Выбор

Отец, чья дочь поменяла направление своего пути, проснулся от долгого сна. Он ткал судьбы многие века и ушел на покой, когда она безропотно приняла на себя его труд.
Он сам соткал ее судьбу из тончайших нитей, решил, что это был его величайший выбор и его детище. После того как она, обучившись ремеслу создания судеб, с честью заняла его место, он закрыл глаза в своей келье и уснул.
Ее всегда хвалили за прилежность и послушание, за талант создавать чудесные узоры для новорожденных. Ей было приятно слушать похвалу. В конце концов, что она умела делать кроме этого великого ремесла, которое выпадает на долю немногим. Все боги вокруг шептали, как ей повезло занимать такое почетное место среди небесных существ. Она молчала.
Со временем тело отца покрылось пылью, заросло побегами деревьев, даровавшими ему теплое одеяло, защищающее его от палящего солнца. В то утро, когда его дочь приняла решение соткать себе полотно человеческой жизни, он открыл глаза. Зов долга снова его позвал, снова возникла необходимость взять в руки нити судьбы и сесть на ее место.
Глубоко вдохнув пыльный воздух застывшей от долгого лежания грудью, он коснулся лица. Он был глубокий старик, но умереть не мог, ибо его долгом было вечное служение. Тело его было рождено для этого, руки чувствовали тончайшие нити энергии, которые витали в пространстве вокруг, и умели сплетать чудесные узоры, узлы человеческой жизни, направляя каждого по своему пути. Он никогда не знал, куда приведет человека его судьба. Он мог только одарить его тем, что было доступно каждому при рождении — результатом его выборов в прошлом. Мысли, страхи, победы прошлых деяний окутывали душу человека так сильно, что, рождаясь, он приносил эти нити с собой, и кудесникам судьбы оставалось только бережно вплести их в человеческое тело. Все в этой вселенной было взаимосвязано, и если бы человек мог узреть, он увидел бы бесчисленное число нитей, окутавших землю и вселенную, где все в итоге сливалось в единое полотно жизни, питающее все живое. И эта жизнь и была смыслом всего происходящего, и велико было внутреннее зрение того, кто мог это узреть.
Старик видел всегда великий замысел Творца, но в сердце его родилась печаль. Сначала она коснулась его мыслей, и полотна жизни людей начали становиться все более темными, пока через его руки не стали проходить души, разрушающие жизнь других. И когда он понял, что стал проводником темных нитей, он захотел на покой. Именно в эту минуту скорби родилась у него светлая надежда о дочери. Всю любовь, которую он хранил в сердце для людей, он собрал воедино и вложил в величайшее полотно, которое только мог соткать за всю свою бесконечную жизнь. Она пришла к нему из воздуха, рожденная ветром и пеной морской. В ее волосы вплетался свет звезд, а кожа была покрыта мерцанием морских ракушек и морских чешуек. Она вплела в волны лилии и заняла его место. То было много веков назад.
Он медленно стряхнул с себя пыль и понял, что сон не помог. Его сердце было отравлено печалью к жизни и одновременно наполнено любовью к дочери. Но эта любовь не исцеляла его, она была омрачена нитями привязанности, которую он ясно видел, но поделать ничего не мог. Он был слишком стар, и бог покинул его. Он искренне нуждался в глотке света, в том, чтобы омыться в живых священных водах далекого сада, чтобы смыть с себя печаль человечества, которая грузом легла на его душу.А потом он подумал про нее. Мысленным взором он увидел ее, светлую, и услышал стон, сорвавшийся с его губ:— Дочь моя, что же ты наделала?
Мысленно он нашел ее сидящей в подушках, окруженной нитями зарождающейся человеческой жизни. Она сияла от счастья и предвкушения. Она создавала собственную судьбу своими руками и была так увлечена, что не услышала его мысленный зов. Ее сияние наполняло все вокруг, и пряхи, духи и ангелы с любопытством наблюдали за этим удивительным процессом создания. Никому в голову не приходило создать себе человеческое тело и воплотиться на земле. Она просто сошла с ума. Дочка старика — что еще можно от нее ждать.
— Глупая, что же ты наделала! — прошептал он снова. Его пугала мысль о том, сколько печалей ее ждет на земле. — Ты обрубила нити бесконечности, ты вплела нити неопределенности в свою жизнь, как обычный человек.Он закрыл старое лицо руками, и из его глаз полились слезы. Впервые за долгое время своей бесконечной жизни он дал печали вылиться наружу.
— Я вижу, что происходит. Твое сердце коснулось человеческого чувства. Оно так непостоянно. Оно губит тысячи людей, которые за ним последовали.
— Оно погубило и мою мать?
Отец замолчал. Его глаза были наполнены тоской по прошлому, в котором он и его возлюбленная плели полотно судьбы их единственной дочери. Как удивительна память — он напрочь стер из нее образ Матери, без которой полотно небесного существа просто не сможет воплотиться. Как он был заносчив в своих мыслях, думая, что его Величие позволит ему соткать небесную жизнь в одиночку. И сейчас опять он почувствовал укол злости в своем сердце, когда дочь ему напомнила о матери.
— Да, она потеряла чувство меры. Она вплела тебе множество нитей радости и веры, любви к людям и самообладания. На земле ты все потеряешь, там страдания и печаль. Кто тебе поможет там, дитя?
— Отец, я смогу. Я знаю, что у меня получится. Мне лишь нужно твое благословение!
— Оно всегда с тобой, доченька. Я всегда с тобой.
Он стих, видя, что решение уже принято. Ему, старому чудаку, дали возможность благословить свою единственную дочь. Ему же было жаль себя и своего одиночества. Она с любовью передала ему нити своей судьбы, и в тот момент, когда он взял их в свои руки, ее образ растаял перед ним, оставив только полотно, которое она начала плести несколько дней назад.
А на земле в этот момент родилась девочка. Ее мама прижимала дитя к себе и пела колыбельную. За окном стонала вьюга, дом заметало под самые окна. А внутри горел очаг, стоял горячий чайник на огне, в углу сидел отец новорожденной девочки. Он плел сети для лета и наблюдал, как над девочкой сияет светлое полотно, бережно сотканное ее небесным отцом. Отец улыбался, ибо был рожден ребенок, чей путь был не путем скорби, а путем радости.