Глава 20. Жертвы гигантомании

Батя пригласил меня к себе домой, но, когда я вышел в увольнение, он меня встретил прямо за КПП и, к моему разочарованию, сообщил, что к нему домой идти не получится.
– Бабушка к нам жить перебралась, – с угрюмым видом виновато объяснил он. – Еще одна жертва гигантомании.
– Какой еще гигантомании?
– А ты не знаешь? – не поверил Батя. – Впрочем, мало кто из нашего поколения знает. Было в 60-е годы такое идиотское явление. В декабре 1962 года в СССР началось районное планирование-укрупнение. Им предусматривалось, что объединятся не только малые колхозы в крупные, но и сольются населенные пункты. Согласно перспективному плану (или как он там назывался в то время) к 1980 году, что это за срок?
– Я так понимаю, что речь идет не о Московской Олимпиаде-80? А! Это же срок, когда советские люди должны были бы уже жить при коммунизме!
– В основном. Что ж, ты правильно ответил на этот экзаменационный вопрос! Села должны были вырасти в поселки городского типа. Сначала укрупняли районы по производственному принципу. Создавались территориальные управления размером в треть области с сотней населенных пунктов. Проектом расселения предполагалось, что количество этих населенных пунктов, колхозов будет сокращено вдвое, а то и в 2,5 раза. Средний размер хозяйства должен быть доведен до 8000 гектаров. Из 3-4 сел планировали создать перспективные села, что стало бы реальным воплощением идеи касающейся стирания разницы между городом и деревней. В таких объединенных поселениях планировали строительство новых школ, больниц, театров, водопровода, канализации, должны были асфальтировать улицы.
– На первый взгляд идеи хорошие.
– Да, только денег для этого не было. К тому же все малые села и хутора, которые не вошли бы в состав новых образований, объявлялись бесперспективными, они должны были постепенно исчезнуть, а жители переселиться в большие населенные пункты.
Теперь стало понятно, почему бабушка Бати перебралась жить к ним, и почему внук назвал ее жертвой гигантомании. Все сразу встало на свои места.
– А в октябре 1964 года Никиту Сергеевича Хрущева сняли.
– Правильно. Так что эти идеи, как и многие другие, больше не развивались. Территориальные колхозно-совхозные производственные управления были упразднены.
– Пельмени разлепили в исходное?
С неугасающим интересом я продолжил слушать Батины объяснения.
– Почти. Только вот понятие «неперспективное село» прижилось надолго, и в отличие от призрачных агрогородков, стало жестокой реальностью. Не удивительно, что для многих руководителей на местах это стало причиной для отказа строить в таких селах объекты соцкультбыта. Многие из таких сел уже навсегда исчезли, а другие доживают последние годы, влача, прямо скажем, жалкое существование.
После этих слов и я припомнил, что эти термины мне знакомы, просто забыты.
– Моя бабушка хорошо помнит то время. Столько неудобств пришлось пережить жителям отдаленных населенных пунктов! Дороги – одно название, должного автобусного сообщения нет. За каждой справкой надо было ездить чуть ли не за 100 километров. Получить вовремя элементарную медицинскую помощь зачастую было просто невозможно.
– Идея не сработала, точнее, сработала даже против людей.
– Точно так. На деле результаты оказались полностью противоположны. Хрущев не учел тогдашних реалий жизни, а ведь нужно в самую первую очередь руководствоваться интересами людей. Вот и моя бабушка осталась последней жительницей в своем селе. Промучилась год и вот перебралась к нам. Знаешь, как это тяжело – на старости лет выбираться из насиженного гнезда?
Опосредованно я тоже почувствовал себя жертвой гигантомании. По крайней мере, вместо интересного увала у Бати, предстоит в поисках острых ощущений выдумывать что-то на ходу.
– Благодарю за интересную лекцию! Игорь, так я пойду тогда, так сказать, по своему плану.
– Может, махнем на рыбалку? – неуверенно предложил Батя.
– Нет, Батя, спасибо, но я не рыбак, – категорически отказался я, по старой привычке назвав Игоря Батей.
– Толик, ты не обижаешься на меня? – с удрученным видом произнес Батя. – Ты уж извини, что так вышло.
– Не за что тебе извиняться.
За время нашего разговора я несколько раз ловил на себе заинтересованные взгляды женщин. От внимания Молодова это тоже не ускользнуло. 
– Пойдешь готовить девушек к дальнейшей эксплуатации? – подмигнул он мне и похотливо усмехнулся.
–  Девушек, в смысле девочек, я не трогаю, – признаться, цинизм Бати меня покоробил. Я подумал, может сказать об этом Игорю в глаза? Помнится, раньше он был проще, добрее, а теперь его самоуверенность все растет и растет. Деньги его таким сделали, что ли?
– Даже не верится, ты, такой раскованный и рискованный, и вдруг такие интеллигентские штучки! О тебе ведь все говорят, что ты – это оторви и выбрось!
– Что ж, можешь не верить. Может, я такой, как обо мне говорят, но девушек я не трогаю. Пока!
Мы пожали друг другу руки и разошлись. Итак, впереди увал, а увал – это все радости жизни!