Пешка

                Пешка             

 
     Сидим как-то, пиво пьем, разговариваем, смеемся, а по телевизору в это время Алла Пугачева с кем-то собачится и рассказывает историю, как ей не дали создать театр песни.
     – Представляете, – говорит, – какой-то недоносок из Госплана, какое-то ничтожество мою здоровую идею на корню зарубил. Ведь ничего путного из себя не представлял, пешка пешкой, а зарубил. Вот такие бездарные люди, такие хмыри, – продолжает – были у нас в стране, такие хорошие идеи, ничего не соображая, под корень, и сделать я ничего не смогла.
     Услышав слово Госплан, я посмотрел на экран, увидел еще популярную тогда примадонну, и вспомнил это происшествие. Действительно, Пугачева приходила в Госплан. Это было начало восьмидесятых годов прошлого столетия. Пронесла свои диски и в каждом кабинете дарила их вместе со своим автографом. Помню, вызвал тогда меня начальник отдела
     – Я к тебе Пугачеву направил.
     – А причем здесь я? Культурой у нас занимаются другие специалисты.
     – Знаю, – говорит начальник, – только она хочет получить деньги на свой театр с валютной строчки, выделенной для сельского хозяйства, а этим занимаешься ты. Так что, аккуратней там с ней. У нее все бумаги в порядке. Все министерства завизировали, а Мосгорисполком ей сад Эрмитаж под театр отдает. Все согласны, а что ты делать будешь, ума не приложу. Не вздумай ее ко мне отправлять. В общем, расхлебывай.
     Ситуация для меня была не такой уж и сложной, скорее, привычной. Пугачевой надо было два миллиона долларов на закупку аппаратуры и прочего оборудования, а списать эти деньги она хотела с суммы, выделенной на закупку за рубежом элитных семян. Если я не визировал такое предложение, то обязан был обосновать свое мнение на бумаге, что я делал каждый день. Так я поступил и в этот раз.
     Посмотрел на экран, вспомнил все мелочи разговора с примадонной. И тут, вдруг, начинаю понимать, что тем самым ничтожеством из Госплана был никто иной, как я. Тот самый, который запорол такую здоровую идею. И мысль эта меня долго не отпускала. Кто знает, завизируй я тогда ее проект, может она и никуда не уехала бы. А может, сейчас все мы наслаждались бы хорошими песнями. Да черт бы с ними, с семенами этими, зато был бы у нас театр песни.