Смородиновый свет

Июль в ту пору стоял особенным, солнце вставало рано, и уже в шесть воздух был прозрачным, влажным от росы. К полудню он становился густым и горячим, когда даже птицы замолкали и прятались в тени деревьев.

Мне тогда было лет семь. Этим утром я шла в гости к бабушке и дедушке через речку по деревянному мостику. Старые доски скрипели под ногами, местами провалились, а возле берега рос высокий зеленый камыш. Но мне нравился этот мостик потому, что он сокращал путь, а если случались сильные паводки в мае, то приходилось идти вокруг через другую весьма длинную дорогу и большой бетонный мост. Я приходила к ним не просто так – у меня имелось задание – прополоть лук и чеснок и собрать смородину.

В огороде посреди капусты стояло чучело в темно-зеленом драповом пальто и оранжевой каске. Дедушка работал на пожарной машине и принес ее с работы. Земля в огороде пахла по-особенному: чернозёмом, прогретым солнцем, с примесью перегноя и дыма от далёких костров, мягкая, как песок, поэтому полоть оказывалось только в радость, так как сорняки легко выдергивались. А вот у нас дома прополка не вызывала особого энтузиазма, из-за жесткой, словно асфальт, солонцовой земли. Крапива росла вдоль забора, и бабушка срезала её рано утром, пока ещё она не стала колючей.

Дедушка был в гараже. Я слышала, как он заводил старый советский мотоцикл, что-то чинил. Не выходил до самого обеда, лишь только изредка показывался на пороге, вытирал руки ветошью и снова исчезал.

Летняя кухня находилась рядом с гаражом в тени большого тополя. Внутри царили прохлада и мрак. Пахло старой древесиной, пылью и сухими травами – иван-чай, таволга, ромашка, висели пучками под потолком. Там стояла кровать с пружиной и стол, накрытый скатертью, а внутри стола полка, на ней виниловые пластинки. Если сесть на кровать, она скрипела, будто вздыхала, там иногда мы прятались от жары. Сейчас это помещение утратило свое предназначение, и летняя кухня теперь на веранде дома.

Пока я полола, бабушка готовила суп из тушенки, картофеля и крапивы, а потом начинала делать салат из редиса, огурцов, сметаны. Я приносила с огорода зеленый лук и укроп, и нарезала их.

В самый разгар дня наступало особенное «время хлеба»: пропустишь его и не видать тебе свежей корочки. Улица - одна из самых удаленных от центра села, и по будням в определенные дни через три дома приезжала машина из пекарни, и раздавался гудок. Я бежала к машине, сжимая монетки в руке. Спроси меня сейчас, сколько он стоил – я не вспомню. Но это не важно, зато помню его вкус и аромат. В пекарне работала тетя технологом, она знает рецепт того самого невероятно хрустящего хлеба. Очередь из соседей уже собиралась, кто-то брал две буханки, кто-то три, кто-то еще и черный хлеб. Я брала одну буханку белого хлеба, горячую, только что из печи.

Входила на веранду, где бабушка уже расставляла тарелки с супом, и мы все вместе садились обедать.

После обеда я взяла маленькое пластмассовое синее ведерко с отколотым краем, пора идти собирать смородину в саду, который отделен от огорода деревянным штакетником, в нем росли черемуха, красная и черная смородина. Солнце после обеда уже не пекло в макушку, мягко золотило листья, и ягоды красной смородины висели прозрачными гроздьями, пронизанные светом, как драгоценные камни рубина. Руки быстро становились липкими, пальцы краснели от сока, и не могла удержаться, чтобы не съесть пару ягод – кисло, свежо, и сразу хочется пить. Сладкое в них пряталось где-то глубоко - сначала кислота, которая сводит скулы, а потом, через секунду, сладость, которая остаётся на нёбе. Рядом - чёрная смородина, более терпкая, с тягучим привкусом лесной глубины.
Перед садом стояло широкое колесо с дождевой водой. Вода в нем была тёплой, мягкой, как бархат. Иногда я опускала туда руку по локоть, и чувствовала легкую прохладу.

Космеи росли вдоль забора - высокие, тонкие, с резными листьями, пахнущие сладким, медовым запахом, который смешивался с пыльцой и нагретой землёй. Цветы - розовые, белые, лиловые, когда ветер пробегал по саду, они кланялись в разные стороны, шептали друг другу что-то свое, неслышное.
Ведерко наполнялось медленно, но я не торопилась, вокруг стояла тишина, только ветер шелестел листьями да где-то далеко лаяла собака. Потом принесла ведерко домой, из смородины потом делали джем.


Я не знала тогда, что через двадцать с лишним лет буду помнить, как гудит машина, как пахнет тот свежий хлеб, и этот вкус красной смородины. Я просто сидела на крыльце, смотрела, как солнце золотит края крыш, и чувствовала, что это лето - самое долгое в моей жизни. И оно действительно длится до сих пор каждый раз, когда я беру в руки красную смородину.

июль 2026.