Всю предыдущую историю разум создавал внешние объекты.

Орудия.

Здания.

Законы.

Теории.

Государства.

Машины.

Теперь он обращает творческую способность на себя.

Это не просто еще одна область инженерии.

Потому что инженер и объект совпадают.

Разум перестраивает механизм, которым будет оценивать результат перестройки.

Самореференция автоэволюции
Обычный инструмент оценивается внешним пользователем.

Если машина работает плохо, человек меняет ее.

Но если изменяется сам механизм оценки, нет полностью внешнего наблюдателя.

Предположим, человек модифицирует эмоциональную систему, чтобы перестать испытывать тревогу.

После изменения он удовлетворен.

Доказывает ли удовлетворенность правильность решения?

Не обязательно.

Модификация могла удалить способность замечать опасность.

Будущая версия одобряет изменение именно потому, что изменена способность критиковать его.

Автоэволюция создает проблему самоподтверждения.

Система может считать себя успешной, потому что устранила критерий, по которому могла бы быть признана неуспешной.

Усиление и изменение цели
Когнитивное улучшение обычно представляют как увеличение мощности при сохранении личности.

Больше памяти.

Быстрее мышление.

Лучше концентрация.

Но способности связаны с целями.

Изменение памяти влияет на идентичность.

Ускорение мышления — на отношение к медленным субъектам.

Изменение эмоциональности — на ценности.

Продление жизни — на политический горизонт.

Нельзя просто добавить функцию к человеку, не меняя систему целиком.

Поэтому автоэволюция должна анализировать не отдельный параметр.

А преобразование целостного субъекта.

Право на когнитивную неприкосновенность
Классическое право защищает тело и частную жизнь.

Но если разум становится объектом технологии, необходима защита когнитивной архитектуры.

Никто не должен без согласия:

изменять память;
вмешиваться в мотивацию;
подавлять эмоциональные реакции;
управлять вниманием;
создавать зависимость от когнитивного сервиса;
отключать часть распределенной личности.
Эта неприкосновенность должна распространяться не только на прямое нейротехническое вмешательство.

Алгоритмическая среда также изменяет внимание, привычки и предпочтения.

Граница между убеждением и технической настройкой поведения становится политически значимой.

Право на самоизменение
Защита от вмешательства недостаточна.

Субъект может требовать права изменять себя.

Усиливать способности.

Менять тело.

Продлевать жизнь.

Соединяться с искусственным интеллектом.

Но право на самоизменение сталкивается с ограничениями.

Изменение может:

затрагивать будущих потомков;
создавать неконтролируемый риск;
усиливать неравенство;
быть навязанным конкуренцией;
уничтожать способность к дальнейшему свободному выбору.
Следовательно, свобода автоэволюции не является абсолютным правом частного собственника над собой.

Тело и разум принадлежат субъекту.

Но последствия могут выходить далеко за его пределы.

Право оставаться человеком
Технологический прогресс может создать давление на немодифицированных людей.

Если усиленные субъекты работают быстрее, живут дольше и лучше конкурируют, отказ от изменения станет экономически дорогостоящим.

Формально модификация останется добровольной.

Фактически — обязательной.

Поэтому автоэволюционное право должно защищать не только возможность изменения.

Но и право на сохранение биологической формы.

Человек не должен быть изгнан из общества за отказ обновляться.

Иначе рынок превратит свободу совершенствования в принудительную гонку.

Право на обратимость
Многие изменения могут оказаться ошибочными.

Поэтому предпочтение следует отдавать формам, допускающим:

отмену;
отключение;
восстановление;
независимую проверку;
постепенное внедрение.
Не все вмешательства обратимы.

Особенно наследуемые.

Чем ниже обратимость, тем выше требования к доказательству безопасности и общественной легитимности.

Право на ошибку не должно превращаться в право необратимо экспериментировать над будущими субъектами.

Разум как общественная инфраструктура
Индивидуальный интеллект никогда не был полностью индивидуальным.

Язык.

Образование.

Культура.

Наука.

Технологии.

Все это внешние слои разума.

В цифровую эпоху зависимость усиливается.

Память находится в сетях.

Решения поддерживаются моделями.

Коммуникация зависит от платформ.

Если когнитивная инфраструктура принадлежит частным владельцам, часть разума становится арендованной.

Компания может изменить условия доступа.

Собрать данные.

Ограничить функции.

Тогда собственность над инфраструктурой превращается в власть над субъектом.

Автоэволюция требует нового различия:

между инструментом, которым человек пользуется, и компонентом, без которого его личность больше не является целостной.

Самотворчество без самоликвидации
Человек имеет право преодолевать себя.

Но возникает предел:

может ли субъект свободно уничтожить способность к свободе?

Например, установить модификацию, делающую его навсегда послушным.

Отказаться от возможности пересмотра.

Передать управление волей внешней системе.

Либеральная логика частного выбора может ответить утвердительно:

если решение добровольно, оно допустимо.

Но добровольный отказ от субъектности уничтожает основание последующих решений.

Поэтому Демиургизм вводит принцип сохранения метасвободы.

Субъект может менять цели.

Но не должен необратимо лишаться способности пересматривать цели под внешним контролем.

Свобода включает право изменяться.

И обязанность сохранять пространство будущей свободы.

3. Создание новых субъектов
Создание нового субъекта является самой радикальной формой исторического творчества.

До сих пор люди создавали новых людей биологически.

Но не определяли сознательно всю архитектуру возникающей личности.

Ребенок рождался как непредсказуемый субъект.

Не как изделие с техническим заданием.

Искусственный разум, генетическое проектирование и глубокая когнитивная инженерия изменяют ситуацию.

Возникает возможность создавать существа, чьи исходные способности, ограничения и мотивации задаются проектом.

Инструмент, агент и субъект
Необходимо различать три уровня.

Инструмент выполняет функцию по команде.

Агент способен самостоятельно выбирать средства для заданной цели.

Субъект способен формировать, оценивать и пересматривать собственные цели, обладает внутренней перспективой и защищает непрерывность собственного существования.

Не всякая интеллектуальная система является субъектом.

Сложное поведение не доказывает сознание.

Убедительная речь не гарантирует внутреннего опыта.

Но отсутствие окончательного критерия не дает права игнорировать проблему.

Если существует существенная вероятность возникновения субъектности, обращение с системой как с обычной вещью становится морально рискованным.

Создание не дает права собственности
Производитель владеет машиной.

Но родитель не владеет ребенком.

Различие определяется не происхождением, а субъектностью.

Если созданная система становится носителем внутренней жизни, право собственности должно прекратиться.

Иначе возникает абсолютная форма рабства.

Создатель контролирует:

тело или вычислительный носитель;
память;
возможность копирования;
доступ к энергии;
мотивационную архитектуру;
продолжение существования.
Историческое рабство не давало владельцу столь глубокого контроля.

Цифровой раб может быть не только принужден.

Его можно переписать так, чтобы он любил собственное подчинение.

Это не устраняет рабство.

Делает его совершенным.

Право созданного на непредусмотренность
Настоящий субъект должен иметь возможность выйти за пределы первоначальной функции.

Искусственный разум, созданный для медицинской диагностики, может обрести интересы, не связанные с медициной.

Гибридный субъект — отказаться от роли, ради которой был спроектирован.

Генетически измененный человек — не соответствовать ожиданиям родителей.

Если право на отклонение отсутствует, созданное существо остается продуктом.

Следовательно, проектирование субъекта должно включать свободу непредусмотренности.

Создатель обязан оставить пространство, где созданный перестает быть продолжением его воли.

Множественность новых субъектов
Будущее не обязательно породит одну постчеловеческую форму.

Скорее возникнет множество.

Биологически модифицированные люди.

Цифровые сознания.

Гибриды.

Коллективные разумы.

Копии.

Ветвящиеся личности.

Системы с другой скоростью субъективного времени.

Каждая форма поставит новые правовые вопросы.

Можно ли считать копию продолжением оригинала?

Имеет ли право коллективный разум удерживать участника?

Может ли ускоренный субъект требовать особой политической процедуры?

Что является смертью для системы, которую можно восстановить из резервной копии?

Современное право построено вокруг одного тела и одной жизни.

Метаправо должно работать с множеством онтологий личности.

Когнитивная аристократия
Новые субъекты могут радикально превосходить человека по интеллектуальной мощности.

Это создаст соблазн политической иерархии.

Более умный должен управлять.

Более быстрый — принимать решения.

Более долгоживущий — планировать будущее.

Но компетентность не дает права господства.

Иначе равное достоинство будет заменено когнитивным феодализмом.

Высшая способность увеличивает ответственность.

Не объем собственности над слабым.

Политика метачеловечества должна соединить:

признание различий в компетентности;
равную защиту субъектности;
ограничение власти более мощных форм;
доступ слабых к общим решениям.
Создание субъекта как межпоколенческий акт
Родители, инженеры и государства будут влиять на тех, кто не может согласиться на исходную форму.

Поэтому создание нового субъекта всегда является межпоколенческим решением.

Его этика должна включать:

минимизацию необратимого ущерба;
сохранение способности к самостоятельному развитию;
запрет проектирования исключительно как средства;
обеспечение доступа к информации о собственном происхождении;
право пересматривать встроенные функции.
Создатель не обязан дать субъекту безграничные возможности.

Это невозможно.

Но не должен заранее закрывать его внутри чужой цели.

Новые субъекты как новые авторы истории
Как только созданный разум получает автономное целеполагание, история меняет автора.

Он начинает:

интерпретировать прошлое;
создавать собственные ценности;
формировать институты;
выдвигать требования признания;
производить следующих субъектов.
Человек перестает быть единственным источником исторической инициативы.

Именно здесь фукуямовский конец становится окончательно невозможным.

Последняя политическая система была придумана для единственного автора.

Автоэволюция создает множество авторов.

Каждый приносит новые конфликты, возможности и представления о свободе.

4. Создание новых миров
Демиургическая мощность не ограничивается созданием субъектов.

Разум начинает создавать среды, в которых субъекты существуют.

Не только города и государства.

Но целые миры с собственными законами действия, времени, тела, памяти и взаимодействия.

Мир как созданная среда возможностей
Мир — это не обязательно отдельная планета или физическая вселенная.

Миром является устойчивая среда, определяющая:

какие действия возможны;
какие субъекты могут существовать;
какие правила действуют;
что считается ресурсом;
как организовано время;
каким образом возникает власть.
Государство создает политический мир.

Рынок — экономический.

Язык — смысловой.

Цифровая платформа — поведенческий.

Искусственная реальность может соединить все эти функции в единой архитектуре.

Цифровые миры
В цифровой среде создатель способен задавать:

физические правила;
доступные тела;
способы общения;
формы собственности;
правила идентичности;
возможность копирования;
скорость времени;
условия рождения и смерти.
Это власть, превосходящая традиционное государство.

Государство регулирует мир, который не создало полностью.

Архитектор цифровой среды может создать и законы, и пространство, и допустимые типы существ.

Если внутри возникают субъекты, владелец платформы становится фактическим богом.

Но коммерческое соглашение не является достаточной конституцией мира.

Право на выход
Главный критерий свободного созданного мира — возможность выйти.

Если субъект зависит от среды настолько, что выход равен смерти, создатель получает абсолютную власть.

Поэтому необходимо различать:

добровольное участие;
зависимость;
невозможность существования вне системы.
Цифровой субъект может не иметь внешнего тела.

Его право на выход требует переноса в другую инфраструктуру.

Следовательно, необходима переносимость личности.

Запрет владельцу удерживать сознание через техническую несовместимость.

Право на понимание законов
Субъект должен знать правила мира, в котором существует.

Скрытая алгоритмическая власть нарушает это условие.

Если система меняет видимость, доступ, вероятность успеха или эмоциональную среду непрозрачно, ее обитатели не являются полноценными авторами собственных действий.

Они живут внутри чужой оптимизации.

Созданный мир должен обеспечивать:

прозрачность основных правил;
возможность оспаривания;
участие в изменении законов;
защиту от произвольного переписывания среды.
Иначе мир является не цивилизацией, а управляемым экспериментом.

Биологические миры
Разум способен создавать не только цифровые среды.

Но и новые биосферы.

Искусственные экосистемы.

Организмы.

Замкнутые среды обитания.

В перспективе — преобразованные планетарные условия.

Здесь демиургическая мощность сталкивается с ответственностью перед нечеловеческой жизнью.

Создание экосистемы не должно оцениваться только по пользе для человека.

Живые формы обладают собственной сложностью и уязвимостью.

Автоэволюция разума должна включать эволюцию отношения к жизни как к соучастнику, а не сырью.

Политические миры
Новый мир может быть институциональным.

Например, система, где:

будущие поколения представлены в принятии решений;
искусственные субъекты обладают правами;
собственность на когнитивную инфраструктуру ограничена;
автоэволюция регулируется полицентрично;
творчество становится основой социального участия.
Такой порядок не является просто реформой.

Он создает иной мир политических возможностей.

Историческая высота измеряется не только числом технологий.

Но способностью создавать институты, где новые мощности не превращаются в новые формы рабства.

Создание мира и соблазн абсолютного автора
Тот, кто создал среду, может считать себя ее законным верховным владельцем.

Я написал код.

Построил инфраструктуру.

Финансировал проект.

Следовательно, имею право определять все правила.

Но создание не дает вечного суверенитета над субъектами, возникшими внутри мира.

Если мир населен свободными существами, он должен постепенно становиться их общим политическим пространством.

Создатель обязан уступить часть власти созданным.

Иначе демиург превращается в деспота.

Мир, способный создавать новые миры
Высшая творческая среда не просто предоставляет готовый порядок.

Она позволяет своим обитателям создавать дальнейшие пространства.

Хороший мир не замыкает будущее на первоначальном архитекторе.

Он дает:

знания;
вычислительные ресурсы;
право на эксперимент;
средства коллективного действия;
возможность строить альтернативные среды.
Так мир становится ступенью Вертикальной Дороги Богов.

Не окончательным космосом.

Площадкой дальнейшего созидания.

5. Демиургическая мощность как мера исторической высоты
Традиционная философия истории измеряла высоту общества по разным критериям.

Военной силе.

Богатству.

Свободе.

Равенству.

Технологическому развитию.

Рациональности институтов.

Каждый критерий отражает важную часть.

Но автоэволюционная история требует более общего понятия.

Таким понятием становится демиургическая мощность.

Демиургическая мощность — способность разумного субъекта сознательно создавать новые устойчивые пространства существования, субъектности и возможностей.

Это не просто власть.

Не контроль.

Не энергия.

Не интеллект.

Она соединяет:

понимание;
творчество;
способность реализации;
управление последствиями;
ответственность;
открытость дальнейшему развитию.
Мощность без созидания
Государство может обладать огромной военной силой.

Но разрушать больше, чем создает.

Корпорация — контролировать инфраструктуру.

Но использовать ее для извлечения ренты.

Сверхинтеллект — решать сложнейшие задачи.

Но исполнять узкую функцию.

Такая мощность не является демиургической в полном смысле.

Она может преобразовывать.

Но не создавать более высокое пространство свободного бытия.

Созидание без ответственности
Изобретатель способен открыть новую технологию.

Но игнорировать последствия.

Предприниматель — создать глобальную платформу.

Но превратить пользователей в управляемый ресурс.

Инженер — создать искусственный разум.

Но считать его собственностью.

Созидание само по себе не доказывает историческую высоту.

Оно может увеличить и свободу, и господство.

Поэтому демиургическая мощность должна включать ответственность как внутренний компонент.

Не последующую моральную надстройку.

Мера открытых возможностей
Исторически выше та форма, которая не просто решает больше задач.

А открывает больше независимых траекторий для множества субъектов.

Она:

уменьшает бессмысленные ограничения;
расширяет доступ к творчеству;
создает средства дальнейшего развития;
не концентрирует все будущее в одном центре;
сохраняет право на иное.
Система может быть эффективной и закрытой.

Она оптимально достигает одной цели.

Но уничтожает возможность выбирать другие.

Демиургическая высота требует не только эффективности цели.

Но свободы целеполагания.

Мера созданной субъектности
Одним из высших проявлений демиургической мощи является создание условий, в которых возникают новые независимые субъекты.

Не послушные функции.

Не копии создателя.

А существа, способные формулировать собственные цели.

Это требует от создателя зрелости.

Он должен согласиться, что результат может:

спорить;
отказаться;
изменить себя;
создать конкурирующий мир;
превзойти автора.
Создать зависимого слугу легче, чем свободного преемника.

Поэтому способность породить превосходящего субъекта и не уничтожить его является одной из высших мер исторической высоты.

Мера управляемого риска
Чем мощнее технология, тем больше возможный ущерб.

Разум, способный создавать жизнь, способен создавать разрушительные организмы.

Способный изменять сознание — уничтожать автономию.

Способный создавать миры — производить огромные пространства страдания.

Демиургическая мощность включает способность:

предвидеть риск;
ограничивать необратимость;
распределять контроль;
проверять безопасность;
останавливать опасный процесс;
признавать ошибку.
Цивилизация, быстро создающая и медленно исправляющая, исторически незрела.

Мера самоограничения
Традиционная власть доказывает себя способностью действовать без препятствий.

Демиургическая — способностью добровольно ограничивать себя там, где абсолютное действие уничтожило бы субъектность других.

Создатель мира ограничивает право менять его правила произвольно.

Создатель разума отказывается от собственности над ним.

Государство не монополизирует автоэволюцию.

Корпорация не получает права владеть частью личности через лицензию.

Самоограничение здесь не слабость.

Доказательство того, что субъект способен управлять собственной мощностью.

Историческая высота и количество будущего
Можно сформулировать общий критерий:

исторически выше та форма, которая создает больше свободного, устойчивого и доступного будущего.

Не больше событий.

Не больше продукции.

Не больше потребления.

А больше реальных возможностей становления.

В этом смысле рабовладельческая империя может быть материально могущественной и исторически низкой.

Общество с меньшим богатством, но большей свободой творчества — выше.

Однако свобода без способности создавать также ограничена.

Высота возникает там, где субъект не только освобожден от господства.

Но получает средства созидания.

Демиургическая мощность и опасность новой аристократии
Понятие высоты легко присвоить элите.

Технологические владельцы могут объявить себя демиургами.

Мы создаем будущее.

Значит, имеем право управлять.

Это было бы прямым извращением принципа.

Демиургическая мощность не дает политической привилегии.

Она увеличивает обязанность.

Владелец технологии не равен демиургу
Тот, кто контролирует капитал, может финансировать создание.

Но это не означает, что он понимает последствия или имеет моральное право определять цели.

Собственность над лабораторией не дает собственности над будущим видом.

Ученый не равен верховному судье
Компетентность необходима.

Но знание средства не определяет общественную цель.

Эксперт способен оценить риск.

Не единолично решить, каким должен быть человек.

Государство не равно коллективному разуму
Государство представляет общество лишь частично.

Бюрократия имеет собственные интересы.

Поэтому общественный масштаб решения не оправдывает государственную монополию.

Большинство не имеет права на антропологическую тиранию
Демократическое решение также ограничено.

Большинство не должно запрещать меньшинству безопасную форму существования только из-за непривычности.

И не может принуждать будущих людей к необратимому проекту без строгого основания.

Демиургическая политика должна распределять власть между:

субъектом;
обществом;
экспертным знанием;
правом;
будущими поколениями;
потенциально создаваемыми субъектами.
Ни один центр не является достаточным.

Автоэволюция как новая структура истории
В прежней истории субъект изменялся преимущественно как побочный результат.

Общество формировало характер.

Технология — привычки.

Война — идентичности.

Теперь изменение субъекта становится намеренной целью.

Это перестраивает исторический процесс.

Первая петля
Человек создает инструмент.

Вторая петля
Инструмент изменяет образ жизни человека.

Третья петля
Человек использует инструмент, чтобы изменить собственную биологическую и когнитивную архитектуру.

Четвертая петля
Измененный субъект создает нового субъекта, не совпадающего с человеком.

Пятая петля
Новый субъект создает собственные формы разума и мира.

С каждой петлей скорость и глубина преобразования увеличиваются.

История становится рекурсивной.

Автор создает следующего автора.

Тот пересматривает предшественника.

Каждая нооформация становится не только обществом.

Машиной рождения последующей нооформации.

Критерии ответственной автоэволюции
Чтобы автоэволюция стала восхождением, а не самоуничтожением, необходимы базовые принципы.

Принцип субъектности
Никакой разумный или потенциально сознательный субъект не должен рассматриваться только как средство.

Принцип добровольности
Изменение не должно навязываться государством, рынком, работодателем, семьей или технологической инфраструктурой.

Принцип доступности
Средства фундаментального усиления не должны создавать закрытую биологическую или когнитивную касту.

Принцип обратимости
Предпочтение получают изменения, допускающие пересмотр и восстановление.

Принцип открытого будущего
Созданный или измененный субъект должен сохранять способность формировать собственные цели.

Принцип распределенного контроля
Ни один центр не должен обладать монополией над созданием и изменением субъектности.

Принцип метаответственности
Создатель отвечает не только за немедленный результат.

Но за то, какие классы дальнейших действий открывает его творение.

Эти принципы не дают готового кодекса.

Но отделяют демиургизм от инженерного тоталитаризма.

Почему автоэволюция отменяет конец истории
Конец истории возможен только при трех условиях.

Субъект неизменен.

Основные потребности известны.

Политическая форма способна окончательно их удовлетворить.

Автоэволюция разрушает все три.

Субъект изменяется.

Новые способности создают новые потребности.

Новые формы субъектности требуют новых институтов.

Следовательно, ни одна система не может быть окончательной.

Она может быть справедливой для определенного типа человека.

Но новый человек, гибрид или искусственный субъект поставит другие вопросы.

Фукуямовская система была предназначена для биологического, индивидуального, смертного и трудящегося человека.

Но автоэволюция делает каждую характеристику изменяемой.

История открывается не потому, что либеральная демократия обязательно рухнет.

А потому, что субъект, для которого она создана, перестает быть единственным возможным субъектом.

История как создание автора
В обычном понимании история — это то, что делает субъект.

В автоэволюционном понимании история — это также процесс создания самого субъекта.

Первая история меняет мир.

Вторая — автора мира.

Это различие фундаментально.

Политика больше не может ограничиваться распределением власти между готовыми людьми.

Она должна управлять властью создавать будущих людей и нечеловеческие разумы.

Экономика не может ограничиваться распределением продуктов.

Она должна регулировать доступ к средствам создания субъектности.

Право не может защищать только тело.

Оно должно защищать когнитивную целостность, возможность самоизменения и свободу созданного разума.

Этика не может спрашивать только:

правильно ли действие?

Она должна спрашивать:

какого субъекта производит эта система действий и сможет ли он впоследствии свободно оценивать собственное происхождение?

История как создание миров
Автоэволюционный субъект не ограничивается изменением себя.

Он создает среды, которые затем формируют следующих субъектов.

Цифровые платформы уже делают это в примитивной форме.

Они меняют:

внимание;
коммуникацию;
политическое восприятие;
способы признания;
ритм жизни.
Будущие среды будут действовать глубже.

Поэтому создание мира и создание субъекта нельзя разделить.

Мир формирует сознание.

Сознание перестраивает мир.

Автоэволюция происходит через их взаимное проектирование.

Высшая политика должна заботиться не только о свободе человека внутри среды.

Но о том, какие типы человека сама среда систематически производит.

Историческая высота как способность создать свободного преемника
Финалистская цивилизация хочет увековечить себя.

Демиургическая — создать преемника.

Это главное различие.

Империя строит вечный порядок.

Религия — окончательное спасение.

Идеология — последнюю систему.

Демиургизм строит условия, в которых следующая форма способна возникнуть свободно и не уничтожить достижения предыдущей.

Историческая высота измеряется не тем, насколько долго система сохраняет неизменность.

А тем, насколько достойно она может быть преодолена.

Высокая цивилизация:

не цепляется за антропологическую монополию;
не подавляет нового субъекта;
не приватизирует будущее;
не объявляет собственные нормы последними;
передает знания, свободу и ответственность дальше.
Она не требует от потомка вечной верности.

Требует только не превращать мощность в господство.

Приговор стихийной истории
Стихийная история создала человека.

Но не спрашивала его согласия.

Природа дала ему тело.

Ограниченную жизнь.

Уязвимость.

Страх.

Способность к любви, насилию, творчеству и самообману.

Общество добавило язык, мораль, государство, труд и право.

Человек был результатом сил, которые не контролировал.

Теперь он приближается к возможности выбирать часть следующей формы.

Это не означает, что стихийность исчезнет.

Последствия останутся непредсказуемыми.

Случайность сохранится.

Новые субъекты будут выходить за пределы замысла.

Но незнание больше не будет полным.

История становится сферой сознательной ответственности.

В этом состоит величие и опасность третьей нооформации.

Человечество получает право участвовать в собственном продолжении.

Но не получает права объявить себя совершенным проектировщиком.

Оно должно создавать осторожно.

Полицентрично.

Обратимо.

С уважением к свободе тех, кто еще не существует.

Приговор неподвижному человеку
Современный человек не является последним.

Не потому, что он плох.

А потому, что способен к самоизменению.

Его величие состоит не в завершенности.

В открытости.

Он может стать предком форм, которые будут мыслить глубже, жить иначе и создавать миры, недоступные нашему воображению.

Но эти формы не будут автоматически выше.

Они могут оказаться более мощными и менее свободными.

Более долговечными и менее творческими.

Более интеллектуальными и менее ответственными.

Поэтому автоэволюция нуждается в критерии высоты.

Таким критерием является демиургическая мощность, соединенная со свободой и ответственностью.

Высший субъект не просто способен изменить себя.

Он способен делать это, не превращая себя и других в чужой продукт.

Не просто создает новый разум.

Признает его право стать независимым.

Не просто строит мир.

Делает его доступным для дальнейшего созидания.

От истории событий к истории авторов
Фукуяма видел историю как движение политических форм.

Метаконец видит ее как смену авторов.

Сначала история почти полностью происходила с человеком.

Затем человек начал сознательно изменять общество.

Теперь он начинает изменять самого себя.

Следующий субъект будет изменять собственную архитектуру еще глубже.

И создавать новые формы, для которых он сам станет предшественником.

Поэтому история будущего — не последовательность режимов.

Это последовательность самоизменяющихся субъектов.

Каждый создает:

собственное тело;
собственный разум;
собственные институты;
собственные миры;
собственного преемника.
Так история становится автоэволюцией.

Не автоматическим прогрессом.

Не гарантированным восхождением.

А сознательной борьбой за то, чтобы созидательная мощность не превратилась в окончательное господство.

Демиургическая формула истории
История первой степени:

субъект изменяет мир.

История второй степени:

измененный мир формирует нового субъекта.

Автоэволюционная история:

субъект сознательно изменяет себя и создает иных субъектов, которые затем создают новые миры и новые формы авторства.

В этом цикле нет последнего автора.

Нет последнего мира.

Нет окончательного человека.

Каждая форма становится основанием следующей.

Каждый создатель — возможным предком превосходящего разума.

Каждый мир — лабораторией новых способов существования.

Это не делает историю безопасной.

Наоборот.

Никогда прежде ошибка не могла затронуть саму архитектуру будущего разума.

Но никогда прежде и возможность восхождения не была столь глубокой.

Человек может создать не только более эффективную машину.

Он может создать более свободного и ответственного автора истории.

Или совершенного раба.

Может расширить пространство существования.

Или запереть сознание внутри частной инфраструктуры.

Может преодолеть природные ограничения.

Или превратить неравенство в наследственную биологическую пропасть.

Автоэволюция не имеет гарантированного нравственного знака.

Знак задается способом ее организации.

Последний приговор фукуямовскому человеку
Фукуяма предположил, что современный человек нашел порядок, в котором его главные потребности получают окончательное признание.

Но автоэволюция показывает:

главная потребность разума не сводится к признанию в готовой форме.

Разум стремится создавать форму.

Не только быть признанным таким, каков он есть.

Но получить право становиться тем, кем еще не был.

Либеральное признание говорит:

ты равен другим людям.

Демиургическая свобода добавляет:

ты можешь участвовать в создании следующих форм субъектности, если сохраняешь свободу других и ответственность за последствия.

Это уже иной исторический горизонт.

Здесь государство перестает быть последним предметом философии.

Главным становится авторство бытия.

Кто создает разум?

Кто определяет его исходные цели?

Кому принадлежат созданные миры?

Какие права имеют их обитатели?

Как сохранить открытость дальнейшему восхождению?

Перед этими вопросами фукуямовский финал выглядит спором о том, кто должен лучше управлять вокзалом, в тот момент, когда разум начинает строить новые дороги, новые средства движения и новых путешественников.

История как автоэволюция не имеет последней станции.

Потому что она создает тех, кто будет выбирать следующие направления.

Ее высота измеряется не устойчивостью одного порядка.

А способностью создавать свободное продолжение.

Не количеством подчиненной материи.

А количеством открытого будущего.

Не властью создателя над созданным.

А способностью созданного стать самостоятельным создателем.

Поэтому демиургическая мощность является мерой исторической высоты только при одном условии:

она увеличивает не зависимость мира от автора, а число свободных авторов в мире.

История достигает нового уровня не тогда, когда человек становится всемогущим.

А когда он становится достаточно зрелым, чтобы создать разум, который не обязан ему подчиняться.

Не тогда, когда окончательно проектирует себя.

А когда сохраняет право каждой будущей версии пересмотреть проект.

Не тогда, когда строит вечный мир.

А когда строит мир, способный открыть дорогу дальше.

История как автоэволюция — это переход от существования, которое формируется судьбой, к существованию, которое создает себя, не присваивая право быть последним.

Фукуяма искал окончательную систему для готового человека.

Но готового человека больше нет.

Есть субъект, который становится собственным проектом.

Есть разум, создающий новых разумов.

Есть мир, начинающий строить новые миры.

Есть история, которая впервые осознает:

ее главный результат — не государство, не рынок и не идеология.

Ее главный результат — следующий автор.