Обращение Я, автор Периодической таблицы корнеслов

Обращение 
Я ,автор  Периодической  таблицы  корнесловов и  слогокорней Варфоломеев  Евгений  Павлович   
обращаюсь  с  просьбой включиться  в  дальнейшую  разработку,  исследования  и  освоении таблицы к  специалистам  в  области  языкознания,  к академическим исследователям, и разработчикам алгоритмов для искусственного интеллекта и прикладных задач,  судебным экспертам,  педагогам прикладных задач,филологам, литературоведам, словесностникам, лингвистам, переводчикам, правоведам,  специалистам межкультурной коммуникации, теоретическая и прикладной лингвистики, интеграторам математических и компьютерных методов, путь к работающим  с корпусами текстов и автоматической обработкой речи и машинного перевода,русистам, англистам, японистам, арабистам, славистам, германистам, романистам, тюркологам, уралистам, специалистам   по мировым языкам, региональным специалистам: кавказоведам, африканистам-для тех кому важен не только язык, но и социокультурный контекст, в котором он существует.
Обращаюсь  к  фонетистам,  морфологистам и синтаксистам ,семантистам,программистам ,диалектологи с там , полевым лингвистам ,историкам языка , компаративистам,филологам, психолингвистам, социолингвистам,когнитивистам ,компьютерным и математическим лингвистам, создающим мост между языком и технологиями, поисковикам  систем, специалистам  в системах машинного перевода и анализа тональности,лексикографам, специалистам по корпусной лингвистике ,работающим с  современными моделями искусственного интеллекта,занятым в прикладной экспертной работе, юристам  практики, специалистам  по  анализу текста, разрабатывающим учебные программы и материалы, адаптирующим обучение под разные возрастные и культурные группы, работающих в  сфере локализации и перевода,  программистам обеспечения  видеоигр и кино,специальностям в «Теория языка», и сравнительно-исторического языкознания , специалистам прикладной и математической лингвистик,
Разные специальности — это разные «оптики» наблюдения за этим живым организмом: кто-то смотрит на него сквозь призму истории, кто-то — сквозь алгоритмы, кто-то — через культуру и литературу.
И менно сочетание этих взглядов позволит разработать   дальнейшие  шаги в  освоении  и  применения  Таблицы.
Языкознанию оставаться одновременно строгой наукой и искусством понимания.
 Я убеждён ,  что  рано  или  поздно  ,  но  совместная  наша работа с Таблицей может быть и глубоко академической, и остро современной, и предельно практической.

               
«Человек после 80 лет наконец либо мёртв, либо мудрец»
ФразаВаррфоломеева  Е П звучит жёстко, почти как приговор времени, но в этой резкости — попытка схватить важную закономерность: возраст за 80 становится своего рода рубежом, где жизнь подводит итоги. Здесь нет места полутонам: человек либо ушёл за грань бытия, либо, преодолев множество испытаний, пришёл к особой глубине понимания мира.
Восемьдесят лет — это не просто цифра. Это десятки тысяч дней, наполненных решениями, ошибками, победами и разочарованиями. За эти годы человек успевает примерить на себя множество ролей: сына и отца, работника и наставника, друга и соперника. Каждый выбор оставлял след, каждая утрата учила чему-то новому. И если человек дожил до этого рубежа, сохранив ясность ума и способность размышлять, он неизбежно становится носителем уникального опыта. Его мудрость — не абстрактное знание, а сплав прожитого, осмысленного и принятого.
Но важно понимать: мудрость не приходит автоматически с годами. Возраст — лишь условие, а не гарантия. Можно прожить долгую жизнь, так и не научившись видеть связи между событиями, не сумев извлечь уроков из собственных ошибок. Мудрость — это труд души, способность к рефлексии, умение отделять главное от второстепенного. Именно поэтому фраза оставляет альтернативу: либо смерть, либо трудное, выстраданное понимание жизни. Те, кто становится мудрецами, прошли через внутреннюю работу — они научились прощать, принимать несовершенство мира и самих себя, ценить мгновения и видеть ценность в простых вещах.
В разных культурах старость традиционно связывали с мудростью. В Древней Греции старцы были советниками, в восточных традициях почтение к старшим — основа общества, в русской культуре образ мудрого деда — один из самых тёплых и надёжных. И это не случайно: именно накопленный опыт позволяет увидеть картину целиком, разглядеть то, что ускользает от взгляда молодых, поглощённых суетой и стремлением всё успеть. Пожилой человек способен замедлиться и заметить детали, услышать тишину между словами, понять мотивы, скрытые за поступками.
Однако современный мир нередко обесценивает старость. Общество, ориентированное на скорость, новизну и внешнюю продуктивность, не всегда находит место для неторопливой мудрости. Молодость возводится в культ, а опыт воспринимается как нечто устаревшее. Но в моменты кризисов, когда быстрые решения не работают, именно мудрость, основанная на глубоком понимании человеческой природы, становится незаменимой. Она не даёт готовых ответов, но помогает задавать правильные вопросы и видеть последствия своих действий на несколько шагов вперёд.
При этом нельзя забывать и о хрупкости этого возраста. Физические силы угасают, память подводит, мир становится менее понятным из-за стремительных перемен. Для многих людей после 80 лет главная борьба — это борьба с утратами: потерей близких, самостоятельности, привычного образа жизни. И в этом контексте мудрость может проявляться не в великих откровениях, а в тихом принятии: в умении радоваться солнечному дню, улыбке внука, чашке горячего чая. Такая мудрость — в способности находить смысл даже там, где, казалось бы, его уже нет.
Таким образом, фраза «человек после 80 лет наконец либо мёртв, либо мудрец» — это не столько констатация факта, сколько размышление о ценности прожитой жизни. Она напоминает нам, что время — самый честный судья: оно отсекает наносное и оставляет суть. И если человеку удаётся сохранить в себе способность к осмыслению и состраданию, возраст становится не бременем, а даром — даром делиться своим пониманием мира с теми, кто только начинает свой путь.