Странница на колёсах. Глава 5

Плюхнувшись на кровать, я раскрыла пакет, который дал мне Тей. Внутри лежал свёрток из крафтовой бумаги поменьше - с деньгами. В свёртке оказалось слегка больше, чем я рассчитывала. Я обрадовалась и испытала благодарность – этого хватит и заправить автодом, и даже закупиться всем необходимым на первое время! Рядом со свёртком лежал ещё один пакет, побольше – он был тёплый на ощупь. Развернув его, я увидела четыре больших Ютиных пирожка и бутылку клубничного эля из коричневого стекла. На губах расползлась улыбка, а в животе мгновенно заурчало. Но это было ещё не всё: на дне пакета, под свертками, лежало то самое зелёно-оранжевое радио. К радио была прикреплена записка: «Слушай радио и не бойся его. Меня оно ни разу не укусило.» Я вмиг представила, как бы это сказал Тей, - услышала его добрый, непринужденный голос, увидела, как весело блестят ореховые глаза…Захотелось немедленно вернуться в паб.
Откусив от пирожка, некоторое время я в задумчивости смотрела на зелёно-оранжевый агрегат. Набрав побольше воздуха в грудь, я все-таки размотала длинный шнур радио и подключила его к ближайшей розетке. Вытянула металлическую иглу и начала крутить колёсико. Радио шипело на меня и не собиралось подключаться. Я жевала пирожки и ходила по автодому взад-вперёд – «ловила» радио-станцию. Спустя четверть часа и три пирожка у меня это получилось. Сквозь шипение начала пробиваться какая-то медленная песня. Завывала электро-гитара. Меланхолично звучал чей-то низкий голос. И тут меня пробило током. Ладони вспотели, коричневая бутылка с розовой жидкостью внутри на кухонной тумбочке моментально вызвала приступ жажды. Пел Грэг.
«Помнишь, ты смотрела мне вслед,
Помнишь, я играл тебе на трубе…
Мне необходимо было сказать тебе «нет».
Ты твердила об общей мечте…» - надрывался мой друг.
Я хорошо помнила это бестолковое стихотворение, его я написала одним из первых. Сейчас оно звучало смешно. А тогда оно Грэгу очень понравилось, и он быстро сочинил к нему мелодию. Её я сейчас с ужасом и слышала. Конечно, теперь эта недалёкая песня звучала совершенно иначе – теперь это был рок-хит. С басами, клавишами и прочими штуками, в которых я совершенно не разбиралась. Простенькая песенка о любви, ничего тогда не зачавшая – мы писали эти песенки от скуки, наслушавшись перед этим такой-же подобной белиберды – сейчас звучала драматично, хоть и так же бестолково по смыслу. Но музыка, надо признать, была отменная.
- Хэй, йоу, это радиостанция «Звёздный бред», и только что вы слышали хитовую и просто обалденную песню наших первых звёзд королевства – рок-группы «Бешеные псы!» - послышалось из колонки радио после того, как песня закончилась.
Я выдернула шнур из розетки скорее автоматически, чем осознанно – скорее прекратить эту пытку! Не знаю, что мне хотелось сильнее в этот момент – рыдать или орать. Орать или рыдать. Пока я размышляла над этим, в голове сформировался хорошо знакомый мне вопрос, и снова встал на повестке моей жизни:
- Как он мог?!
Меня трясло. Мало того, он там стал звездой без меня, не сдержал обещание и не приехал за мной. Так он ещё и использовал эти песни в своей группе! Он выдавал их за свои! Я не сомневалась, что остальные – а их мы накатали в своё время огромное количество – я тоже найду на пластинках их группы. Но они были НАШИ! А слова, если на то пошло, и вовсе были МОЕГО авторства! Да, моего раннего, глупого авторства!..
Я всхлипнула. Одиночество и чувство брошенности снова вернулись ко мне и захлестнули, словно ледяная океанская волна. Я не знала, отчего я плачу, - от злости, тоски по предателю Грэгу (одно дело вспоминать его голос, и совсем другое - услышать вот так спустя три года) или обиды, разъедающей изнутри. Знала одно: мне снова было ужасно больно. В груди саднило, слёзы катились по щекам. Я на миг вспомнила ореховые глаза Тея и стало ещё хуже. Мне показалось, что и не было этого чудесного вечера. Теперь со мной была только холодная, жестокая правда: я совсем не знала Грэга, это теперь какой-то другой Грэг, и он поступает со мной так, как я не заслужила.
Из ледяной пучины горя, в котором я снова тонула, меня выдернул странный звук. Он шёл с улицы. Толи плач, толи писк… Шмыгнув забитым носом, я подавила очередной всхлип и прислушалась.
«Мяв» - наконец, различила я. Кот!..
Выйдя на улицу, под лунное сияние, я увидела у заднего колеса автодома маленького серого котёнка. Он деловито сидел среди редких колосьев вереска и продолжал громко и требовательно «мявкать».
- Ну и кто ты? – спросила я, медленно приблизившись к нему и опустившись перед ним на корточки, - Пуговица? Или гусеница?.. Наверное, всё же Пуговица, - заключила я, осторожно взяв его в ладони и подняв к глазам. Котёнок с повисшими ушами взирал на меня беспристрастным, серьёзным взглядом, совершенно не пытаясь вырваться, и чего-то ждал.
Тут надо заметить, что большим любителем животных я никогда не была. Не то что бы я их не любила – я всегда уважала их и была против насилия над ними – но я никогда не стремилась иметь домашнее животное. В моём понимании – это огромная ответственность. Это как полноправный член семьи. Тётя Роза, всегда имевшая и так кучу обязанностей, а времени на ещё одного члена семьи не имела, была со мной солидарна. Я смотрела на животных со стороны, гладила и могла накормить. На этом наше взаимодействие обычно кончалось.
Но в этот раз всё оказалось иначе.
- И откуда ты взялся? – снова спросила я Пуговицу. Он «мявкнул» в ответ – отнюдь не жалобно, а важно. Наверное, сказал, что эта деревня ему изрядно надоела и он хочет отсюда уехать. Я почему-то подумала именно так, и в этот момент поняла, что одна я теперь путешествовать не буду.
В автодом я вернулась с новым жителем – котёнком Пуговицей, которому было отроду месяца четыре. Он был серый в черную полоску, с чёрными подушечками на лапах, большими серьёзными глазами и смешными повисшими ушами. Я разложила перед ним покрошенный на маленькие кусочки Ютин пирожок – и он его с аппетитом умял. Затем он бесстрашно взобрался по молочному вязаному пледу на мою кровать и улёгся там спать среди подушек, громко заурчав.
Этот звук оказался гораздо приятнее, чем песня Грэга по радио. И я, переодевшись в пижаму и умывшись, легла рядом с моим новым членом семьи. Снаружи упоительно стрекотали цикады, пели ночные птицы, а рядом урчал тёплый маленький комочек. Сон накрыл меня своим пуховым одеялом, и я сразу же ему сдалась.
А на следующее утро меня ждал новый сюрприз.
***
Утро началось с мокрого кошачьего носа, которым Пуговица тыкал мне в лицо. Над вересковой пустошью уже поднялось солнце и пыталось пробиться в наше жилище сквозь занавески. Я гладила лазающего по мне кота и совсем не хотела даже смотреть, что там за окном. Мне было так хорошо тут, в нашем уютном уголке. Это были новые ощущения - до этого дня я просыпалась здесь одна, а теперь нас было двое. Настоящая маленькая семья. Но когда Пуговица начал громко требовать еду, я поняла, что день начался и нужно шевелиться.
Я нашла в холодильнике остатки вчерашней пасты и предложила Пуговице. Он с удовольствием набросился на еду, а я сфотографировала его и отправила фото в канал с подписью: "Вот кого мне послала судьба вчера вечером. Он сам пришел к моему автодому и согласился стать моим компаньоном в путешествии. Его зовут Пуговица и теперь он полноправный член этого канала! Прошу любить и жаловать."
А через двадцать минут, когда Пуговица доел завтрак и самым ужасным образом сходил по своим кошачьим делам мне на пушистый коврик, и я, как была, в пижаме, пыталась этот коврик теперь спасти, раздался стук в дверь.

Лицо Тея, увидевшего меня в растянутой, байковой пижаме, с всклокоченными рыжими лохматыми волосами, выражало не то умиление, не то сдерживаемый смех.
В руках он держал кошачий лоток.
- Я увидел публикацию в твоём блоге и подумал, что у тебя точно нет этой штуки, - сказал он, кивнув на лоток в своей руке, отвечая на мое безмолвное удивление. А удивление было, да ещё какое! Я не ожидала увидеть Тея ещё раз.
- Честно говоря, я об этом совсем не подумала, - наконец, нашлась я с ответом и сердито взглянула вглубь автодома, где Пуговица усердно умывался и совершенно не раскаивался в соделанном.
Тей рассмеялся:
- Что, я немного не успел?
Я покачала головой и тяжко вздохнула.
- Я бы пригласила тебя, но у меня тут...- начала я оправдываться, но Тей прервал меня:
- Нет-нет, это я пришел пригласить тебя.
Я машинально провела рукой по растрёпанным волосам и только тут осознала, как сейчас выгляжу. Внутренне ужаснувшись, я тем не менее натянуто улыбнулась:
- Меня? Пригласить?
- Да. На завтрак. Но не в паб, а кое-куда поинтереснее. Думаю, тебе нужно время собраться? - Тей отнюдь не был самоуверен. Он был спокоен и, по-моему, был готов к любому моему ответу. Сам он стоял передо мной в футболке не лучшего вида, чем моя пижама. Держался он так, словно мы были знакомы миллион лет, и совершенно нормальное дело - позавтракать вместе. Это не могло не произвести впечатления, и я просто кивнула в ответ.
Тей просиял и вручил мне наконец лоток в руки:
- Тогда я заеду за тобой через двадцать минут.
Я снова растерянно кивнула, и только когда он повернулся и зашагал в сторону паба, я вспомнила, что вообще-то мне надо ехать, ведь я запланировала пересечь границу Алмазной Лозы к вечеру... Но вместо того, чтобы сказать это, я лишь чуть слышно пробормотала ему в спину:
- Заедешь?..

Тей действительно заехал за мной - на огромном, черном, блестящем под солнцем, мотоцикле. Пуговицу я оставила в автодоме, где он с любопытством исследовал новую для него территорию. И теперь стояла у автодома - за двадцать минут я успела наскоро принять ванну, и выглядела теперь куда лучше, чем утром. Пижаму я сменила на белый льняной сарафан до колен с пышными рукавами-фонариками, подпоясанный кожаным шнурком. Сарафан обнажал мои плечи, по которым рассыпалась вымытая медно-рыжая копна волос. На ноги я одела коричневые сапожки на плоской подошве, очень напоминающие ковбойские - они достались мне от тети Розы. А в ушах у меня теперь висели крупные серьги-кольца. Я была довольна собой, и, по-моему, Тей тоже.
На Тее сегодня была фиолетовая бандана - по-моему Тей обожал фиолетовый цвет, футболку он сменил черной рубахой, рукава которой закатал до локтей. Сверху он нацепил кожаную безрукавку. Образ довершали черные джинсы и грубые, огромные ботинки.
Мы обменялись удивленно-восхищенными взглядами, и я спросила:
- Мотоцикл?
- Я тоже люблю путешествия, хоть и не такие дальние, - ответил он, сверкнув улыбкой, как в рекламе зубной пасты.
Он выдал мне шлем и, как истинную леди, усадил в коляску, которая имелась у его мотоцикла.
- Вообще-то, - бормотала я, сосредоточенно залезая на уготованное мне место, - у меня были несколько иные планы на этот день.
Тей посмотрел на меня все с той же улыбкой, и я встретилась с ореховым золотом в его глазах.
- Мне захотелось ещё раз тебя увидеть, - сказал он прямо, ничуть не смущаясь. А вот я смутилась. Главным образом, от этих его орехов в этих его добрющих глазах.
- Я подумал, - продолжал он, - что будет здорово показать тебе деревню и покормить вкусным завтраком. Но если тебе нужно ехать прямо сейчас...
- Нет-нет, - быстро перебила его я - голос мой внезапно сел. Прокашлявшись, я добавила:
- Думаю, автодом не убежит, да и четких сроков у меня нет...
-  Я так и подумал, - добродушно кивнул он мне и, залезая на своего железного коня, бросил через плечо: - Кстати, этот кот ужасно любит есть ушные палочки. Имей это ввиду и прячь их подальше.
- Чтооо? - изумилась я, - ты знаешь моего Пуговицу?!
- Твой Пуговица - это мой бывший Обжора, - усмехнулся Тей через плечо, и мотоцикл взревел и понёсся по колдобинам Южной деревни в неизвестном мне направлении.
***
Как оказалось, Пуговица-Обжора родился у кошки Тея в ряду ещё четырех таких же серых котят и жил то во дворе, сзади паба, вместе со своей мамой-кошкой и братьями, то в доме Тея.
- Я подумывал их раздать, - признался Тей, выставляя на стол контейнеры с едой и одноразовую посуду.
Он привез меня на зелёный луг, как он сказал "на самую окраину деревни", хотя как по мне - он и жил на такой же "окраине". Но у этой "окраины" была свою изюминка: на лугу-холме стоял деревянный столик с двумя лавками по обе стороны от него. А внизу холма, под обрывом, расстилался изумительный вид - огромное озеро, самое большое в графстве, как сообщил мне Тей, растекалось на несколько километров, напоминая реку. В некоторых местах, прямо посреди прозрачно-голубой воды, виднелись небольшие заросшие лесные островки.
- И что, ты не будешь скучать по Обжоре, который теперь Пуговица? - поинтересовалась я.
- Он выбрал себе достойную хозяйку, - подмигнул мне Тей, снимая с контейнеров крышки и раскладывая пластиковые столовые приборы.
- Но у тебя же остаются пока остальные кошки? - допытывалась я. Мне ужасно не хотелось расставаться с Пуговицей, но и оставлять Тея грустить по коту я совсем не хотела.
- Может и они найдут себе хозяев, - пожал плечами Тей, усаживаясь за стол, - Знаешь, я никогда не считаю животных "своими". И никогда не держу силой их по этой причине в доме. Они вольные существа, как ты или я, и всегда могут уйти. Они свободны. Это ведь правильно, ты не находишь? - он жестом пригласил меня за стол и начал раскладывать по тарелкам еду.
Я в задумчивости уселась напротив него. Мне открывался потрясающий вид: умилительно-заботливый, мудрый и хозяйственный мужчина с самыми красивыми глазами, какие я только видела. (Ну и озеро позади него.) Дул теплый ветер, вздымая и унося с собой салфетки с нашего стола. Чирикали птицы, из озера орали лягушки. Но я будто не замечала всего этого, я погрузилась в себя - последние слова Тея задели меня.
Я сразу вспомнила Грэга и то, как он уехал, оставив меня. Конечно, Грэг не кошка. И, разумеется, Грэг свободный человек, как я или Тей. Но все же - эта философия Тея была для меня чем-то неизведанным доселе. Чем-то, о чем я не задумывалась, и о чем мне хотелось бы поразмышлять. Но пока что сама мысль, что Грэг свободный человек и имеет право поступать как хочет, - вроде и казалась правильной, но надо признаться, делала мне больно. Знаю, это эгоистично. Но я ничего не могла с собой поделать. Обида жрала меня столовой ложкой прямо без соуса.
- Герда на автодоме, ты здесь?
Я сфокусировалась на лице Тея. Да, я действительно здесь, - подумала я. Или я позволю мыслям о Грэге испортить мне не только вчерашний вечер, но и вот этот прекрасный момент "здесь и сейчас"?..
Я улыбнулась Тею и, наконец, взглянула в свою тарелку. Омлет с томатами!
- Как ты угадал? Это мое любимое блюдо! - воскликнула я, хватая вилку.
- Я и не угадывал, просто сделал то, что сам больше всего люблю.
- Невероятно! Я обожаю яйца в любых видах, - доверительно сообщила я ему.
Он отправил в рот вилку с омлетом и заговорщицки подмигнул мне:
- Я буду иметь это ввиду на будущее.
Я вспыхнула, и если б мой язык не был занят распознаванием божественного вкуса продуктов, то он бы точно снова прилип к небу.
Помимо омлета на столе ещё оказались хлеб, сыр, джем и большой термос с кофе.
Готовил Тей так же, как пел. Хотелось есть и есть. И чтобы этот завтрак не кончался.
- Куда же ты направляешься, Герда? - спросил меня Тей, когда мы уже допивали кофе и беседы обо всем и ни о чем были закончены.
- Ты наверняка читал в блоге, что я еду к своему другу, - чуть замявшись, сказала я.
- Да, читал.
Я внимательно поглядела на него. Он не казался смущенным. Все тот же спокойный, уверенный в себе Тей. Он взирал на меня все с той же неисчерпаемой добротой во взгляде.
- На самом деле я не знаю уже, что из этого выйдет, - продолжила я, - Возможно, мне и не нужно с ним видеться, не знаю. Но кое-что выяснить я должна. А помимо этого, у меня есть ещё одна цель - я написала роман и везу его в издательство.
Брови Тея взлетели вверх:
- О, так ты писательнице, Герда на автодоме? Вот это поворот!
- Да, - подтвердила я, и это оказалось неожиданно приятным. Я - писательница.
- И о чем твой роман?
- О дружбе, - сказала я и мне вмиг сделалось грустно. Это была история дружбы - наша история с Грэгом. Я писала ее, чтобы выжить в депрессивном периоде моей жизни, когда училась в колледже. Пока я писала этот роман, мне казалось, что Грэг рядом. И если раньше эта история наполняла меня надеждой, то теперь мне стало очень грустно - ведь возможно все, о чем я там писала, - об общности, о близости - оказалось в моей жизни неправдой. И, возможно, я обманывала сама себя.
Тей заметил перемену во мне и вкрадчиво спросил:
- Роман об этом твоём друге, да? - и не дождавшись ответа, поинтересовался, - Он тебя обидел?
К своему ужасу я почувствовала, как к моим глазам подступают слезы. Много, много слез. Я помотала головой, пытаясь отогнать их, и выдавила на выдохе:
- Давай не будем об этом говорить сегодня. Это не самая веселая история.
- Что ж, сегодня не будем, - согласился Тей, выделив слово "сегодня". А потом он сделал то, чего не делал мужчина в мою сторону со времён Грэга, - он взял мою лежащую на столе ладонь в свою. Я почувствовала сухость и теплоту его немного шершавой кожи и, к своему удивлению, сжала его руку в ответ. А он в ответ погладил мои пальцы своими - нежно и аккуратно. Так, словно проверял меня на ощупь.
Дыхание сбилось и замерло, мысли в голове запутались, как клубок ниток.
- Ты интересная личность, Герда на автодоме, - наконец, сказал Тей, как мне показалось, слегка меланхолично. Он смотрел на мои короткие не покрытые лаком ногти и продолжал задумчиво поглаживать пальцы, от чего голова моя с запутанным клубком мыслей внутри плыла, как пара облаков на горизонте над распростёршимся внизу озером.
Я бы могла много что ответить, но мой язык снова прилип к небу. Наконец Тей поднял на меня глаза, выпустил мою руку из своей и весело сказал:
- Иногда ты болтаешь без умолку, а иногда мне кажется, что ты забываешь буквы.
Волшебство тут же рассеялось, способность выражать мысли словами через рот вернулась. Глубоко вздохнув, чтобы подавить головокружение, я пожала плечами:
- И это меньшая из моих странностей.
***
Пока мы собирали со стола пустые контейнеры из-под еды, Тей кратко рассказал мне о своей жизни. Как оказалось, ещё полгода назад у него была девушка и он хотел на ней жениться. Но потом она собрала вещи, объявила ему о том, что у нее теперь другой, и исчезла. С тех пор к Тею приблудилась бродячая кошка и родила ему котят, в числе прочих моего Пуговицу. Так Тей и жил: держал паб, пел в нем по вечерам под аккомпанемент гитары, по выходным катался на мотоцикле. Как он сказал, "простая, лишённая амбиций, жизнь".
- Ты о чем-нибудь мечтаешь? - спросила его я, перед тем как сесть в люльку мотоцикла.
Тей на мгновение задумался, посмотрел на меня своими ореховыми глазами, а потом отвел взгляд и пожал плечами:
- Наверное, я пока не знаю ответ на этот вопрос.
На этом наша беседа за завтраком была окончена и он повез меня обратно к автодому.

Конечно же, Тей не отпустил меня с пустыми руками. Высадив меня у автодома, он уехал, пообещав вернуться. Через десять минут он пришел и вручил мне виниловую пластинку. Это была известная в королевстве старая рок-блюз-группа.
- Это моя любимая музыка, - пояснил он, - Ну, вдруг ты хочешь узнать обо мне что-то ещё. Слушай ее на своем проигрывателе, когда тебе захочется с кем-то поговорить. Хорошо? - он говорил все с той же своей доброй улыбкой, но уже гораздо серьезнее, чем в начале нашего знакомства. Этот мужчина был ещё и ужасно сентиментальным!..
- У тебя вообще есть недостатки? - спросила я. Он фыркнул:
- Море.
- Какое? Размером с лужу? - фыркнула я в ответ, но, сделавшись серьезнее, сказала, - Спасибо тебе. И обещаю - я буду очень хорошо прятать ушные палочки.
Мы рассмеялись.
Тей ещё раз взял мою руку в свою большую ладонь и сказал:
- Если не возражаешь, я бы написал тебе как-нибудь. И… если что, ты знаешь, где меня найти.
Я посмотрела ему в глаза - они блестели чем-то, что только могло однажды произойти, а пока для этого было не время.
Я лишь кивнула в ответ, забыв одновременно и как дышать, и как говорить.
Он отпустил мою руку и, помахав ещё раз на прощание, ушел в сторону паба "Пуговицы и гусеницы".
Вернувшись в Автодом, я нашла Пуговицу спящим в своем новом лотке.