В прокрустовом ложе. Глава 106. Бузотер

С утра нас распределили по объектам вместе с личным составом рот, в которых мы проходим стажировку. Наша рота сдает квартиры в одной из новостроек в 5-м микрорайоне Ленинска жильцам.
Мне доверили сдавать трехкомнатную квартиру подполковнику-ракетчику. Он оказался таким дотошным, что даже противно.
– Товарищ сержант, посмотрите, здесь вот на кухонной двери краска отлущилась.
Действительно, в одном месте отвалился кусочек краски размером в четверть однокопеечной монеты.
– Сейчас подкрасим.
– Нет, нет, вы уж, пожалуйста, замените дверь.
Как вам? И так везде – все ему не то, и все ему не так. Еле-еле сдав ему эту квартиру, я решил смыться со стройки. С собой я забрал еще Вовку Еременко, и мы пошли с ним на почтамт.
Перед тем, как выйти в город, не подумали и вышли в военной форме одежды. Жара плюс шестьдесят градусов, а мы в фуражках. Соответственно идем и потом умываемся. Когда надоело поминутно пот с лица стирать, взяли фуражки под мышки.
Только стоило нам снять головные уборы, как откуда-то из-за деревьев появился майор-ракетчик. Видно, что он торопится, но при всей его спешке он все-таки остановился и остановил нас.
– Товарищи курсанты! Ну-ка подойдите ко мне, – сразу крикнул он нам.
– Товарищ майор, по вашему приказанию прибыли, – доложились мы.
– А почему вы послали меня? – строго спрашивает майор с явным отеческим укором. В глазах его мягкая грусть.
– Куда? – не понял Вова и даже растеряно оглянулся на меня, стараясь припомнить то, чего на самом деле вовсе не было и, соответственно, помнить мы не можем.
– Когда?  – наивно выразил свое удивление и я.
– На хрен! Вот куда, – возмущается майор-ракетчик. Он как бы даже удивлен необходимостью объяснять такие простые и очевидные ему вещи.
– Неправда, товарищ майор, – сдержанно, но упрямо оправдываемся мы, – вы ошибаетесь, никуда мы вас не посылали, а уж тем более на хрен!
– Не издевайтесь, товарищи курсанты, – веско говорит майор, и уточняет, – вы мне воинскую честь отдали?
– Никак нет, – честно признаем мы, – не отдали.
– Ну, вот и считайте, что послали меня на хрен, – разъясняет нам майор, и, не моргая, смотрит на нас. – Это, то же самое, – не дав нам опомниться, категорически заявил майор.
Я с недоверием и интересом посмотрел на майора.
– А, ну если так, тогда конечно, – Вовка улыбается. Почему-то, он весьма легкомысленно, то есть без должной серьезности отнесся к словам старшего офицера.
– Ладно, на первый раз прощаю, – словно забыв о своем гневе, говорит ракетчик. – На первый раз делаю вам замечание, надеюсь, что этого будет достаточно. Идите.
– Есть! – придаю я невинное выражение своему лицу.
И мы с Володей поспешили прочь, радуясь тому, что эта волнующая история окончилась, пока майор не взял и не передумал.
– Вот…, – начал, было, Вовка, но я не дал ему договорить.
– Прикуси свой язык, – отрывисто бросил я, – и вообще – поменьше разговоров, больше внимания, а то еще на кого-нибудь нарвемся!
По возвращению с переговоров, в части мы застали Литина, который взахлеб рассказывал о том, что они с Ромой уже успели познакомиться с классными девочками. И девочки эти, якобы, угощали их вином и пивом.
– Что, – хмуро говорит Миша, – девчонки такие страшные, что сами наливают?
– Чего это Миша такой недовольный? – заметил я.
– Я тебе расскажу, – с заговорщицким видом прошептал КорС, – только чтобы Мишка не слышал. Я ему резиновую змею и паука в постель подложил. Он снял простыню и очень испугался. До сих пор вон успокоиться не может. Разошелся, блин, как холодный самовар. Только ты не проговорись, что это я ему подложил. Обещаешь?
В части делать было решительно нечего, и я отправился на Сырдарью. Во всяком случае, возле воды не так жарко, как в помещении. Я вернулся с речки, где купался полдня, а Кальницкий, увидев меня, улыбаясь, сообщил:
– Тут без тебя буза, командир, а тебя вечно, когда ты нужен, нет на рабочем месте.
– Что еще случилось? – стал я вникать в обстановку. – Кто бузит?
– Я, – с готовностью отозвался Лис. – Я требую надбавки!
– За что? – с сомнением спрашиваю я, хотя нутром уже чую, что ничего серьезного не предвидится.
– За вредность! За тяжелые климатические условия; за то, что живу в пустынных и безводных районах, на открытом воздухе и в не отапливаемых помещениях!
– Ишь ты, привилегии ему подавай! А за то, что в Гренландии лежат вечные льды тебе не добавить?
– А еще: суточные, квартальные и проездные хочу! – не унимается Лис.
– Ну, все, все. Я все понял – ты изучал ЕНИР (единые нормы и расценки), молодец. А на счет добавки забудь, ты ведь не в командировку едешь, а к бабе идешь. Можешь, кстати, съесть мой обед, силы тебе понадобятся! И не вздумайте мне мешать спать! И никакого тут дыма коромыслом! Я мечтаю выспаться, ибо не в своей тарелке! Да, Лис, на счет проживания в отапливаемом помещении персонально для тебя можно и подумать! Я сегодня же займусь этим вопросом и, поверь, сделаю все, что в моих силах! Ты же меня знаешь!
Однако такая перспектива Лиса отчего-то совсем не радует, он успокаивается и оставляет меня в покое. Я с чувством выполненного долга (все-таки буза прекратилась, и это моя заслуга), ложусь спать. Меня разбудил на ужин КорС. Он рад, что нарушил мой сон.
– Просыпайся, Симона, – сильно тормошит он меня за плечо. – Просыпайся, пришло время принять снотворное!
– Серега, а чего у тебя глаза такие красные? Или мне это со сна мерещится?
– В город я выходил, а там такой ветродуй! Вот теперь все глаза горят и слезятся от песка.
– Как, сразу все восемь? – зевая, спрашиваю я.
– Ах, ты так? – вскричал Королев и схватил свою подушку. – Насмехаться надо мной? Ну, хватит! Я требую немедленной сатисфакции! Сейчас мы расставим все точки над «ё!»
Я тоже, вскочив с кровати, схватил свою подушку. Сергей замахнулся, но я уклонился. А вот Королеву повезло меньше, он как раз делал шаг в мою сторону, когда я его ударил подушкой прямо в лицо. КорС рухнул на пол, как подкошенный. Я замер на мгновение, не зная, что и подумать.
– Чего это с ним? – растерянно спросил я. – От страха, что ли, умер?
– Зверь ты, Толик, однако, – осуждающе покачал головой Лис. – Эти подушки ведь практически каменные.
Подушки были ватные и сильно сбившиеся. Дима даже в шутку называл их кожаными, а я сам еще в день приезда шутил, что от таких подушек на голове будут мозоли.
– В лучшем случае – сотрясение головного мозга, – констатирует Лис. – Это как минимум, если ему повезло. Но везучесть Королева вызывает у меня серьезные сомнения.
– Это Толик со сна не сообразил, – вступился за меня Миша.
– Очень может быть, что теперь КорС станет, как бы это мягче сказать? Станет умственно ленив, – ехидничает Лис, хотя его ехидство, по-моему, не очень уместно в данном случае. 
Застонал и зашевелился КорС, затем он с трудом сел на полу. Взгляд у него безумный. Королев, и так особой красотой не отличается, а сейчас так и вовсе выглядит ужасно.
– КорС, это тот самый я, – улыбнулся я, – ты вообще как?
– Симона, я не в претензии, – сказал он, обхватив голову руками. – Сам виноват. Не подумал, что это не подушки, а куски камней. Е-мае, как больно.
Он опускает руки, берет из рук Лиса стакан с водой и жадно пьет. Все смотрят на Королева сочувственно.
– Счет пока 1:0. Продолжите в училище, – шутит Миша, – во всяком случае, там подушки нормальные, перьевые.
– Теперь даже и не знаю, – сокрушенно кивнул головой Королев и тут же скривился от приступа боли, и снова схватился за голову, – Симона и перьевой подушкой убить может, особенно, если захочет этого.
– О! – восхищенно комментирует его слова Миша. – А ты, оказывается, не так уж и безнадежен! Ты учишься буквально на глазах!
– Я прямо польщен, – кривится от боли КорС.
– Сергей, – участливо говорит Саркис, который сейчас находится у нас, – ты голову на сквозняк положи, легче будет.
Королев попытался рассмеяться, но тут, же снова скривился от боли. Аппетит к нему вернулся только через день, а интерес к прочим нехитрым курсантским радостям, еще позже.
Стоит, пожалуй, упомянуть еще о том, что злые языки потом грешили, что я специально Сергея так ударил, но я на самом деле со сна не сообразил, что такой подушкой бить по голове нельзя. Даже въедливого и не всегда приятного КорСа.
Шли мы с Петькой Захаровым по городу Ленинску, изнывая под знойным, слепящим южным солнцем, и неожиданно увидели верблюда, привязанного к забору.
– На аллаха надейся, а верблюда привязывай, – блеснул я знанием арабской пословицы.
– Не умничай, – бросил Зона и добавил: – Давай, на него поближе посмотрим, я еще вот так, а не по телевизору, живого верблюда не видел.
Верблюд привязан в тени нескольких пирамидальных тополей. Как же все-таки приятно освежает тень! Правда, рядом с верблюдом свежий воздух совсем не ощущается, так как верблюд давно не мыт. А, может, они и мытые пахнут так же нехорошо?
– Чего там на него смотреть, верблюд он и есть верблюд, – сказал я и пожал в недоумении плечами.
Петька по-хозяйски обошел вокруг верблюда, похлопал того и по горбу, и по морде, а потом еще и выдохнул верблюду в морду сигаретный дым. Верблюд тоже в долгу не остался и моментально плюнул в Петьку, причем без промаха. На белоснежной рубашке растеклось омерзительное пятно сочно-зеленого цвета.
Надо же, а я-то был уверен, что верблюды плюют белой пеной, как в фильме «Джентльмены удачи». Полдня Зона стирал в Сырдарье свою рубашку, но она так и оставалась зеленой.
– Да брось ты эти сопли, и охота тебе с ними возиться? – не выдержал я, так как ждать окончание стирки мне уже порядком поднадоело.
– Это не сопли, – взвился Зона, – это трава пережеванная.
Я не выдержал и с насмешкой в голосе пропел.
– Восток дело тонкое, Петруха.
     Восток, как капризная старуха.
     Товарищ Сухов, мимо вас не пролетит и муха!
  Однако, перехватив недобрый Петькин взгляд, я не стал развивать тему дальше, чтобы еще больше не огорчить незадачливого Зону. К обеду он все-таки и сам пришел к выводу, что рубашка испорчена окончательно, и выбросил ее.
По Ленинску ему пришлось идти с голым торсом, прячась в тени домов. На голове его красуется нелепая кепка с прозрачным козырьком зеленого цвета, что делает Вовку еще смешнее.
Когда мы вернулись в часть, ко мне сразу подошел Саркис, который, оказывается, прождал меня уже два часа.
– Симона, выручай! – сразу бросился он ко мне, как к родному. – Хочу, очень хочу с одной женщиной познакомиться, помоги!
– Мне не совсем понятно, с каких это пор тебе в этом деле помощь нужна?
– Нет, ты только послушай! Она всегда ходит вместе с подругой. Ходят парой. Надо эту «пару» разбить. Ну, так как, поможешь?
– А к другим пацанам почему не обратился? – поинтересовался я, кивнув в сторону наших курсантов.
– Другие не чета тебе, они только болтать и хвастать горазды, а мне нужно реально «пару» разбить, – как будто даже удивляясь моим словам, отвечает Саркис. – А к Мише я с такой просьбой подойти не могу.
Всем известно, что Миша Мирзояна откровенно недолюбливает, так что разговор у них, действительно, вряд ли получится. 
– Нет, Саркис, – огорчил я приятеля, – у меня есть невеста. Я на других женщин ни смотреть, ни думать о них не хочу, не то, что знакомиться с ними.
– Брось, Толик, – чуть не плачет Саркис, и не обращает на мои слова никакого внимания, – мы твоей невесте ничего говорить не станем! Выручай, а?
– Нет, – снова отказал я. – Все, что я могу для тебя сделать, это поговорить с Мишей. Думаю, что, по крайней мере, он меня выслушает.
Понимая, что, поскольку отказываться от знакомства с понравившейся женщиной он не хочет, а, значит, другого выхода все равно не остается, Саркис согласился. И я отозвал Мишу в сторону.
– А вторая женщина хоть симпатичная? – лукаво улыбнулся Миша, выслушав меня.
– Иди ты! Стал бы я тебе предлагать, – серьезно отвечает Саркис.
– Ну, показывай, – принял Миша решение.
Мы втроем вышли в город и стали ждать, пока понравившаяся Саркису женщина с подругой не выйдут с работы. Работают они в нашей же воинской части. Женщина Саркиса была на вид лет на 20 старше его, но я ничего не сказал.
Ее подруга выглядит лет на двадцать пять. Это была худенькая, симпатичная шатенка.
– Тебе повезло, – промурлыкал Миша, обращаясь к Саркису, – иду на таран!
«Крепость» против Мишиного натиска продержалась недолго. Вечером Миша сказал, что его шатенку зовут Ларисой. Мы как раз смотрим по телевизору финал III Всесоюзного телевизионного конкурса молодых исполнителей «Юрмала-88», поэтому на Мишины слова я особого внимания не обратил.
Может, он и собирался еще что-то сказать, но передумал. Звучит песня:
– Осторожно! Двери закрываются! 
     Слышен голос металлический…
– Кто такой? Почему не знаю? – полюбопытствовал КорС, вернувшийся из умывальника.
– Александр Малинин какой-то, – тут же ответил Лис, – победитель песенного фестиваля в Юрмале. Что, понравился?
– Не совсем, – скривился Королев, – мне кажется, что ему с таким голосом романсы петь нужно, а не эту белиберду.
Тут раскрылась дверь, и к нам заглянул Юлька. Он оглянулся назад и радостно позвал кого-то:
– Наконец-то нашел, здесь они все! Заваливай! – и уже обращаясь к нам, добавил: – Я подергал все кабинеты, пока вас нашел!
– Вон оно, в чем дело! А я, было, решил, что это землетрясение, – шутит Лис. – А, оказывается, это ты кабинеты дергаешь! Кстати, научишь меня?
– Чему? – удивленно смотрит Юлька на Лиса.
– Как кабинеты дергать, чему же еще? – пришла очередь «удивиться» Лису.
Тут к нам стали заходить курсанты первого отделения, которые пожаловали к нам в гости. Вечер теперь предстоит долгий – чаепитие и обмен впечатлениями о стажировке. Но я ошибся, о чае, за исключением меня, никто так и не вспомнил. Всех больше устраивает водка.
– Симона, ты что, и в самом деле не будешь с нами пить? – возмущается «замок». – Но это, же полнейшее пренебрежение правилами! Впрочем, ты сам сплошное нарушение и отклонение от правил, – махнул он рукой, смирившись с мыслью о том, что пить я с ними не стану.
– И правда, Толик, – шутит Миша, заедая первую рюмку соленым огурцом, – неужели тебе не противно смотреть на наши пьяные рожи, и слушать наши такие же пьяные речи? Ну, мужики, нельзя же так долго играть в молчанку? Наливайте и говорите уже какой-нибудь тост!
Лис тут же с готовностью и нескрываем удовольствием бросился наливать по второй.
– Слушай, Симона, – шутит «замок», – все равно ведь зря сидишь. То есть просиживаешь. В смысле, зря простаиваешь! Может, ты приготовишь нам чего-нибудь на закуску? Ты сам готовить есть умеешь?
– Сам есть умею, – отшучиваюсь я, – а готовить нет!
– Вот так и знал, – притворно вздыхает «замок», – что нам еще и самим придется готовить себе закусь! А еще турист называется! Кто со мной чистить картошку? Хочу жареной картошки.
– Давайте лучше пить чай, – шучу я, точно зная, что кроме меня его пить больше никто не станет.
– Ну, нет уж, – вскричал «замок», – давайте пить то, что пили!
Как я и предполагал, все горячо поддержали его предложение, так что чай я пил один, так сказать, в гордом одиночестве. Зато на конфеты и пирожные никаких конкурентов у меня не было.
Напились ребята сильно, хотя и знали, что на следующий день нам предстоит ехать на экскурсию.