Обманутые Крымом. Глава 17. Членство

Вот и пришел светлый день, когда меня должны принять в члены КПСС. Ротный предупредил меня, чтобы сегодня на заседании партийной комиссии училища я обошелся без своих фокусов и шуточек.
Серьезные дяди сидят с просветленными лицами и готовятся задавать мне разные каверзные вопросы. Ну а пока мой командир роты характеризует меня перед партийной комиссией училища.
– Сержант Иванов, 21 год. Член Всесоюзного Ленинского Коммунистического союза молодежи с февраля 1981 года. Образование – неоконченное высшее. Товарищ Иванов является командиром отделения. За время учебы в Симферопольском ВВПСУ зарекомендовал себя требовательным командиром, хорошим товарищем. Холост. Учится хорошо, хотя и ниже своих возможностей. Физически развит хорошо, нормы военно-спортивного комплекса выполняет на отлично. Занимается боксом.
– Товарищ Иванов, – шумно удивляется зам начпо (заместитель начальника политотдела), – а разве вы еще занимаетесь боксом?
– На улицах он занимается, – добродушно заметил комбат.
– Уличные драки? – понимающе кивает зам начпо. – Так вы, товарищ Иванов, значит, кандидат в мастера спорта по уличным дракам?
Члены партийной комиссии сдержанно смеются. Уловив, откуда ветер дует, ротный весело отвечает вместо меня.
– Никак нет, товарищ подполковник. Это он в боксе был кандидатом в мастера спорта, а на улице он мастер спорта международного класса!
– И это правильно, – дружелюбно улыбается зам начпо. – Офицер должен быть сильным и уметь постоять за себя и за других! Пожалуйста, продолжайте, товарищ майор.
  – Командирский голос развит хорошо, команды подаются товарищем Ивановым громко и разборчиво. У него хорошо развиты любовь к Родине и ненависть к врагам социализма. С детства товарищ Иванов мечтал посвятить свою жизнь службе Родине в рядах Советской армии. Ближайшая жизненная цель, которую он ставит перед собой – вступление в ряды Коммунистической партии Советского Союза. Товарищ Иванов много читает, причем не только программные литературные произведения, но и произведения малоизвестных авторов, любит стихи. Часто посещает театры, причем в свое личное время.   
– Достаточно, товарищ майор. Все понятно. Какие будут вопросы к товарищу Иванову?
Я четко ответил на вопросы об Уставе и Программе партии, рассказал о своей скромной биографии, успеваемости и спортивных достижениях, но им все мало.
– Первый раз такое вижу, – вдруг вскричал заместитель начальника политотдела. – Сержант Иванов проходил в кандидатах в члены партии 17 месяцев! Это, мягко говоря, большая редкость. На моей памяти это вообще первый раз! Да его исключать нужно из кандидатов в члены партии и отчислять из училища!
КорС тоже откровенно говорил, что меня ждет именно такая перспектива, и по-другому быть просто не может. Меня охватило чувство полной беспомощности и от этого нового чувства мне стало не по себе.
Краем глаза я посмотрел на ротного. Он ободряюще подмигнул мне, всем своим видом словно говоря: «Не вижу причин для беспокойства!»
– Так может, это не его вина, а наша с вами недоработка? – вступается за меня начальник политотдела училища. – Учится он хорошо, и сержант хороший, отделение его лучшее в роте и одно из лучших в батальоне.
– Товарищ Иванов, – попросил начпо, – покажите нам свою карточку для замечаний. М-да. Что это у вас здесь такое? «Читал художественную литературу на занятиях по правилам дорожного движения». Нехорошо.
– Товарищ полковник, – просит слова командир роты. – Так ведь это было три года назад! Сколько за это время воды утекло! Он уже изменился в лучшую сторону! Рекомендации у него просто отменные.
– Почитаем дальше. Так-с. Теперь самое непонятное. «Спал голым».
Брови полковника удивленно поползли вверх. Члены партийной комиссии прыснули от смеха, а начальник политотдела протер неожиданно запотевшие очки. Изумление его было неподдельным.
– Товарищ Иванов, – с некоторым недоумением спросил полковник, – а вот интересно, с кем это вы спали голый?
– Сам, товарищ полковник, – отвечаю я. 
– А смысл? Да не смейтесь вы так, товарищи офицеры, – в голосе начальника политотдела проскользнули нотки недовольства. – Я с вашего позволения дочитаю. «Спал голым, находясь в суточном наряде по роте». Вот теперь понятно. Комфорт любите, товарищ Иванов?
– Так точно, товарищ полковник! Люблю!
Офицеры снова прыснули, но начпо одарил их таким грозным взглядом, что смешки тут, же утихли. В наряде можно на время сна снять сапоги и головной убор, ослабить поясной ремень, расстегнуть крючок и верхнюю пуговицу. И все, больше ничего.
– Военнослужащий Советской армии должен стойко переносить все тяготы и лишения военной службы, а вы комфорт любите. Как же вы собираетесь дальше служить?
Я стою и размышляю, неужели на этот вопрос мне действительно нужно отвечать? Да еще вслух?
– Товарищ полковник, – нарушил тишину заместитель начальника политотдела, – а еще какие-нибудь замечания в карточке есть?
– Нет. Больше, как ни странно, никаких замечаний нет. Иванов, вы такой дисциплинированный стали или такой хитрый?
– Больше хитрый, – не стал я врать, и смело признался в этом своем грехе. Я лучезарно улыбнулся, а мое неожиданное признание вызвало очередной смех. – В смысле, более опытный!
– Интересное у нас сегодня заседание выходит, – покачал головой начпо и с неудовольствием заметил, несколько охладив восторги членов партийной комиссии училища, – ни дать ни взять, а прямо вечер юмора какой-то. А расскажите-ка нам, товарищ Иванов, о том, как вы понимаете понятия: перестройка, гласность и новое мышление.
Я рассказал без запинки, без сучка и задоринки.
– Может, и правда примем? – задал вопрос начпо, и офицеры снова рассмеялись. – Принимая во внимание тот факт, что за последние два года товарищ Иванов других замечаний действительно не имел? Еще вопросы будут? Тогда ставлю вопрос на голосование. Кто за то, чтобы кандидата в члены КПСС с 17-ти месячным стажем товарища Иванова принять в члены КПСС? Голосуем.
Проголосовали единогласно, и полковник с чувством пожал мне руку, поздравил и назвал меня новым штыком партии. Мое томительное ожидание закончилось. Напоследок начальник политотдела мне посоветовал:
– А мягкотелость свою вы все-таки изживайте. Изживайте. Советский офицер, тем более коммунист, должен быть неприхотлив.
Я невольно взглянул на стул, с которого встал начпо, чтобы поздравить меня с вступлением в партию. Хотя стул и так мягкий, но на сиденье лежит еще подушечка. Перехватив мой взгляд, начпо озадаченно прокряхтел:
– Кхгм. Ну, можете идти. Еще раз вас поздравляем.
С немалым облегчением я вышел из помещения уже практически готовым членом партии, правда, пока еще без партийного билета. Внутренне я совсем не изменился. Ротный, который вышел следом за мной, скупо похвалил меня.
– Молодец, Иванов, хорошо держался.
И он даже улыбнулся, что в последнее время случается нечасто. На этот раз Вася не стал рассказывать о том, что я уже не полупроводник, а самый что ни на есть настоящий проводник политики партии.
Один КорС, узнав, что его прогноз  относительно моего бесславного будущего не оправдался, с еще более недовольным, чем обычно, видом проворчал:
– Выкрутился, значит? Вывернулся все-таки.
Не желая спорить с язвительным Королевым и омрачать свой праздник, я просто отвернулся от него. Тут меня вызвали в канцелярию к командиру роты.
– Держи, Иванов, свой аусвайс, – протянул мне пропуск ротный, – у тебя сегодня праздник, иди, отдыхай. Ты последний коммунист нашей роты. То есть я хотел сказать, что ты последним стал членом партии. Иди уже, это твой день.
И я, поблагодарив ротного, направился в город. У парка Тренева со стороны предварительной авиакассы ко мне подошли трое гражданских парней. У двоих из них словно приклеены к губам сигареты.
– Эй, кадет, – развязно сказал самый рослый из них с рассеченной верхней губой. – Дай закурить!
– Я не курю и спортом занимаюсь, – улыбнулся я и снял фуражку в предвкушении хорошей драки. – Чего и вам всем настоятельно советую!
Может, я не слишком с ними церемонюсь, так ведь сразу было понятно, что без драки никак не обойтись.
В общем, если коротко, то не зря ротный назвал меня мастером спорта международного класса по уличным дракам. Троица так и осталась лежать на асфальте, а я, подняв свою фуражку, отряхнул ее и продолжил свой путь. Что ни говори, а сегодняшний день удался на славу!
Вернувшись в училище перед самым отбоем, я оценил кислые лица курсантов нашего взвода.
– Что это с вами?
– Да замполит утомил. Лекция о дисциплине и прочие сказки на ночь, – зло ответил Лис. – Не поверишь, полтора часа нам мозги компостировал. И все это в строю. Тьфу, блин.