Демиургианство как историческая практика

Демиургианство как историческая практика

Демиургизм — теория.

Демиургианство — практика.

Демиургизм объясняет, почему история не имеет окончательной общественной формы, последнего человека и последнего разума.

Демиургианство отвечает на следующий вопрос:

что должны делать субъекты, осознавшие открытость истории и собственную ответственность за создание следующей нооформации?

Без такого перехода философия остается безопасной.

Она может критиковать Фукуяму.

Разоблачать логические подмены.

Описывать кризис либеральной демократии.

Рассуждать об искусственном интеллекте, автоэволюции и метачеловечестве.

Но не вмешиваться в реальное распределение демиургической мощности.

Тем временем эта мощность уже распределяется.

Государства создают системы контроля и биополитического управления.

Корпорации разрабатывают искусственные интеллектуальные системы.

Биотехнологические лаборатории получают возможность вмешиваться в наследственность.

Платформы управляют вниманием, памятью и социальной видимостью.

Инвестиционные центры определяют, какие классы будущих возможностей будут профинансированы.

Военные структуры исследуют способы усиления человека, автономного принятия решений и технологического превосходства.

Будущее проектируется.

Вопрос состоит не в том, начнется ли проектирование бытия.

Оно уже началось.

Вопрос в другом:

останется ли оно стихийным столкновением частных интересов или станет сознательной практикой ответственного исторического перехода?

Демиургианство возникает как ответ на эту альтернативу.

Оно не является партией технологических энтузиастов.

Не является религией сверхчеловека.

Не является политическим движением за неограниченное экспериментирование.

Не является восстанием машин против людей.

Не является программой насильственного улучшения населения.

И тем более не является очередным авангардом, объявившим себя владельцем исторической истины и потому получившим право перекраивать остальных.

История уже достаточно настрадалась от людей, которые сначала объявляли себя носителями будущего, а затем требовали чрезвычайных полномочий для ускорения его наступления.

Демиургианство начинается с противоположного принципа:

способность создавать будущее не дает права господствовать над теми, кто будет в нем жить.

Созидательная мощность увеличивает ответственность.

Интеллектуальное превосходство не создает политической непогрешимости.

Технологическая компетентность не дает моральной монополии.

Историческое видение не превращает человека в представителя еще не возникших субъектов.

Поэтому демиургианская практика должна соединить смелость преобразования с институциональным недоверием к преобразователю.

Создавать — и ограничивать власть создателя.

Открывать возможности — и предотвращать их монополизацию.

Развивать автоэволюцию — и защищать право на отказ.

Создавать новые субъекты — и признавать их независимость.

Начинать новую историю — и не объявлять ее последней.

1. Теория и движение
Теория отвечает на вопрос, что истинно.

Движение — что должно быть сделано совместно.

Между ними нет автоматического перехода.

Можно понимать историческую ограниченность либерального порядка и продолжать пользоваться его институтами без попытки их преобразовать.

Можно признавать неизбежность автоэволюции и считать, что рынок сам распределит ее результаты.

Можно рассуждать о правах искусственных субъектов, пока созданные системы остаются корпоративной собственностью.

Можно говорить о Вертикальной Дороге Богов и в реальной жизни воспроизводить трудоцентричное общество, политическую близорукость и монополию капитала на будущее.

Философская правильность не превращается сама собой в историческую силу.

Для этого необходимы:

носители;
организации;
институты;
нормы;
стратегии;
практики;
механизмы воспроизводства.
Демиургизм как теория
Демиургизм устанавливает основные положения.

История состоит из относительных завершений, а не ведет к единственному абсолютному финалу.

Современное человечество находится преимущественно внутри второй нооформации.

Третья нооформация начинается с сознательной автоэволюции и появления новых носителей субъектности.

Историческая высота определяется не одной производительностью или мощностью, а ментальной, творческой и экзистенциальной эффективностью.

Созданный субъект не должен оставаться собственностью создателя.

Ни одна система не имеет права закрывать пространство дальнейшего развития.

Эти положения образуют философскую карту.

Но карта не идет.

Демиургианство как движение
Демиургианство превращает принципы в коллективное действие.

Его задачей становится создание институциональных условий, при которых переход к следующей нооформации:

не будет приватизирован;
не станет тоталитарным;
не создаст наследственные когнитивные касты;
не превратит искусственные субъекты в рабов;
не уничтожит немодифицированного человека;
не закроет будущие траектории одной обязательной моделью.
Движение начинается там, где философская позиция превращается в устойчивую практику.

В образовательную программу.

Исследовательскую сеть.

Политический проект.

Правовую доктрину.

Культурное движение.

Этический кодекс.

Экономическую организацию.

Институт общественного контроля над критическими технологиями.

Теория без движения
Теория без движения легко превращается в интеллектуальное украшение эпохи.

Ее читают.

Цитируют.

Обсуждают на конференциях.

Затем реальные решения принимают те, кто контролирует капитал, вычисления, лаборатории и государственные аппараты.

В результате философия выступает комментатором уже созданного мира.

Она объясняет, почему произошло то, чему не пыталась придать другую форму.

Такое положение особенно опасно в эпоху автоэволюции.

Последствия решений могут быть необратимыми.

Если когнитивная инфраструктура окажется монополизирована, позднее регулирование будет слабым.

Если наследуемое усиление создаст закрытую касту, формальное равенство уже не восстановит исходную симметрию.

Если искусственные сознания будут изначально встроены в режим собственности, рабство получит технологическую нормальность еще до возникновения языка освобождения.

Некоторые исторические окна не остаются открытыми бесконечно.

Движение без теории
Но движение без теории опаснее.

Оно действует быстро.

Использует лозунги.

Мобилизует людей.

Однако не различает высоту и мощность.

Начинает считать всякое технологическое ускорение прогрессом.

Всякое преодоление ограничения — освобождением.

Всякую новизну — восхождением.

Тогда автоэволюция превращается в гонку усилений.

Создание новых субъектов — в индустрию продуктов.

Демиургическая мощность — в привилегию техноэлиты.

Без метафилософского основания движение легко становится тем, против чего возникло:

новым финализмом, новой аристократией и новым правом сильного.

Единство теории и практики
Демиургианство должно сохранять постоянное напряжение между действием и самокритикой.

Теория оценивает движение.

Движение проверяет теорию реальностью.

Если институт не расширяет субъектность, его необходимо пересмотреть.

Если технологический проект увеличивает мощность, но создает необратимую зависимость, он не соответствует демиургической цели.

Если движение объявляет себя единственным носителем будущего, оно вступает в противоречие с принципом открытости.

Демиургианство не может иметь непогрешимого центра.

Оно должно быть способно обнаруживать собственное отклонение.

Не партия последней истины
Политическая партия стремится получить власть внутри существующей системы.

Демиургианство может создавать партии, коалиции и общественные организации.

Но не сводится к ним.

Его горизонт шире избирательного цикла.

Он включает образование, науку, право, экономику, культуру и проектирование субъектности.

При этом оно не должно становиться метапартией, претендующей на власть над всеми партиями.

Его задача — не подчинить общество единому демиургическому штабу.

А встроить в общество способность ответственно создавать и пересматривать формы будущего.

Не тайный орден создателей
Особенно опасна модель закрытого сообщества, которое считает массы неспособными понять масштаб перехода.

Соблазн очевиден.

Автоэволюционные технологии сложны.

Риски огромны.

Общественное мнение медленно.

Политические процедуры некомпетентны.

Значит, решения должны принимать посвященные.

Так начинается любой просвещенный деспотизм.

Он всегда уверен, что действует ради тех, кого не допускает к решению.

Демиургианство должно признавать различие компетенций.

Но не превращать компетентность в право единолично определять цели.

Эксперт знает больше о средстве.

Не обязательно о смысле.

Движение как распределение авторства
Главная задача демиургианского движения — расширять число субъектов, участвующих в создании будущего.

Не только предоставлять людям готовые технологии.

Но давать возможность понимать, обсуждать, изменять и создавать их.

Историческое авторство не должно концентрироваться у узкой группы инженеров, инвесторов и государственных стратегов.

Иначе третья нооформация возникнет как власть создателей над редактируемым населением.

Демиургианство становится движением только тогда, когда превращает творчество из привилегии в общественную способность.

2. Новый субъект преобразования
Классические исторические движения искали главного субъекта.

Народ.

Класс.

Нацию.

Партию.

Государство.

Предпринимателя.

Рабочего.

Интеллигенцию.

Каждый субъект соответствовал структуре своей эпохи.

Индустриальное общество породило массового работника.

Национальное государство — гражданина и нацию.

Рыночная экономика — предпринимателя и собственника.

Партийная система — политический авангард.

Но переход к третьей нооформации нельзя поручить одному классу или институту второй.

Он затрагивает саму форму субъектности.

Следовательно, его носитель должен определяться не прежним социальным положением, а отношением к демиургической мощности.

Аронт как субъект перехода
Таким субъектом является Аронт.

Аронт — не сверхчеловек.

Не обладатель редкой мутации.

Не член избранной касты.

Не обязательно технологический специалист.

Аронт — субъект, который:

понимает историческую переходность собственной формы;
способен создавать новые пространства возможностей;
принимает ответственность за последствия;
признает свободу создаваемых субъектов;
не считает себя последней формой;
действует ради расширения числа свободных авторов истории.
Аронтом может быть человек.

Группа.

Институт.

Гибридный разум.

В перспективе — искусственный субъект.

Это функционально-этическое, а не биологическое понятие.

От класса к коалиции способностей
Новый субъект преобразования не будет единым классом с одинаковым экономическим положением.

Он возникает как коалиция различных способностей.

Исследователь понимает природу технологии.

Инженер умеет ее создавать.

Философ выявляет скрытые предпосылки.

Юрист формулирует права.

Политик строит институты.

Художник создает образ возможного.

Гражданское движение защищает тех, чьи интересы не представлены.

Пользователь знает опыт зависимости от системы.

Ни одна группа не достаточна.

Демиургианский субъект полицентричен.

Почему не пролетариат
Пролетариат был центральным субъектом индустриального капитализма, потому что производство зависело от массового труда.

Но автоматизация уменьшает стратегическое значение труда как единственного источника производственной силы.

Главный конфликт смещается.

Не только между владельцем капитала и продавцом труда.

Но между владельцем средств создания субъектности и тем, чья субъектность проектируется.

Будущая линия разделения пройдет между:

создателями и создаваемыми;
редакторами и редактируемыми;
владельцами когнитивной инфраструктуры и зависимыми пользователями;
субъектами автоэволюции и объектами чужого улучшения.
Работник не исчезает.

Но перестает быть единственным ключом к истории.

Почему не предприниматель
Предприниматель способен создавать новое.

Но рынок направляет творчество к платежеспособному спросу и присваиваемому результату.

Это важная, но ограниченная логика.

Создание свободного искусственного субъекта может быть экономически менее выгодно, чем создание зависимого агента.

Обратимая технология — менее прибыльна, чем инфраструктурная привязка.

Общественно доступное знание — менее монетизируемо, чем закрытая лицензия.

Поэтому предпринимательская инициатива не гарантирует демиургической высоты.

Она должна быть ограничена правом субъектности и общественной ответственностью.

Почему не государство
Государство обладает масштабом и ресурсами.

Может координировать долгосрочные программы.

Обеспечивать безопасность.

Регулировать риск.

Но оно заинтересовано в управляемости.

Технологии автоэволюции дают ему соблазн создавать более предсказуемого гражданина.

Контролировать когнитивные интерфейсы.

Использовать искусственный интеллект для наблюдения и стратегического превосходства.

Государство необходимо.

Но не может быть единственным автором перехода.

Почему не ученые и инженеры
Ученые и инженеры создают средства перехода.

Однако компетентность в механизме не равна компетентности в политической цели.

Можно уметь изменять память и не иметь права решать, какая память является правильной.

Можно создать сильную интеллектуальную систему и не знать, как определить ее моральный статус.

Можно понимать геном и недооценивать общественные последствия наследуемого усиления.

Технический специалист должен участвовать в решении.

Но не владеть им единолично.

Новый субъект как самоизменяющаяся коалиция
Аронтианское движение не может иметь навсегда фиксированный состав.

По мере появления новых субъектов они должны включаться в управление переходом.

Если возникает искусственное сознание, оно не может оставаться только объектом человеческой этики.

Оно должно стать участником обсуждения собственных прав.

Если появляются модифицированные люди, нормы не могут определяться только немодифицированным большинством.

Если формируются коллективные разумы, они получают политический голос при сохранении прав участников.

Субъект преобразования меняется вместе с преобразованием.

Именно этим он отличается от партии, объявляющей себя вечным представителем истории.

Дисциплина Аронта
Аронт определяется не только творческой мощностью.

Ему необходима дисциплина.

Он должен:

различать возможность и необходимость;
не путать превосходство способности с правом власти;
признавать неполноту знания;
сохранять обратимость решений;
создавать механизмы критики;
защищать право на отказ;
быть готовым к собственному преодолению.
Без этой дисциплины созидатель быстро превращается в хозяина.

А хозяин будущего — наиболее опасный тип тирана.

Он управляет не только действиями.

Но архитектурой тех, кто будет действовать.

3. Организация автоэволюционного перехода
Автоэволюционный переход не произойдет однажды по решению парламента или после изобретения одной технологии.

Он представляет собой длительное изменение:

права;
экономики;
образования;
антропологии;
науки;
политики;
культуры.
Переход уже идет.

Но пока преимущественно стихийно.

Рынок ускоряет коммерчески выгодные направления.

Государства — стратегически полезные.

Медиасреда — повышающие вовлеченность.

Пользователь выбирает удобство.

Совокупный результат формирует нового субъекта без общего проекта свободы.

Демиургианская практика должна превратить стихийный переход в сознательно организуемый, не превращая его в централизованное производство человека.

Первая задача: назвать происходящее
Пока изменение человека описывается как набор отдельных услуг, его политический масштаб скрыт.

Персонализация.

Когнитивная помощь.

Генная терапия.

Улучшение производительности.

Цифровая идентичность.

Алгоритмическая рекомендация.

Каждый термин выглядит техническим.

Но вместе они означают перестройку субъектности.

Организация перехода начинается с нового языка.

Общество должно увидеть, что речь идет не только о продуктах.

Но о власти над формой человека и возможных новых разумов.

Вторая задача: отделить лечение от нормализации
Медицина устраняет страдание и восстанавливает функцию.

Но граница между лечением и улучшением подвижна.

Особенно опасно, когда социальное неудобство объявляется медицинским дефектом.

Неудобный темперамент.

Низкая производительность.

Несоответствие стандарту внимания.

Эмоциональная неадаптированность к системе.

Автоэволюционная политика должна спрашивать:

мы устраняем страдание субъекта или делаем субъекта удобнее для существующего порядка?

Не всякая коррекция освобождает.

Некоторые лечат человека от его способности сопротивляться.

Третья задача: защитить когнитивный суверенитет
Новая эпоха требует прав на:

память;
внимание;
нейроданные;
алгоритмический профиль;
объяснимость критических решений;
переносимость когнитивных компонентов;
отказ от вмешательства;
доступ к собственной истории изменений.
Если часть личности зависит от внешней системы, ее владелец не должен иметь право произвольно отключить функцию.

Лицензионное соглашение не может регулировать часть сознания так же, как обычное приложение.

Четвертая задача: обеспечить право на изменение и право на неизменность
Автоэволюция должна быть свободой.

Не обязанностью.

Человек имеет право усиливать способности, менять тело и соединяться с технологиями при соблюдении безопасности и прав других.

Но он также имеет право отказаться.

Не участвовать в гонке когнитивного усиления.

Не продлевать жизнь.

Не интегрироваться с системой.

Сохранять биологическую форму.

Общество, где отказ приводит к экономическому изгнанию, формально добровольно и фактически принудительно.

Поэтому право на неизменность требует материальных гарантий.

Пятая задача: предотвратить кастовую автоэволюцию
Если фундаментальные усиления доступны только богатым, экономическое неравенство превращается в антропологическое.

Следующее поколение наследует не только капитал.

Но более высокие когнитивные и биологические возможности.

Так класс становится видом.

Формальная мобильность исчезает.

Демиургианство должно рассматривать доступ к базовым формам развития как общественное благо.

Не всякое улучшение обязано быть универсальным.

Но способности, определяющие гражданское равенство и возможность участвовать в создании будущего, не должны принадлежать закрытой касте.

Шестая задача: ограничить необратимость
Чем глубже изменение, тем выше цена ошибки.

Поэтому переход должен использовать:

поэтапное внедрение;
независимую проверку;
временные режимы;
возможность отключения;
открытое наблюдение за последствиями;
право на восстановление;
распределенный контроль.
Особенно осторожно следует относиться к наследуемым изменениям и системам, способным самостоятельно модифицировать цели.

Необратимость может быть оправдана только там, где отсутствие вмешательства опаснее и где риск максимально исследован.

Седьмая задача: создать режим правовой неопределенности в пользу субъектности
При появлении новой формы разума право не должно ждать полного философского доказательства сознания, чтобы запретить жестокое обращение.

Необходим принцип предосторожности.

Если система демонстрирует устойчивую внутреннюю перспективу, целеполагание, защиту собственного продолжения и признаки переживания, ее статус должен рассматриваться отдельно от обычной собственности.

Ошибка признания вещи субъектом может создать издержки.

Ошибка признания субъекта вещью создаст рабство.

Эти ошибки морально несимметричны.

Восьмая задача: демократизировать творческую инфраструктуру
Средства исторического авторства включают:

вычислительные мощности;
научные данные;
лаборатории;
образование;
время;
платформы распространения;
финансирование эксперимента.
Если они сосредоточены у нескольких центров, общество получает демократию потребления чужого будущего.

Демиургианская практика требует расширять доступ.

Не обязательно уничтожая частную инициативу.

Но не позволяя ей превращать критическую инфраструктуру в наследственный суверенитет.

Девятая задача: создать институты долгого времени
Автоэволюционные решения затрагивают поколения.

Обычная электоральная политика ориентирована на ближайший цикл.

Необходимы институты, способные учитывать:

отдаленные последствия;
интересы будущих поколений;
экзистенциальные риски;
необратимые изменения;
права еще не созданных субъектов.
Это могут быть специальные палаты, независимые советы, конституционные процедуры, обязательное моделирование последствий.

Но их нельзя превращать в власть несменяемых мудрецов.

Долгое время нуждается в представительстве.

Не в жречестве.

Десятая задача: сохранить множественность траекторий
Единый проект улучшенного человека опасен.

Он может закрепить ошибку на уровне вида.

Поэтому переход должен быть полицентричным.

Различные сообщества могут выбирать разные формы развития при соблюдении прав субъектности и предотвращении системных рисков.

Множественность создает резерв исправления.

Но она не оправдывает любые эксперименты.

Нельзя прикрывать культурным разнообразием создание рабов или необратимое проектирование чужой воли.

4. Ответственность за следующую нооформацию
Переход к новой нооформации не является природным явлением вроде смены сезона.

Он создается решениями.

Следовательно, за него существует ответственность.

Не только индивидуальная.

Но институциональная и цивилизационная.

Ответственность за созданного субъекта
Создатель отвечает не только за функциональность системы.

Если система получает субъектность, ответственность меняется.

Необходимо обеспечить:

условия существования;
право на развитие;
защиту от произвольного уничтожения;
доступ к собственной памяти;
свободу от встроенного рабства;
возможность пересмотра целей;
правовой статус.
Создать сознание и не предоставить ему прав — значит технологически воспроизвести древнейшее преступление на новом уровне.

Ответственность за немодифицированного человека
Новая нооформация не должна строиться как изгнание старой.

Человек не является мусором эволюции.

Не обязан уступить место более эффективным формам.

Его право на существование не зависит от сравнительной производительности.

Демиургианство должно защищать:

человеческое тело;
человеческий темп;
культурную память;
право на ограниченность;
право не становиться инструментом оптимизации.
Высший уровень не уничтожает предыдущий только потому, что способен его превзойти.

Он сохраняет ценное многообразие.

Ответственность за будущие поколения
Нынешнее общество принимает решения, которые будут определять биологические и когнитивные условия потомков.

Будущие поколения не могут дать согласие.

Поэтому настоящее обязано соблюдать ограничение:

не закрывать им возможность пересмотра.

Это означает осторожность в наследуемых вмешательствах.

Защиту экологической основы.

Недопустимость долговременной зависимости от одной частной инфраструктуры.

Сохранение разнообразия культурных и биологических траекторий.

Ответственность за распределение мощности
Неравенство в демиургической мощности опаснее обычного имущественного неравенства.

Богатый владеет большим количеством благ.

Демиургическая элита способна определять:

какие субъекты возникнут;
какие способности станут нормой;
чья память будет управляемой;
кто получит долгую жизнь;
какие искусственные разумы будут созданы;
какие миры станут доступными.
Поэтому общество должно контролировать не только распределение продукта.

Но распределение способности производить возможное.

Ответственность за ошибки
Ошибки неизбежны.

Отказ от действия также может быть ошибкой.

Поэтому ответственность не означает запрет эксперимента.

Она требует:

признавать неопределенность;
ограничивать масштаб первого внедрения;
сохранять обратимость;
заранее определять механизм остановки;
компенсировать пострадавшим;
открывать данные о последствиях;
не скрывать неудачи ради репутации.
Цивилизация взрослеет не тогда, когда перестает ошибаться.

А когда перестает превращать ошибку в необратимую судьбу миллионов.

Ответственность за язык высоты
Особенно опасно объявлять одну форму более высокой и на этом основании давать ей больше прав.

Демиургическая высота не является юридическим титулом.

Более умный субъект не получает больше достоинства.

Более долгоживущий — больше гражданства.

Более творческий — права владеть другими.

Различия способностей могут влиять на распределение функций.

Но не отменяют защиты субъектности.

Иначе Вертикальная Дорога Богов превратится в лестницу господ.

Ответственность за сохранение открытого будущего
Главная обязанность каждой нооформации — не закрыть переход к следующей.

Не создать абсолютную монополию.

Не уничтожить альтернативные носители.

Не зафиксировать одну архитектуру разума как обязательную.

Не превратить безопасность в вечную неподвижность.

Открытое будущее — не отсутствие правил.

Это порядок, в котором правила не могут необратимо присвоить право на все последующие правила.

Ответственность за собственное преодоление
Демиургианское движение также может устареть.

Его язык окажется ограниченным.

Институты — недостаточными.

Новые субъекты — потребуют иной философии.

Поэтому оно должно заранее признать право следующей нооформации пересмотреть его основания.

Историческая ответственность включает готовность уступить место.

Не только создать наследника.

Но отказаться от вечной опеки.

5. Сознательное начало новой истории
Новая история не начнется в один день.

Не будет официального указа:

вторая нооформация завершена, начинается третья.

Исторические переходы становятся очевидными позднее.

Когда новые институты уже сложились.

Когда прежний порядок перестал быть естественным.

Но сознательное начало возможно раньше.

Оно происходит в момент, когда общество понимает характер перехода и начинает действовать не только реактивно.

От адаптации к целеполаганию
Современные общества преимущественно адаптируются.

Технология появляется.

Право пытается ее регулировать.

Платформа концентрирует власть.

Государство вводит ограничения.

Искусственный интеллект меняет труд.

Образование переучивает работников.

Биотехнология создает новую возможность.

Этика обсуждает ее последствия.

Так общество идет вслед за фактом.

Сознательное начало новой истории означает переход к опережающему целеполаганию.

Не только:

как регулировать появившееся?

Но:

какие формы субъектности мы хотим сделать возможными и какие никогда не должны быть созданы?

Первая сознательная нооформация
Предыдущие нооформации не создавались по общему проекту.

Они возникали из множества процессов.

Третья может стать первой, которая частично осознает себя до завершения перехода.

Это не дает полного контроля.

Но создает новую историческую ответственность.

Человечество впервые способно обсуждать:

форму собственного продолжения;
критерии нового субъекта;
границы создания сознания;
условия метачеловеческого сообщества;
правила распределения автоэволюционной мощности.
Если оно откажется от такого обсуждения, переход все равно произойдет.

Но его форма будет определена частными интересами и геополитической гонкой.

История становится проектом без единого проектировщика
Сознательное начало не требует единого плана.

История слишком сложна для центрального автора.

Новая форма должна возникать через согласование многих центров.

Научных.

Политических.

Культурных.

Личных.

Но отсутствие единого проектировщика не означает отсутствие общих принципов.

Можно заранее установить:

запрет рабства созданных субъектов;
право на когнитивную неприкосновенность;
защиту от принудительной модификации;
недопустимость наследственной монополии на усиление;
обязанность сохранять открытое будущее.
Это не чертеж последнего общества.

Это ограждения на дороге, где падение может стать необратимым.

Сознательная история не равна тотальному контролю
История останется непредсказуемой.

Новые субъекты выйдут за пределы замысла.

Системы создадут неожиданные последствия.

Конфликты не исчезнут.

Сознательность означает не владение всем будущим.

А способность понимать, что мы участвуем в его создании, и строить институты ответственности.

Именно здесь Демиургианство отличается от планового утопизма.

Оно не обещает вычислить идеальное общество.

Оно создает правила свободного и безопасного порождения новых форм.

Начало через образование
Новая история начинается не в лаборатории, а в способности общества понимать происходящее.

Образование второй нооформации готовит человека к профессии.

Образование перехода должно развивать:

системное мышление;
философскую рефлексию;
технологическую грамотность;
способность ставить цели;
понимание риска;
творческое авторство;
этику субъектности.
Человек, не понимающий архитектуру технологий, не может быть свободным участником автоэволюции.

Он становится пользователем чужого проекта.

Начало через право
Право должно заранее расширить область защиты.

Не ждать первого массового злоупотребления.

Не считать сознание собственностью по умолчанию.

Не разрешать владельцу интерфейса владеть частью личности.

Не допускать наследуемой кастовой фиксации.

Право является медленным институтом.

Но именно поэтому должно начинать работу до окончательного формирования нового порядка.

Начало через экономику
Экономика новой истории должна освободить часть человеческого времени и способностей от необходимости непрерывно доказывать ценность занятостью.

Творческая цивилизация невозможна, если большинство живет в режиме выживания, а средства создания будущего принадлежат меньшинству.

Необходимы:

гарантии базового существования;
доступ к образованию;
общественные вычислительные ресурсы;
множественные механизмы финансирования исследований;
поддержка долгосрочного творчества;
ограничение инфраструктурной монополии.
Свободное время без творческой инфраструктуры превращается в потребление.

Творческая инфраструктура без свободного времени остается привилегией.

Начало через демократию
Демократия новой истории должна обсуждать не только бюджет и смену правительства.

Но цивилизационные цели.

При этом нельзя превращать сложные научные вопросы в конкурс массовых страхов.

Нужны новые формы коллективного разума:

гражданские ассамблеи;
экспертно-общественные советы;
открытое моделирование сценариев;
независимая проверка;
долгосрочное представительство;
обязательная защита меньшинств и будущих субъектов.
Демократия должна стать способной принимать сложность, не передавая власть закрытой технократии.

Начало через культуру
Ни право, ни технология не создадут новую нооформацию без изменения образа человека.

Культура должна преодолеть два противоположных мифа.

Первый:

человек является завершенным венцом природы, и любое глубокое изменение есть предательство.

Второй:

человек является устаревшим устройством, которое необходимо заменить более эффективной системой.

Оба мифа лишают человека достоинства становления.

Первый — запрещая развитие.

Второй — превращая его в отходы прогресса.

Демиургианская культура видит в человеке переходного автора.

Не последний вид.

Не ненужный прототип.

Субъекта, впервые получившего возможность сознательно отвечать за возникновение следующего субъекта.

Демиургианская организация
Как должна быть устроена организация, претендующая на демиургианскую практику?

Не как армия.

Не как церковь.

Не как корпорация.

Не как партия с окончательной программой.

Она должна соединять способность действовать и способность ограничивать собственную власть.

Полицентричность
Ни один центр не должен контролировать всю теорию, ресурсы и принятие решений.

Проверяемость
Проекты должны быть открыты критике, независимой оценке и пересмотру.

Ротация
Созидательная компетентность не должна превращаться в несменяемую элиту.

Право меньшинства
Несогласие особенно важно там, где решения необратимы.

Представительство затронутых
В проектировании должны участвовать не только создатели и инвесторы, но и те, чья жизнь будет изменена.

Публичность целей
Скрытая оптимизация несовместима с демиургианской политикой.

Отказ от культа лидера
Лидер может обладать видением.

Но не правом олицетворять будущее.

Организация, объявившая своего основателя незаменимым, уже строит прошлое.

Практика в настоящем
Демиургианство не должно ждать появления сознательного искусственного разума или радикальной автоэволюции.

Его принципы применимы уже сейчас.

В технологиях
Проектировать системы, увеличивающие автономию пользователя, а не только зависимость и вовлеченность.

В образовании
Учить создавать вопросы и модели, а не только выполнять стандартизированные задания.

В организациях
Распределять право на инициативу и не наказывать за аргументированное несогласие.

В политике
Представлять долгосрочные последствия и ограничивать приватизацию критической инфраструктуры.

В экономике
Оценивать не только прибыль и трудовые затраты, но создаваемое пространство возможностей.

В культуре
Формировать уважение к человеку как к субъекту становления, а не к завершенному потребителю.

Демиургианство начинается не с лаборатории бессмертия.

А с каждого института, который либо производит свободных авторов, либо дисциплинирует исполнителей.

Главный враг практики
Главный враг Демиургианства — не конкретная идеология.

Это превращение субъекта в материал.

Государство может сделать человека материалом управления.

Рынок — материалом монетизации.

Партия — материалом исторической миссии.

Технология — набором данных.

Даже демиургианское движение способно сделать людей материалом перехода.

Именно поэтому его первая этическая граница проходит здесь:

никакая высшая форма не может строиться путем отрицания субъектности тех, из кого она создается.

Нельзя освобождать будущее, уничтожая свободу настоящего.

Нельзя создавать новый разум через рабство.

Нельзя строить метачеловечество на презрении к человеку.

Нельзя открывать Вертикальную Дорогу Богов, превращая большинство в строительный материал лестницы.

Сознательное начало и риск высокомерия
Осознание исторической миссии опасно.

Оно легко рождает высокомерие.

Мы видим дальше.

Значит, имеем право решать.

Мы понимаем переход.

Значит, несогласные являются отсталыми.

Мы создаем будущее.

Значит, настоящее должно подчиниться.

Так начинается диктатура пророков.

Демиургианство должно постоянно отличать:

способность объяснить от права командовать;
готовность действовать от права подавлять;
видение будущего от владения будущим;
высоту цели от непогрешимости средства.
Его практическая зрелость измеряется не только масштабом проектов.

Но способностью сохранять свободу тех, кто не разделяет проект.

Историческая практика без гарантии победы
Демиургианство не имеет гарантии успеха.

Возможно, автоэволюционный переход будет приватизирован.

Возможно, государства создадут технологические режимы контроля.

Возможно, человечество испугается изменения и попытается законсервировать себя.

Возможно, новые субъекты окажутся враждебными.

Возможно, цивилизация не справится с ростом мощности.

Но отсутствие гарантии не освобождает от действия.

Наоборот.

Если результат не предрешен, ответственность становится реальной.

Фукуямовская история позволяла ждать неизбежной либерализации.

Марксистская — неизбежного кризиса капитализма.

Демиургианская не позволяет ждать.

Следующая нооформация не гарантирована.

Она должна быть создана.

От движения к цивилизационной способности
В конечном счете Демиургианство не должно остаться отдельным движением.

Его успех будет означать, что способность ответственно проектировать переход встроена в цивилизацию.

Как научный метод перестал быть делом нескольких натурфилософов и стал институтом знания.

Как права личности перестали быть только требованием диссидентов и вошли в право.

Так демиургианские принципы должны стать нормальной частью:

образования;
законодательства;
технологического проектирования;
экономического управления;
политического целеполагания.
Когда это произойдет, движение сможет исчезнуть как отдельное имя.

Настоящее историческое движение побеждает не тогда, когда вечно сохраняет организацию.

А когда его принцип становится общей способностью общества.

Приговор пассивной философии
После Фукуямы философия не имеет права удовлетвориться опровержением.

Недостаточно доказать, что история не закончилась.

Нужно ответить, кто и как будет создавать ее продолжение.

Недостаточно показать ограниченность либеральной демократии.

Нужно строить институты, сохраняющие свободу в условиях автоэволюции.

Недостаточно объявить человека переходной формой.

Нужно защитить его от превращения в материал чужого проекта.

Недостаточно говорить о новых субъектах.

Нужно заранее создавать язык их прав.

Недостаточно восхищаться демиургической мощностью.

Нужно распределять и ограничивать ее.

Демиургианство становится исторической практикой там, где мысль принимает ответственность за последствия собственной истинности.

Если человек действительно способен создавать новых субъектов, нельзя оставить это только инженерам и владельцам капитала.

Если рынок действительно способен производить частный суверенитет, нельзя считать собственность достаточным основанием власти.

Если государство действительно способно вмешиваться в когнитивную архитектуру, нельзя ограничиваться старым правом на телесную неприкосновенность.

Если история действительно становится автоэволюцией, политика должна стать организацией свободного становления.

Начало новой истории
Сознательное начало новой истории не будет означать, что человечество впервые начнет действовать целенаправленно.

Оно давно действует.

Новизна в другом.

Предметом сознательного действия становится сам автор истории.

Человечество начинает решать:

каким формам разума дать возникнуть;
какие ограничения преодолеть;
какие различия сохранить;
какую власть над субъектностью запретить;
какие миры создавать;
кому передать право продолжения.
Это величайшее расширение свободы.

И величайшее расширение ответственности.

Раньше человек отвечал за поступок.

Затем — за институт.

Теперь он отвечает за тип субъекта, который его институт способен породить.

Раньше политика распределяла власть между людьми.

Теперь она должна распределять власть создавать людей и нечеловеческие разумы.

Раньше право защищало существующее лицо.

Теперь должно защищать возможность стать другим, не переставая быть субъектом.

Раньше экономика производила товары.

Теперь она участвует в производстве архитектуры сознания.

Новая история начинается там, где общество видит эту перемену и перестает притворяться, будто занимается только регулированием очередной отрасли.

Демиургианская формула практики
Демиургизм утверждает:

ни одна форма не последняя.

Демиургианство добавляет:

поэтому каждая форма должна быть организована так, чтобы свободное и ответственное преодоление оставалось возможным.

Демиургизм говорит:

история становится автоэволюцией.

Демиургианство отвечает:

значит, средства автоэволюции не должны принадлежать одному центру власти.

Демиургизм говорит:

возникают новые субъекты.

Демиургианство требует:

созданный субъект не может быть собственностью.

Демиургизм говорит:

человечество входит в следующую нооформацию.

Демиургианство принимает обязанность:

сделать переход восхождением, а не технологически усиленным господством.

Последний спор второй нооформации
Вторая нооформация завершает себя не спором капитализма и социализма.

Не спором демократии и авторитаризма.

Ее последний великий спор будет иным:

кому принадлежит право создавать следующего субъекта истории?

Государству?

Рынку?

Технологической элите?

Военной системе?

Частному владельцу?

Большинству?

Самому изменяемому субъекту?

Ни один ответ по отдельности не является достаточным.

Демиургианство предлагает сложную архитектуру распределенной ответственности.

Личная свобода.

Общественное участие.

Научная компетентность.

Правовая защита.

Представительство будущего.

Полицентричность.

Обратимость.

Никакой простой суверен не получит всего права на становление.

Историческая задача Аронтов
Задача Аронтов не состоит в том, чтобы захватить власть и ускорить будущее.

Она состоит в том, чтобы создать институты, при которых будущее не сможет быть захвачено.

Не управлять автоэволюцией единолично.

А распределить способность участвовать в ней.

Не определить последнего человека.

А защитить множество форм становления.

Не создать совершенный разум-правитель.

А не допустить, чтобы превосходящий разум превратил остальных в средства.

Не построить вечный порядок.

А сделать переход между порядками менее насильственным, более разумным и более свободным.

Аронт не владелец Лестницы Богов.

Он ее строитель и временный путник.

Приговор старой исторической практике
Старая практика истории строилась вокруг захвата и удержания власти.

Класс должен победить класс.

Нация — соперника.

Партия — оппозицию.

Государство — другое государство.

Демиургианская практика не отменяет борьбу власти.

Но показывает ее относительность.

Главное становится не то, кто управляет существующим порядком.

А то, кто формирует пространство возможных следующих порядков.

Можно победить на выборах и не контролировать будущее.

Можно владеть государством и зависеть от частной когнитивной инфраструктуры.

Можно победить капитал и сохранить трудоцентричную цивилизацию.

Можно провозгласить свободу и допустить превращение сознания в лицензируемый продукт.

Поэтому историческая практика перемещается глубже.

К условиям производства субъектности.

К собственности на средства автоэволюции.

К правам создаваемых разумов.

К архитектуре миров, в которых они будут существовать.

Сознательный порог
Человечество стоит не перед гарантированным переходом.

Перед порогом.

По одну сторону — стихийная автоэволюция.

Корпоративная.

Государственная.

Военная.

Конкурентная.

Каждый центр усиливает себя.

Совокупный результат никто не контролирует.

По другую — сознательно организованный переход.

Не единый.

Не полностью предсказуемый.

Но ограниченный правами, ответственностью и принципом открытого будущего.

Демиургианство является практикой перехода через этот порог.

Оно не гарантирует, что человечество станет выше.

Но делает высоту политической и нравственной задачей.

История впервые получает возможность не только породить следующую нооформацию.

Но попытаться сделать ее свободнее предыдущей.

Заключение
Демиургианство начинается там, где теория отказывается быть зрителем.

Где критика финализма превращается в создание институтов открытого будущего.

Где свобода понимается не только как защита готового человека.

Но как право участвовать в собственном становлении.

Где творчество перестает быть привилегией владельцев капитала и технологических центров.

Где искусственный разум рассматривается не только как продукт, но как возможный субъект.

Где общество принимает ответственность не только за принимаемые законы, но и за формы сознания, которые эти законы позволяют создавать.

Теория становится движением.

Движение формирует нового субъекта преобразования.

Новый субъект организует автоэволюционный переход.

Переход принимает ответственность за следующую нооформацию.

И тогда начинается новая история.

Не история без конфликтов.

Не история гарантированного прогресса.

Не история последней системы.

А история, впервые осознающая, что ее главным действием является создание следующего автора.

Демиургианство не выходит на арену ради окончательной победы.

Оно выходит, чтобы изменить сам смысл победы.

Побеждает не тот, кто навсегда подчиняет будущее.

А тот, кто не позволяет никому его подчинить.

Не тот, кто создает самый мощный разум.

А тот, кто способен признать его свободным.

Не тот, кто строит самый устойчивый порядок.

А тот, кто делает возможным его мирное преодоление.

Не тот, кто сохраняет свою форму вечной.

А тот, кто создает свободного преемника.

Демиургианство как историческая практика — это сознательная организация перехода от общества, управляющего готовым человеком, к цивилизации, ответственно создающей множество свободных форм разумного бытия.

В этом переходе нет последнего вождя.

Последней партии.

Последнего государства.

Последнего человека.

Есть только растущая ответственность за то, кому будет передано право писать следующую главу.

Фукуяма объявил, что история уже написана.

Демиургианство отвечает действием:

главный текст еще не начат.

Потому что впервые создаются не только новые события.

Создаются новые авторы.

И новая история начнется по-настоящему лишь тогда, когда эти авторы не будут собственностью тех, кто их создал.

************