Зелёная тетрадь N25. 4

— Серьёзно? Почему же ушли?
Он отпил сок, поставил стакан, и вдруг его детское, улыбчивое лицо на миг стало другим — усталым, почти печальным.
— Потому, что однажды оперировал мальчика. Аппендицит. Пустяк. А у него оказалась аллергия на новокаин, впервые выявленная, но реакция организма была молниеносной. Отёк Квинке. Он сипел, дыхание шумное со свистом. Мощный ларингоспазм. Гормоны вёдрами внутривенно. Не помогло. Реанимация безуспешна. Я понимал, что всё, что я знаю, — бесполезно. А потом пришёл его отец. Не орал, не обвинял. Спросил: «Доктор, вы всё сделали, что могли?» И я… я не смог ответить «да». Потому что мог бы подстраховаться, мог бы… — Феликс махнул рукой, и маска вернулась на место. — В общем, я понял, что не выдержу, если каждый раз буду спрашивать себя: «Всё ли?». В страховой медицине всё проще. Есть алгоритм. Есть договор. Есть предел ответственности. Он обозначен суммой в договоре. Это… гигиенично. Вы меня понимаете?

Регина понимала. Слишком хорошо понимала. Он не просто предлагал ей работу. Он предлагал убежище от собственной совести. И в этом было страшное признание.

Регина сложила в файл чеки: компьютер Серёже, посудомоечная машина, тот самый электрочайник, что выключается сам... Приличная пачка. Эти квитанции — не просто покупки, а кирпичики её новой жизни. Каждая вещь отдавала кусочком души, растраченной на двух работах, но впервые в жизни она строила дом, где хозяйкой была только она. «Осталось ещё совсем немножечко скопить для обмена маминой коммуналки и потом уйду», — Регина раз за разом откладывала подачу заявления об увольнении из страховой компании.

— Регина Витальевна, спасибо Вам. Отец поправляется. Это ваша заслуга, — Алексей Игоревич говорил тихо, но очень чётко. — Всем казалось, что это конец. Диагноз неутешительный. Рак головки поджелудочной железы. Но Вы не отмахнулись, нашли несоответствие в снимках. На операции оказался обычный камень в протоке. Из-за него всё и было. Спасибо, что дали отцу шанс, — он протянул конверт. — Примите, пожалуйста. От всей нашей семьи.

В конверте лежало 500 долларов... Она держала в руках конверт и думала не о деньгах, а о спасённой жизни. Эта сумма была не взяткой, а признанием её профессионального дара. Впервые в жизни её труд оценили не по тарифной сетке, а по реальной ценности.
Прошло 3 года. Евроремонт, пластиковые окна, новая мебель... Иногда она просыпалась ночью и не узнавала собственную квартиру. Казалось, это не её жизнь, а чья-то чужая. Теперь она может говорить «нет» и не бояться последствий. Она перевезла маму в новую двухкомнатную квартиру.