Коллеги

Открою вам страшную тайну.

Самое трудное в работе стоматолога — это лечить другого стоматолога.

Потому что обычный пациент максимум спрашивает:

— Доктор, а будет больно?

А стоматолог спрашивает:

— А почему ты именно этим бором работаешь?

— А изоляция где?

— А протокол ты соблюдаешь?

— А ты вообще уверен?

Причём лежит он в кресле с открытым ртом, но морально — стоит за твоей спиной с блокнотом и ставит оценки.

Обычно такие приёмы проходят по классической схеме:

1. "Да что там, быстро посмотрим".

2. "Слушай, а может, не так?".

3. "Я бы сделал иначе".

4. "Дай-ка я сам".

Возможно, именно поэтому такое... гм... взаимодействие заканчивается полным фиаско.

Причём — с шумовыми эффектами, взаимными обидками и частым использованием ненормативной лексики...

Вспомнился мне один случай.

Мой друг Морди, тогда молодой, но подающий надежды доктор, как-то раз заскочил ко мне в клинику на свой обеденный перерыв.

— Ты хотел, чтобы я тебя глянул? — заявил он с порога. — Давай сейчас, пока есть время! С меня — осмотр, а с тебя — кофе!

— Ладно, — покладисто согласился я, строго предупредив: — Но только смотришь, только зеркалом и ничего не трогаешь!

— Бздун! — недипломатично заржал Морди. — Давай уже, садись! Обещаю бесконтактный осмотр, как у начинающего гинеколога!

Мой рот он осматривал долго. Подозрительно долго. Сопел так, будто искал нефть в Негеве.

И вдруг замер.

— Та-а-а-кс… — протянул он тоном археолога, который нашёл фрагмент древней цивилизации.

Я напрягся.

Он медленно, очень медленно потянулся за зондом.

— Но-но, ручонки свои не распускай! — опасливо охладил я его энтузиазм. — Нет у тебя разрешения на доступ... к докторскому телу!

— Да не очкуй ты! — обиделся Морди. — Я просто хочу убедиться…

— В чём убедиться?! — уже с лёгкой истерикой заламывал я руки. — Что ты там нашёл? Говори как есть! Не тяни, я взрослый человек!

— Без паники! — строгим докторским голосом попытался успокоить меня Морди. — Всего лишь старая пломба откололась. Нужно поменять!

— Кому нужно?! Мне не нужно!!! — нервно затараторил я, мгновенно вспотев.  — Меня всё устраивает! Я к ней привык! Мы с ней многое прошли!

В моём воображении меня уже укладывали на каталку,  ввозили в операционную, и на этом фоне кто-то кричал: "Мы его теряем!.."

— Глупости, — отмахнулся Морди. — Ты мне доверяешь?

— Нет! — честно и без колебаний ответил я.

В ответ Морди только глумливо заржал. Сочувствие не входило в число его добродетелей...

— Сделаем это… в субботу, — начал он планировать мою судьбу вслух. — В клинике, где работаю я. Там мне удобнее. Всё знакомо. Освещение правильное. Инструменты родные…

Потом хитро взглянул на меня, оскалился и страшным голосом Фредди Крюгера прошептал:
— Как раз, там никого не будет... и никто не помешает мне... помучить тебя!..

Получилось это у него настолько достоверно, что я даже взвизгнул от напряжения....

В субботу, прежде чем выйти из дому, я поцеловал детей.
Обнял жену.

И, драматично понизив голос, прошептал:
— Не поминайте лихом…

Жена вздохнула:
— Это пломба, Вадик. Не трансплантация сердца.

Но она просто не понимала всей глубины происходящего.

Морди уже поджидал меня на улице.
Видимо, чтобы я не сбежал.

Для пущей надёжности он взял меня под руку и крепко заблокировал.

— Я сам дойду! — попытался я сохранить остатки достоинства.

— Не верю, — сухо ответил он.

Уже возле его клиники я тихо попросил:
— Можно… последнюю сигарету?

Морди был предельно циничен.

— Перед смертью не накуришься! — строго сказал этот доморощенный палач мне, своей жертве, и практически насильно потащил меня к лифту...

Я мысленно перебирал всё, что когда-либо говорил пациентам:
"Да это быстро".
"Да вы ничего не почувствуете".
"Ну что вы так нервничаете".

Ну что сказать?
Карма меня настигла...

Когда я уже сидел в кресле — беззащитный, униженный, с открытым ртом и подорванной верой в дружбу — Морди участливо склонился надо мной.

— Может, тебя… зафиксировать? Пристегнуть к подлокотникам? Чтобы тебе легче было?

— Мать свою будешь фиксировать! — злобно огрызнулся я.

— Ладно... — покладисто согласился тот. — Тогда открываем ротик пошире...
(вместо этого я максимально выпучил глаза),
— дышим глубоко через носик...
(тут я не подкачал — задышал так, что еще немного — и взлетел бы),
— сейчас укусит комарик...
В ответ я начал издавать нарастающий звук, видимо, символизирующий посадку слоноподобного комарика прямо мне в щеку.

— Все! — торжественно объявил Морди. — Уколол!

Голос у него дрожал.
И руки тоже.

— У, сука! — мстительно прошипел я.  — А говорил, что больно не будет!

Затем мы, доставшие уже друг друга по полной, напряженно замолчали.

Минут через десять Морди с надеждой спросил:
— Ну что, ты заморозился?

— Хрен! — сухо ответил я. — Ты, наверное, не попал!

— Попал, зуб даю! — вспыхнул он.

Следующие пять минут мы препирались, как два злобных детсадовца, которым выдали по скальпелю.

— Не попал!

— Да попал я!

— Не попал!

— Да попал!

Со стороны это, наверное, выглядело как научная дискуссия.
Но с обилием угроз и поджатых губ.

Справедливости ради стоит заметить: этот вид анестезии — один из самых сложных.
Требовать его идеального исполнения от врача со стажем в один год — верх самонадеянности.
Особенно если твой собственный стаж — ровно на год больше.
И оба вы об этом прекрасно знаете.

К концу дебатов мы оба были предельно красными, вспотевшими и злыми.

— Давай, повтори на "бис"! — потребовал я.

Морди раздраженно кивнул, и уже без всяких сантиментов всадил в меня шприц.

— Почувствовал? — садистически поинтересовался он.

— Нет! — удивленно ответил я.

— Попробуем? — с надеждой спросил Морди.

— Поехали! — дал я карт-бланш.

Но как только он принялся за работу, я выгнулся в кресле дугой и заорал:
— А-а-ааа! Мудак! Ты сверлишь по-живому!

У него немедленно задергались глаза. Сначала — левый, а немного спустя — правый.

— Твою мать! — одновременно выдохнули мы.

Каждый из нас был не рад, что ввязался в эту авантюру...

В дальнейшем Морди вкатал мне еще четыре ампулы анестетика. С тем же результатом.

Как только он брался за наконечник —  мне становилось нестерпимо больно, и я начинал отплясывать в кресле легкий "пасодобль".

С начала лечения прошло уже часа три. За это время, как минимум, можно было сделать операцию по замене сердечного клапана...

— Эврика! — вдруг воскликнул он и звонко хлопнул себя по лбу. — Как я раньше не подумал! У моего босса есть новый аппарат! Электрообезболивание! Новое слово в стоматологии!

Он куда-то унесся, но быстро вернулся с небольшой коробочкой в руках.

— Портативный! — с особой гордостью продекларировал он.
— Я клею тебе снаружи на щеку два электрода, — принялся объяснять Морди, — и начинаю работать. Если тебе больно — крутишь вот эту ручку! — показал он.

Так мы и поступили.

Морди пилил, я стонал и усиленно крутил ручку.

Помогало это, мягко говоря, хреново.
Но я терпел.
 И наяривал злополучный прибор, словно он был ключом к спасению всего рода человеческого в моем лице.

К концу лечения меня вдруг... прихватило.

Прямо классика жанра — половина лица отправилась в длительное летаргическое путешествие. Как после контузии.

— Какая харофая фтука! — восхищённо и немного криво заявил я, когда всё было позади. — Мея ферально фтырило!

— Реально вштырило… — догадался довольный Морди.

— Фа! — подтвердил я. — Фука ты, моф бы и фаньше…

— Согласен! — потупился Морди.

 Он машинально крутил в руках чудо-прибор.

Внезапно глаза его округлились, а брови изумленно поползли наверх.

— Слушай... — ошарашенно забормотал он. — Ты меня, наверное, убьешь... Тут такое дело...

— Фто флуфилось? — испугался я. — Не фоми...

Морди покаянно развел руками и, на всякий случай, отскочил подальше.

— Тут... это... нету батареек... — решился он наконец.

— Ах тыф, фифарас! — возмущенно воскликнул я, приподнимаясь на кресле.
Потом наступила долгая пауза.

А затем нас просто порвало от смеха...

Злополучная анестезия подействовала спустя каких-то полдня.

С тех самых пор я присвоил Морди несколько громких титулов:
Мастера Быстрых Решений,
Повелителя Длинных Игл
и Маэстро Сильно Отсроченных Результатов.

А еще я часто звал его Электроником.
Для краткости.

И каждый раз, вспоминая этот день, мы с ним громко и долго ржали.
Наверное, от чистого восторга, что выжили оба.

Но хорошо знавший мою мстительность Морди так ни разу и не сел ко мне в кресло.
И, строго между нами, правильно сделал…

Vadim Kapelyan, 2026