Архивариус. Пальмовые листья судьбы. Глава 6

Глава 6    Морское путешествие

Когда Ольшанский уже оформлял свою мини-экспедицию в Индию, к нему подошел Сазонов.

- «Казимир, ты просто обязан взять меня с собой! Никого полезнее меня ты все равно не найдешь и потом тебе же все равно нужен человек знающий санскрит.»

Ольшанский с сомнением посмотрел на Сазонова.

- «Фима, да мне никто разрешения не подпишет, когда узнают, что я забираю с собой заведующего единственной лабораторией в библиотеке. Кто будет проводить экспертизы?»

Сазонов прижал руки к груди:

- «Я оставлю на хозяйстве своего зама, а с начальством не сомневайся, я договорюсь.»

Сазонов понимал: поездка с Ольшанским – это уникальный шанс прикоснуться к столь фантастически интересной теме. К тому же, ему необходимо было хоть ненадолго вырваться из слишком удушающих объятий своего клиента-спасителя, Романа Кирилловича.

 Ефим Анатольевич начал замечать нечто тревожное: за ним словно установили наблюдение. Его взгляд то и дело останавливался на одном и том же человеке – угрюмом, с непроницаемым лицом. Куда бы ни направлялся Сазонов, этот человек неизменно оказывался поблизости, превращая подозрения в пугающую реальность. Ефим Анатольевич был уверен: это дело рук Романа Кирилловича.

 Уже целый месяц Сазонов и его знакомый каллиграф, которого он для удобства оформил лаборантом, трудились над копированием Остромирова Евангелия. Задача оказалась невероятно сложной: требовалось создать дубликат, неотличимый от оригинала для любого эксперта. Конечно, дорогостоящий компьютерный анализ мог бы выявить подделку, но для этого нужны были веские основания для подозрений.

  Когда Сазонов доставил заказчику готовый экземпляр, он почти не дыша наблюдал как Роман Кириллович сначала внимательно изучал книгу под увеличительным стеклом налобной лупы, затем перешел к корешку, и, наконец, поднес ее к самому носу, вдыхая аромат старой бумаги. После этого, взяв сканер, он начал медленно, страницу за страницей, проводить им по каждому листу, словно сканируя саму душу книги. После этого Роман Кириллович немного отодвинулся от стола и некоторое время молча сидел, погружённый в раздумья. Наконец он произнёс:

- «Ну что же, уважаемый, я не ошибся в вас. Вы создали восхитительный новодел. Браво.»

Потом он нахмурился и сдвинул брови:

- «Ты что, мерзавец, действительно думал, что я не отличу оригинал от подделки? А если бы я вместо твоей дочери вернул бы тебе какую-нибудь другую наркоманку?»

Сазонов от ужаса вжался в кресло. Роман Кириллович, успокоившись, продолжил:

- «Хотя для вас Сазонов, наверное было бы лучше, если бы она всё-таки получила срок. По крайней мере, осталась бы жива. А так...»

Он махнул рукой, словно желая прекратить разговор.

- «Вернемся к нашему договору. Вы его не выполнили. Ваш, конечно великолепный и искусно созданный фолиант пойдет в зачет, но мы договаривались о другом.»

 Роман Кириллович пристально посмотрел на Ефима Анатольевича.

- «Сазонов, куда вы собрались? Вы оказались человеком весьма скрытным. Но чтобы не заставлять вас лгать и перейти к главному, – он резко направил указательный палец в сторону Сазонова,

 – Вы мне должны. И не испытывайте мое терпение. Поверьте, это не принесет удовольствия ни мне, ни тем более вам. Поэтому всё, что вы узнаете в своей поездке, я должен знать в первую очередь.»

Ольшанский сформировал состав своей небольшой, но тщательно подобранной группы. В нее вошли сам Ольшанский, Саша Токарев и, конечно же, незаменимый Сазонов, чьи глубокие познания в санскрите обещали стать ключом к разбору древних текстов.

 Когда друг и кум Ольшанского, крупный бизнесмен Алексей Васин, узнал от своей жены, преподавателя психологии Аллы Викторовны Шаровой, что ее ученик Саша Токарев отправляется в Индию под руководством Ольшанского, он решил полностью профинансировать экспедицию. Несмотря на возражения Казимира Владимировича, Васин аргументировал это тем, что средств, выделенных библиотекой, хватит лишь на дорогу до Дели, но не более. Он также настоял на включении в состав экспедиции своего человека для решения возможных силовых и криминальных вопросов. Этим человеком стал Вячеслав Анатольевич Стрельцов.

Прилетев в Дели и ступив из прохлады самолета в густую, влажную жару, все ощутили резкую смену обстановки. Сердце забилось чаще, одежда мгновенно прилипла к телу. Воздух наполнился ароматами острой еды, смешанными с запахами толпы, животных и выхлопных газов. На площади перед аэропортом их захлестнула атмосфера свободы и раскрепощенности.

 Огромная, гомонящая масса людей, полная улыбок и смеха, заполнила все вокруг. Радость, казалось, охватила всех – богатых и бедных, взрослых и детей. Вокруг царила удивительная благожелательность, словно само присутствие прилетевших гостей уже приносило счастье.

Оказавшись в Дели, Ольшанский не терял времени. Его путь лежал к отцу Саши Токарева – человеку, который, как он верил, знал, где искать продолжение пророчества, скрытое среди оставленных пальмовых листьев.

Отыскать особняк, где обитала семья тестя Олега Долгополова, Шри Автара Сингха Ричи, оказалось делом несложным. Их встретил старый садовник, чьи слова омрачили прибывших гостей печальными вестями.

 Молодая госпожа Лакшми, едва успев вернуться из России, скончалась при родах. Ее мать, не в силах перенести такое горе, последовала за ней. Муж госпожи, Олег, в поисках уединения, исчез неведомо куда. Сам же хозяин особняка, построив небольшой храм, проводит в нем почти все свое время.

В тихом дворе храма, под сенью раскидистого баньяна, господин Рихи, сидя на каменной скамье и  встретил гостей из России. Его невидящий взгляд устремился куда-то вдаль, и тихим, мягким голосом он произнес:

- «Он прибыл в наш край с большими надеждами. Но обрушившиеся на него испытания легли тяжким грузом на его сердце. После смерти его жены, моей дочери, мир для него изменился навсегда. Все, что прежде казалось важным, теперь стало далеким и чужим. Он не смог оставаться там, где каждое мгновение напоминало о счастье. И он стал искать место, где можно было просто дышать.
 Боль подобна реке: она течет, меняет русло, но никогда не исчезает совсем. Она становится частью нас. Нужно научиться жить с ней. А города полны суеты, тогда как душе нужна тишина. Посмотрите вокруг: горы стоят миллионы лет, деревья растут неспешно, цветы раскрываются в свое время. В этом нет спешки. Только так можно услышать себя. Утренний туман, словно нежное покрывало, окутывает долины. Исцеление – не гость по расписанию, оно приходит тогда, когда мы отпускаем его, переставая ждать. Важно найти свой собственный путь. И не просто помнить, а научиться хранить воспоминания так, чтобы они согревали душу, а не причиняли боль.»

Единственное, в чем Рихи был абсолютно уверен, — это то, что Олег Долгополов направился к острову "Счастья", затерянному среди Андаманских и Никобарских островов.

В гостинице все вместе попытались проложить курс к острову "Счастья", но задача оказалась непростой. Точное местоположение острова было неизвестно, ведь на карте значилось целых 204 острова, что делало поиск крайне сложным.  Первой целью стала Калькутта – отправная точка для путешествия на острова.

В Калькутте, среди агентств, предлагающих аренду яхт, Ольшанский, столкнулся с удивительным феноменом: никто, казалось, не слышал об острове Счастья. Десяток безрезультатно обойденных офисов привели его в порт. Там, среди скрипа снастей и запаха соли, он начал беседы с портовыми судовладельцами. И лишь в самой дальней, забытой бухте, среди десятка старых, потрепанных шхун, он нашел тех, кто предлагал морской фрахт для перевозки грузов.
 
Единственным, кто согласился на предложенный Ольшанским маршрут, оказался Родриго Санчес, шкипер старой шхуны. Остальные лишь переглядывались, хмыкали и качали головами.

- «Остров Счастья, говоришь?» — проговорил Родриго, спускаясь по трапу. Голос у него был хрипловатый, будто пропитанный солью и ветром.

Ольшанский кивнул, стараясь держаться спокойно. Он знал, что сейчас важно каждое слово.

- «Да. Мне нужно туда. И я готов заплатить.»

Родриго усмехнулся, но в усмешке не было насмешки — скорее горькое понимание того, сколько людей искали счастья в самых неподходящих местах.

- «Счастье… Странное название для места, о котором шепчутся в портовых тавернах так, будто это проклятие, а не награда. Я слышал истории. Говорят, там туман ложится на воду так плотно, что не видно собственной руки. Говорят, что птицы облетают его стороной. И ещё говорят, что те, кто туда плывёт, редко возвращаются прежними.»

Ольшанский не отвёл взгляда.

-«Я знаю, что это опасно. Но мне не нужно возвращаться прежним. Мне нужно добраться.»

Капитан помолчал, потёр подбородок, на котором пробивалась седая щетина. Он посмотрел на свою шхуну, словно проверяя, всё ли в порядке.

-«Судно старое, — наконец произнёс он, будто оправдываясь перед самим собой. — Но я доверяю ему. Оно повидала штормы, которые молодые корабли не пережили бы. И я повидал немало. Остров Счастья… Да, я кое-что слышал. Не легенды для туристов, а то, что передают шёпотом между теми, кто не любит задавать лишних вопросов.»

Он шагнул ближе, понизив голос:

-«Если мы пойдём туда, правила будут мои. Никаких самовольных высадок, никаких поисков сокровищ в одиночку. И если я скажу «разворачиваемся» — мы разворачиваемся, даже если до берега останется одна миля. Ты согласен?»

Ольшанский выдохнул, будто сбросил с плеч тяжёлый груз нерешительности.

-«Согласен.»

Родриго кивнул, и в этом кивке было что-то окончательное — как будто якорь наконец коснулся дна.

-«Тогда поднимайтесь на борт. Будем готовиться. Ветер обещает быть попутным, но это море не любит тех, кто слишком уверен в завтрашнем дне.»


Шхуна отправилась в путь на рассвете. Кроме Родриго, в команде был только один человек: полинезиец Тапу Боро, весь покрытый татуировками.

Покинув воды дельты Хугли, шхуна уверенно рассекала волны Бенгальского залива, устремляясь в бескрайние просторы Индийского океана. За бортом пенилась морская вода, а двигатель мерно тарахтел. На палубе, укрывшись от солнца под натянутым парусиновым тентом, собралась вся экспедиция.

 Стрельцов сосредоточенно чистил свой пистолет, происхождение которого оставалось загадкой. Сазонов, погруженный в мир путевых заметок, изучал описания дальних островов, а Ольшанский и Саша Токарев, изредка обмениваясь тихими словами, впитывали в себя завораживающую панораму, открывающуюся за бортом.

 Тапу Боро  обустраивал клетку, где для путешествия разместили свиней и птицу. На пятые сутки над океаном опустился такой плотный туман, что с трудом можно было различить нос шхуны. Родриго сбросил скорость, и судно медленно, как будто на ощупь, продвигалось вперед.

 Наконец подул легкий ветерок, рассеивая плотный туман. Но через какое-то время ветер стал все более и более усиливаться, и вот уже за бортом вздымались десятиметровые волны.

 Шхуна то взбиралась на гребень волны, то падала вниз. Океан ревел, палубу то и дело захлестывали волны. Животные в закрепленной клетке визжали от ужаса. Родриго в рубке пытался выровнять шхуну, чтобы огромные волны не ударили в борт и не опрокинули судно. Бортовой компас словно сошел с ума: его стрелка крутилась как бешеная, не останавливаясь ни на одном румбе. Все члены экспедиции вынуждены были укрыться в трюме.

Шторм стих только к ночи. Океан, погруженный в непроглядную тьму, освещали лишь луна и яркие звезды. Постепенно, один за другим, те, кто искал убежища в трюме, выбирались на палубу. Последним показался Саша, его лицо утратило всякий цвет, словно простыня. Внизу его буквально выворачивало от тошноты. Стрельцов же, казалось, остался совершенно нетронут произошедшим, его вид был безмятежен.
Ольшанский, качающейся походкой  приблизился к Родриго.

- «Куда нас, черт возьми, занесло?» – спросил он.

 Родриго лишь неопределенно пожал плечами.

- «Сейчас выясним.»

 Он подозвал Тапу. Скинув с себя парусиновую робу, Тапу вытянул руки, сомкнув их в круг. Ольшанский заметил, что на внешней стороне рук Тапу были вытатуированы линии, напоминающие деления компаса. Родриго пояснил:

- «Если соединить руки в круг, направив кончики пальцев к Южному Кресту. Ваш левый локоть укажет на восток, правый – на запад, а затылок – на север. Так вы сможете определить все основные румбы.»

 Родриго повернулся, чтобы увидеть спину Тапу. На ней была вытатуирована целая карта Индийского океана, с мельчайшими островами.

- «Завтра на рассвете я смогу с абсолютной точностью указать, где именно на этой карте мы находимся», – заявил Родриго.

На палубе, где кому пришлось, устроились на ночлег. Под мерное, словно колыбельная, покачивание шхуны, все погрузились в глубокий сон.

 Утром Ольшанского разбудило позвякивание металла. Родриго чинил двигатель шхуны после шторма. Тапу, скрестив ноги, вытачивал ножом заостренные палки. За завтраком все делились переживаниями о шторме, подшучивая друг над другом. Только Тапу, покачав головой, сказал:

- «Дух моря сердится.»

Родриго,  разобрав и тщательно смазав каждую деталь двигателя, уже начал сборку. Но в этот момент Ольшанский, пятясь задом от борта шхуны, и дрожа всем телом, схватил его за руку.

 Родриго обернулся и  встретил  взгляд Ольшанского – глаза его были широко распахнуты, а трясущаяся рука указывала на воду. Там, в глубине, мелькнула исполинская тень, и над поверхностью показался внушительный плавник.

- «Белый дьявол», – выдохнул Тапу, его голос был едва слышен.

 Вся команда застыла, словно превратилась в камень. Родриго и Тапу готовы были, как это случалось не раз, вступать в схватку с самыми свирепыми бурями, но только не с молчаливой бестией, чья пасть была усеяна тысячью острых, как лезвия бритв, зубов.
 
 На шхуне воцарилась мертвая тишина, все застыли словно статуи наблюдая за большой белой акулой. Она кружила вокруг шхуны изредка выныривая и показывала свою хищную морду.
 
 Тапу, метнулся к клетке с животными. Он выхватил самую упитанную свинью, но испуганное животное вырвалось у него из рук и громко визжа стало метаться по палубе. Все кроме Родриго не понимая что происходит молча следили за происходящим.

 Родриго улучив момент прыгнул на животное схватил его за задние ноги. Тапу подбежав, одним резким движением ножа распорол ей брюхо. В образовавшуюся рану он вложил заранее подготовленную тыкву и скрещенные острые палки так, чтобы тыква не выскочила из брюха свиньи.

Агонизирующее животное издало пронзительный визг, который мгновенно привлек акулу. Одно движение хвоста – и океанский хищник оказался у самого борта.

 Не давая акуле опомниться, Тапу швырнул свинью за борт. Вода тут же окрасилась в кроваво-красный цвет. Вереща и барахтаясь из последних сил, свинья пыталась удержаться на поверхности.  В мгновение ока несчастное животное исчезло в пасти гигантской акулы.

Минуты тянулись в напряженном ожидании. Огромная акула, размером почти вдвое превосходившая шхуну, медленно развернулась. Одним ударом хвоста она могла бы отправить судно на дно. Но когда острые концы палок начали впиваться в ее внутренности, убийственный яд самой ядовитой рифовой рыбы Индийского океана, заключенный в тыкве, проник в кровь белой бестии.

По всему телу морской убийцы пробежала дрожь. "Белый дьявол" из последних сил ударил хвостом по воде и тут же погрузился в непроглядную океанскую бездну. Вода, сомкнувшись над ней, оставила после себя лишь зловещую тишину.

Ольшанский сидел на палубе, размышляя о новых сюрпризах, которые готовил океан. Подойдя к Родриго, он увидел, что тот закончил сборку двигателя и с удовлетворением вытирал руки ветошью.

- «Как думаете, сколько нам еще придется болтаться в океане?» — спросил Ольшанский.

Родриго сощурился, взглянув на мелкую рябь воды.

- «Думаю, завтра будем на месте.»

Ольшанский усмехнулся.

- «Интересно, как вы это определили? По какому прибору?»

- «Мне не нужны приборы. Посмотрите на воду. Мелкие волны движутся в противоположную от ветра сторону. Это значит, они уже достигли берега, ударились о него и изменили направление. Учитывая скорость ветра, можно определить расстояние до берега.»