Никогда не жили лучше

Вот давеча сосед мой, Иван Петрович, сидит на кухне. В телефон смотрит. Смотрит-смотрит. Крякнул.
— Ты, — говорит, — видал?
— Чего, — говорю, — не видал?
— Зубец, — говорит, — заявил.
Я, признаться, сначала подумал — укусил кто-то. Но нет. Как выяснилось — Зубец это фамилия. Директор Центра исследований социальной экономики. Вот так вот — не просто директор, а директор Центра. И не просто экономики, а социальной. Солидный такой дядька, надо полагать. В костюме. И в очках. Уж он-то знает.
— И чего Зубец? — спрашиваю.
— Зубец, — говорит Иван Петрович торжественно, — заявил, что россияне никогда не жили лучше, чем сейчас. Никогда. Исторический максимум, можно сказать.
— Ну, — говорю, — раз Зубец сказал — значит так и есть. Человек исследует. Профессионально. Со всей научной строгостью.
— И Росстат, — говорит Иван Петрович, — подтверждает. Покупательная способность — на одном из самых высоких уровней. Растёт! Снижение, говорят, только по нескольким категориям товаров.
— По каким? — спрашиваю.
— Не уточняется, — говорит он.
Помолчали. Осмыслили.
— Пойду, — говорит Иван Петрович, — проверю.
И надел шапку. С достоинством так надел. Как человек, у которого высокая покупательная способность. А куда пошёл-то? Знамо дело — в магазин. Там все графики сходятся. Или расходятся. Это уж как повезёт.
Через час возвращается. В руке авоська. В авоське — пакет гречки. И больше ничего. Вот тебе и покупательная способность — в одном пакете уместилась. Скромно так. По-научному.
— Ну как, — говорю, — высокий уровень?
— Высокий, — говорит. — Выше некуда.
Сел. Помолчал. Потом докладывает деловито, как с собрания.
— Прихожу к мясному. Колбаса есть. Докторская, как положено. Беру, смотрю ценник…
— И?
— И кладу обратно. Спокойно так кладу. Без нервов. Постоял, полюбовался и пошёл дальше. Как в музее, знаешь. Экспонат.
— К сыру заходил?
— Заходил. Сыр стоит. Красивый. Но я подумал — у меня всё-таки покупательная способность, не надо её расстраивать.
— А яйца?
Иван Петрович посмотрел на меня с таким выражением, будто я спросил что-то неловкое на похоронах.
— Яйца, — говорит тихо, — по нескольким категориям товаров.
— В смысле?
— Ну, Росстат же объяснил. Снижение, говорит, только по нескольким категориям. Вот яйца — это, видать, не в той категории. И масло — не в той. И молоко. И хлеб. В общем, несколько категорий оказалось — знаешь — довольно много. Почти всё, что я хотел купить, не попало в эти несколько. По которым снижение. Наука, видать. Не поспоришь.
Тут он авоську на стол поставил. Я заглянул. Гречка.
— Гречка-то хоть почём? — спрашиваю осторожно.
— Гречка держится, — говорит Иван Петрович с уважением. — Она, видать, в Росстат не попала. Или Зубец про неё не знает. Не исследовал ещё.
И смотрит на пакет. С нежностью прямо смотрит.
Потом взял телефон, нашёл ту самую новость. Читает вслух:
— «Россияне никогда не жили лучше, чем сейчас»…
Читает. На гречку смотрит. Опять читает. Опять на гречку.
Потом говорит — задумчиво так, философски:
— Слушай, а вдруг он прав?
— Это как?
— Ну, — говорит Иван Петрович, — может, раньше было хуже? Может, тогда и гречки не было? Может, я не помню просто?
Я промолчал. Потому что возражать как-то неловко. Человек нашёл утешение в гречке — пусть.
— Знаешь, — говорит он потом, — что меня удивляет?
— Что?
— Зубец этот. Директор. В костюме, в очках — он же, наверное, тоже в магазин ходит. Или… — тут Иван Петрович задумался надолго, — или не сам ходит?
— Ну, — говорю, — наверное, не сам.
— Вот! — говорит он радостно, будто наконец всё понял. — Вот в этом и есть вся социальная экономика! Одни исследуют покупательную способность. Другие её покупают. Первым — высокий уровень. Вторым — гречка.
И поставил чайник. Торжественно так поставил. Как точку.
Директор Центра исследований социальной экономики Зубец в это время, надо полагать, сидел в кабинете. В костюме. В очках. Изучал графики.
Покупательная способность на графике уверенно шла вверх. Красивая такая линия. Научная.
Гречка в график не поместилась.
Мелкая, видать.
Для науки несущественная.
Всё было в полном порядке.

#АндрейКолмаков