Глава 24. Ведь над нашей судьбой неспроста

Бедные, бедные преподаватели истории, им нынче приходится переживать массу неудобных моментов из-за «неувязок» в учебниках с действительностью. Или делать вид, что они ничего не замечают. Так нет!
Вот и сейчас, казалось, все шло по намеченному плану, когда подполковник Козлов поднял КорСа, заметьте, сам, по своей доброй воле, а ведь КорС никого не трогал, и никаких вопросов не задавал! Просто сидел себе с кислой миной, так ведь это его привычное, обычное состояние. 
– О чем это вы задумались, товарищ Королев? – спросил подполковник Козлов и терпеливо ожидает ответа. Королев долго молчит, и это начинает раздражать подполковника. – Так, о чем вы все-таки думаете?
– Думаю, соврать вам или правду сказать? – честно признался Сергей.
По аудитории прокатился смешок, а подполковник Козлов явственно почувствовал, что зря он поднял Королева. Да, чуть не забыл, преподаватель сейчас говорил о классовой борьбе. В какой уж раз? Со счета сбиться можно. И грянул гром, и сверкнула молния!
– В нормальных условиях массы сотрудничают, объединенные национальной идеей, – многообещающе начал Королев. – Классовая идея, по моему мнению, антинародная.
– Что?! – от такой неожиданности подполковник заметно растерялся и на какое-то время потерял контроль над происходящим.
– Товарищ подполковник, а разве классовая идея не разъединяет и не противопоставляет классы друг другу? – поддержал Королева с места Лео.
– Когда классы борются, это свидетельствует о болезненном состоянии общества, – обуздав свой страх, говорит Королев, – именно при таком состоянии, возможно, то, что «брат пойдет на брата, а сын на отца».
– Товарищи курсанты, – набрал преподаватель в легкие больше воздуха, и холодно сказал: – где вы этой церковщины набрались? В советском обществе между классами нет антагонистических противоречий! Королев, ваш ответ меня удивил и очень огорчил.
Видно, что преподаватель собирается поставить в наметившейся дискуссии жирную точку, Королев тоже больше не сказал ни слова, но тут выскочил с вопросом Лео.
– Товарищ подполковник! Разрешите вопрос? Младший сержант Леонтьев. А что означает красная звезда – главный символ страны Октября?
– На четвертом курсе учитесь, товарищ Леонтьев, а до сих пор не знаете, – осуждающе покачал головой подполковник. – А давайте на этот вопрос вам ответит курсант Королев. На сцену! Итак, товарищ Королев, что означает красная звезда, история ее происхождения, и вообще все, что вы о ней знаете. Просим!
Преподаватель поклонился, изображая шута. КорС тем временем вышел к доске. По его решительному виду понятно, что преподаватель сейчас пожалеет и об этом.
– Пентаграмма, – уверенно начал он, но его тут, же перебил Зона.
– Что, что ты сказал? – спросил он, открыв от удивления рот.   
– Пентаграмма, то есть пятиугольная звезда, или звезда Соломона (на лице подполковника появился густой пот, а его запах чувствовался даже на «камчатке»), – стала символом советской России в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году. С подсказки американских масонов Лев Троцкий предложил ее, как армейскую эмблему. Пентаграмма у нас – это символ человека, стоящего на расставленных ногах, а проще, это знак подмены Бога. Господствующая в СССР религия – атеизм, означает «Человек вместо Бога», – Королев просто поражает своей убедительностью.
– Кстати, – вспомнил Рома, – на флаге США пятьдесят пентаграмм! Откуда?
– Ничего удивительного, ведь США образовали масоны. Первые четыре президента США были масонами. На первых флагах гитлеровцев, еще во время Рэма, тоже была красная звезда.
– А я слышал, – поднял руку Дима, и поднялся из-за стола, – что сатанисты верят, что их князь пойдет в «последний и решительный бой» против Бога с флагом, на котором будет изображена красная звезда!
– Ну, все! – впервые за все годы преподавания рявкнул командирским голосом подполковник Козлов. Он с нескрываемым негодованием воскликнул: – Отставить разговоры! Во всем нужна мера! Возьмите учебники по истории СССР, почитайте и узнайте, как правильно нужно понимать этот глубокий символ. На следующем же занятии опрошу каждого. Каждого! И оценю эти ваши знания! А то что-то вы катастрофически поумнели.
После этих слов троечники привычно уткнулись в книги.
– А вам, Королев, давно уже пора показаться психиатру. Слишком уж нелогичные поступки для курсанта выпускного курса политического училища вы совершаете. Или вам надоело учиться в военно-политическом училище? Так вы прямо об этом скажите! Вы даже не понимаете, как глубоко символично то, что именно этот символ символизирует.… Я увлекся, однако. Товарищ Королев, вы что, возомнили себя авторитетом в истории? И уж совсем ни в какие ворота не лезет около церковное утверждение товарища Снигура.
– Товарищ подполковник, – попытался я заступиться за Королева и Снигура, все-таки они мои подчиненные, – обычные дела! Ну, с кем не бывает? 
– Да, вы правы, товарищ Иванов, бывает, но не у всех проходит. До такой дикости, замаскированной под гласность, курсанты нашего училища еще не доходили!
Прошло то время, когда наши преподаватели чувствовали себя в курсантской аудитории совершенно свободно.
– Ну, товарищи курсанты, что будем делать с товарищем Королевым? – с ноткой беспокойства в голосе спрашивает нас преподаватель.
– А давайте, четвертуем его на восемь частей! – предложил Лис.
– Поступим гуманнее, вам Королев – два! Вот так, это чтобы вам в голову ни тупые, ни умные мысли больше не приходили.
Мы были крайне удивлены такой мягкостью преподавателя. Объяснить это можно только тем, что он сам так думает, ведь знает он, наверняка, много больше нашего. Впрочем, Королев все равно остался недоволен и всю перемену ворчал.
– Ему уже давным-давно пора на свалку истории, то есть, я хотел сказать, на заслуженный отдых.   
– КорС, – напоминаю я ему, – а ведь еще совсем недавно, даже прямо вчера ты восхищался подполковником Козловым и вообще относился к нему очень хорошо!
– Я ко всем отношусь очень хорошо, – повеселил всех КорС этим заявлением, – пока мне не докажут, что я ошибался, и что так больше делать не следует.
– Очуметь! – гогочет во весь голос Рома. – Так это ты ко всем относишься хорошо? Очень хорошо? А что тогда у тебя плохо?
– Знаешь, что, Рома, – нахмурился больше обычного Королев, – иди ты лесом!
У Ромы с чувством юмора как-то не очень, поэтому он обиделся всерьез.
– Ну, что же, – шутит Веня, – можно более-менее точно сказать, что не хотел бы я сегодня оказаться на месте КорСа!
И как в воду смотрел, так как, не найдя подходящих слов, Рома довел Королеву свои мысли и чувства кулаками. Веня, наблюдая эту экзекуцию, обрыдался от смеха. Бао и Игрек просто катались со смеха. Все это стало большим потрясением, как для самолюбия Королева, так и для его наглой физиономии.
– КорС, – миролюбиво поучает его Миша, – ты сам виноват. Незачем было выпендриваться. Поднял тебя преподаватель, так ты стой и молчи. Сиди и слушай. И всем, подчеркиваю всем, от этого только хорошо. Включая и преподавателя, и тебя самого. Как по мне, так, то удовольствие, которое ты испытал, поставив преподавателя, кстати, мирового мужика, в неудобное положение, несопоставимо с тем, что сделал с тобой Рома. Хотя, если ты готов платить такую цену…
– Дураку ясно, слепому видно, что КорС получил по заслугам, – понимая, что все против КорСа, моментально осмелел и выдал Бао.
– Тебе, как одному из этих самых дураков, виднее, – огрызнулся КорС. Однако понимая, что общественное мнение явно не в его пользу, на дальнейший конфликт он не пошел.
А тут еще и ротный пожаловал. То ли он догадался сам, то ли ему уже успели все доложить стукачи, но он сразу направился к нам.
– О, товарищ Королев, – глумится он над Королевым, – что это вы так неважнецки выглядите? Журавлев, а ты чего радуешься? Это ведь ты приложил к этому свою руку, вернее, не очень умную голову?
– Никак нет, товарищ майор, – беззлобно отвечает Рома, – как раз руку и приложил! Даже обе руки!
– Да, – кивнул ротный, – это смешно изначально. Ладно, я пошел, а вы восстанавливайте тут добрососедские отношения.
– Есть восстанавливать, – начал Рома, но ротный его перебил.
– Не нужно паясничать, просто миритесь и все.
Уже перед сном я спросил Королева:
– Слушай, Сергей, а все-таки, что это было?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Хочешь, верь, хочешь не верь, но я сегодня удивил не только вас, но и самого себя.