Цфат - синий город искусства и каббалистики

       (глава из книги "По реке времени: Амур,Лапландия,Балканы,Палестина")
  …Полуденное солнце печёт немилосердно. На вершине холма никакого намёка на какой-нибудь лёгкий ветерок. Разномастные туристы отрешённо бродят по комплексу, и я за двадцать минут выполнив задание Серёги, решаю сворачивать удочки. Надо ехать домой. А это добрых два часа. Но мы с Димычем, моим водителем, даже маковой росинки не взяли попробовать. Переглянувшись, решаем ехать домой.

  Спускаемся по серпантину. Навстречу тянется в горушку автобус с новыми туристами. И вдруг из-за него шатким ходом прямо на нас вылетает молодая верблюдица. Димыч скрипнул зубами, так что я услышал. А затем пошёл поток слишком «ласковых» слов по адресу несчастного пустынного животного.

  - Димыч, не надо так, она же беременная! Видишь, какой у неё живот круглый. И медленно бегает, вразвалку. Будто неудобно. А когда верблюд здоровый бегает, так его ничем не догонишь. И, самое главное, ничем не остановишь.

  - Да? Ну так вы ж биолог ко всем вашим знаниям. Вам виднее, - Димыч успокаивается, и продолжает, - видел я тут недавно бедуинов с верблюдами в пустыне. На обочине остановился, ну, так, на время. А они тоже резво из-за поворота вынырнули и трясутся на их горбах. Смех да и только. Там жиру много, сидеть удобно, как на мягкой подушке, да и седла не надо. Рисковые люди. А рядом-то пропасть».
В кармане тихо задрожал телефон на беззвучном режиме. Почему-то подумалось: «Опять Серёга... Какой неугомонный. Переживает за поручение». Оказалось и вправду он:
  - Ты как? Всё в норме?
  - Да, для тебя как  всегда, без сомнений. Расшифровку записи сдам через три часа. На печать рукописи ещё полчасика».
  - Не торопись. Сделай ещё дельце. Раз ты с Горы едешь, заскочи в Цфат. Там есть магазинчик художника Бронфмана, слева от синагоги ашкеназов через два дома. Забери у него картины, будь другом, пожалуйста. Ему давно заказывал, да никак не заберу. А то он грозился их бедуинам подарить, если не приеду. Место видишь ли занимают своим третьим форматом…И ещё одно дельце…

  - Опять куда-то? Мы с Димычем не евши который час…
  - Не кипятись. Хороший человек просил отснять, ну и сделать сопроводительный  материал про Мёртвое море, а ещё лучше про Масаду.
  - Этак мы весь день ухлопаем на всё это…А репортаж про Голаны когда сдавать?
  - Отдашь завтра. Не горит шибко.Это – важнее. И не обижу вас..Обоих…Понял?».
Стало ясно, что дома мы окажемся только на закате…Димыч слушая мою беседу с шефом тоже призадумался и сразу поинтересовался: «Ну, что босс?».
  - Обедать будем, Димыч?
  - Да хоть сейчас. Тока тачку брошу где-нить…
  - Верно. Бросим твою ненаглядную «Йоту» через сорок минут в Цфате.
  - А чего туда-то?
  - Для босса картины заказанные надо забрать. Там хороший ресторанчик в прош-
лый раз видел. Да и поразмяться не худо бы перед дорогой.
  - Раз так, катим».

   Как я и рассчитывал, через сорок минут без всяких приключений въезжаем в Цфат.Город, второй по святости у иудеев после Иерусалима, Тверии и Хеврона, освяшён знаменитыми иудейскими мистиками и каббалистами. Был построен на холме Кнаан, на северо-востоке страны, в районе Верхней Галилеи в далёкую бурную эпоху Иудейских войн в 66 г. н. э. как важный укрепленный пункт и крепость зелотов, сектантов из обездоленных иудеев, восставших против императорского Рима.

   Оставив машину на привокзальной площади, идём потихоньку вверх, в старый город.
  -Хорошо, что сегодня не пятница, - напоминаю Димычу.
  -Почему? - спрашивает он, - ах да забыл, с пяти часов всегда начинается шаббат. На всю субботу, воскресенье. Это у меня от голода и жары память сдаёт. Ну, где здесь еда в твоём Цфате?
  - Ещё пара шагов и мы у блюда с рыбной фалафелью, - отвечаю ему, - тут хороший ресторанчик на ней специализируется.
   Заказав обед, осмотрелись. Димычу повезло. Он как-то сразу выбрал себе место у окна, и уже смотрит вдаль на синеватую в мареве дня линзочку озера. С его места  отчетливо видно не только небо, но и бесконечная синяя водная гладь Кинерета. Все вместе это располагает к благостным мыслям о неземном счастье. Если, конечно, есть деньги…

  - Ну ты, вот историк, расскажи чего-нибудь занятного об этом городе, а то, кроме трёх ребе с пейсами, я здесь пока ничего не и видел,.. И вообще в первый раз так далеко от «Телика». Так Димыч называет Тель-Авив, в котором живёт уже шестой год. Молодым, он женился в Союзе на еврейке, совсем не предполагая диких поворотов судьбы. После распада великой державы она всё-таки уговорила его уехать к дочери, перебравшейся сюда пораньше. Поэтому он порою напивается и жестоко скучает по сибирским морозам. Так и пришлось на часок стать гидом нашему водителю.

  - Тогда слушай. Мы сейчас в Старом городе. Вон, видишь, из любой части его можно прекрасно видеть сразу и озеро Кинерет, Средиземное море, и знаменитую гору Хермон - самую высокую вершину страны с её белой знаменитой шапкой краткосрочных снегов. Они, выпадают зимой,но лихо тают за две-три недели,не давая радости всем здешним желающим слепить руками снежки из этого почти живого чуда света.

   Поэтому положение Цфата, как наблюдательного его пункта жители и многочисленные завоеватели ценили весьма выгодно.Ещё Ветхий завет поведал нам, что первые камни города закладывал один из сыновей библейского Ноя.
 
   Разросшийся и разбогатевший во времена римской Империи после разгрома восстания зелотов,город настолько привлёк иноземцев, охочих до чужих богатств, что его захватывали и беспощадно грабили несчётное количество раз.
 
   После падения Рима, сюда сначала быстренько припёрлись арабы, разбежавшиеся лихими походами по Востоку во времена Халифата и арабского владычества в 7–11 вв. Цфат тогда был совсем  небольшим городом, но в котором уже была своя,активная еврейская община. Евреи занимались земледелием, скотоводством, жили тесными общинами и в деревнях вокруг Цфата». Потихоньку богатели.
  Принесли заказ и Димыч, сочетая приятное с полезным слушал меня дальше.

  - Ослабевший от усобиц халифат, естественно,развалился. Так всегда с глупыми правителями бывает. Освободившееся место на Востоке заняли крестоносцы самых разных христовых орденов.Здесь они построили  в самой высокой точке города свою крепость на руинах прежней иудейской.Сейчас там, на месте прежней цитадели, нынче действует городской парк Гиват-а-Мецуда,

   Однако воины Христовы не смогли удержаться на Святой земле под ударами Салах-ад-дина, и тогда на это место, ставшее святым для иудеев, снова пришли арабы. Цфат немного ожил, так новые правители были гораздо умнее европейцев, желавших полностью ободрать кожу с живого или мёртвого еврея. Но их время тоже было недолгим. Эмир Дамаска, которому при дележе территорий отошёл Цфат, катастрофически нуждался в деньгах. И он опять продал город крестоносцам,будто мешок картошки.

   Ненавидевшие друг друга и резавшиеся при любом удобном случае, Христовы воины опять-таки не сумели прочно удержать его в своих руках.Воинственный мамлюкский султан Бейбарс, чудовище, вроде нашего Ивана Грозного, отбил его от нечистых рыцарских рук и превратил в крупный цветущий город. В XIV веке жуткая эпидемия чумы выкосила большую часть жителей, и поселение почти исчезло.

   Но в 1516 г. турки-османы захватили его и город при них начал было ещё более-менее развиваться. Потому что сюда хлынул поток евреев-сефардов из Испании.Ещё до него, в XIV веке положение тамошних евреев резко меняется: от благожелательного отношения к процветавшим в жизни иудеям до открытой ненависти и резне. Первая произошла в Севилье, когда  15 марта 1391 года священник Фернандо Мартинес произнес перед жителями города речь,обличающую евреев и их религию,которую он считал идолопоклоннической.      
 
   Разъярённая толпа верующих начала жуткий погром иудейского квартала, совершив «севильскую резню». Ну, а дальше пошло и поехало. Как и сегодня, так и тогда, мысль была проста – обмануть массы, а потом оболгать и обобрать иудейство, накопившее множество сокровищ.

   Католическое духовенство активно натравливало христиан на иудеев под лозунгом, что они идолопоклонники. Среди испанцев усиливаются юдофобские настроения.Часть иудеев приняла христианство под насилием, и они стали называться марранами(отверженными). Но это не избавило их от мучений на кострах инквизиции.

   Поскольку половина имущества казненных поступала в королевскую казну, а другая часть доставалась доносчикам, жечь евреев на кострах инквизиции было весьма прибыльным делом. Юдофобское движение в Испании возглавлял Томас Торквемада, в 1483 году назначенный папой Сикстом IV главным инквизитором.В истории он остался как свирепый изувер, на совести которого было более трёхсот тысяч смертей еретиков(инакомыслящих).

   Знатный по происхождению, он был племянником кардинала Хуана Торквемады, потомка крещёных евреев. А вот когда вырос, стал монахом-доминиканцем, одним из «псов господних» (Domini canеs), как они себя называли.И потому - первым гонителем евреев.Повороты судьбы, однако… С бесчинствами его приспешников-инквизиторов могут тягаться только гестаповские палачи.

   В 1474 году два испанских испанских королевства – Кастилия и Арагон – объединились в одно государство. Между Фердинандом II Арагонским и Изабеллой I Кастильской был заключен брачный интимно-политический  союз. Сегодня уже трудно сказать, кто из них больше всего ненавидел иноверцев. Просто соревнуясь друг с другом в ненависти к иудеям, королевская чета поставила перед собой цель: освободить Испанию от них любой ценой, а потом изгнать и мавров(арабов).

   Воду на их мельницу ненависти лил и Торквемада, бывший духовником королевы. Расчётливый церковник сначала убедил королеву,а потом и короля, утверждая  чуть ли не со слезами на глазах, что иудеи губят Испанию, подрывают её ценности и христианские устои.
   
   Кроме того, утверждал инквизитор, соседство с евреями губительно для марранов (крещёных иудеев), которые могут вернуться к вере своих предков под влиянием иудеев, а может и вообще тайно исповедуют свою религию. И потом, опустив голову, скромно промолвил, что имущество казнённых может весьма существенно пополнить изрядно отощавшую в борьбе с маврами королевскую казну…

   По всей Испании жарко заполыхали костры инквизиции. Евреям изгнанникам запрещалось брать с собой какие-либо ценности. Они были вынуждены обменивать свое имущество на то, что может пригодиться в пути: лошадей, ослов, повозки.
      
   Изгнанных иудеев стали называть сефардами (сфардами), поскольку Сфарад — еврейское название Испании. И сюда, в Цфат после Альгамбрского эдикта 1492 году хлынул бурный поток иудеев-изгнанников с Пиренеев, и эти евреи-сефарды практически оживили весь город, сделав его мировым центром мистики и каббалы в оставшиеся до нашего времени века.

   Почти пять веков до нашего времени Цфат переживал качели исторических потрясений: расцвет в отдельные периоды 17-19 вв сменялся погромами друзов-арабов, голодом, эпидемиями. Были даже лютые землетрясения в 18-19 веке. А потом Палестина попала в железные лапы Туманного Альбиона, а с ней и Цфат. В нём сохранились ортодоксальные общины иудеев сефардов, ашкеназов, к которым подозрительные британцы сразу проявили очень нехорошие чувства, справедливо предполагая их как зародыш активного сопротивления новой власти.
   Так и пришли в наш век.. Англичане ненавидели всех, кто хоть как-то их не устраивал. И всех страшно боялись. Потому и вели всегда свою гнилую политику».
   -Н-да-а, - протянул Димыч, - поучительно. Ну, что, пойдём за твоими картинами. Тут далеко идти, или как?
   -Или как. Давай кассу и пойдём». Вышли на улицу и побрели по узенькой улочке вверх, в гости к художнику.

   Нашим глаза предстал малоэтажный и совсем сине-голубой Цфат. Он живописен не только своими узенькими улочками со старыми домами с выкрашенными в синий цвет всеми частями жилища. Двери, окна, балконы, и даже часть ограждений – синего цвета. И это не то, чтобы дань традиции, это сама Вера в безопасность и обретённое благополучие от неё. Такие мысли не случайно.
   Цфат – реальный город иудейского мистицизма и каббалы. Всего каких-то пять веков прошло, как он стал одним из мировых центров вполне  занимательного эзотерического теософского учения. Верующие жители города давно, и очень искренне считают, что синий цвет защищает от дурного глаза и дел сатаны, постоянно летающего над их любимым городом и пытающегося сделать  какую-нибудь, ну просто удивительную гадость.

   Но у него это не получается, потому что синий цвет он принимает за воду Галилейского моря. Поэтому в дополнение для защиты дома и себя от нечистой силы, они размещают везде: у входа в дом, на воротах, в машине, амулеты «хамса», и даже носят на своём теле в разных видах. Слово «хамса» с иврита переводится как «пять». Амулет являет собой символическое изображение ладони, в центре которой порою помещают различные изображения: рыб, глаза Бога, Звезды Давида.

  От иудеев хамса как оберег, плавно перекочевала и к мусульманам, падким на всякие новшества. В 1930 году здесь образуется община художников, которым сегодня принадлежат многие художественные галереи. И всё художественное стало плодиться с немыслимой быстротой. Сам старый Цфат чем-то похож на Старый город Иерусалима, но как бы, такой же, вполне игрушечный. Он и сейчас выглядит примерно также.

  - Глянь, - Димыч легонько трогает меня за руку, - здесь у синагоги даже щели между плитками покрашены в синий цвет.
  - Это самая знаменитая и ценная здесь синагога Абуав.Она названа в честь великого равви Ицхака Абуава, возглавлявшего общину Толедо в 15 веке. Здешний ребе не будет тебе ползать на коленках и размахивать кисточкой над плитками пола. Это его жена или дети шибко потрудились… Окна, решетки и рамы - синие. А уж если вовнутрь войдем, то убедимся в наличии в синагоге синего цвета в самом большом ассортименте.
 
   На это счёт я слышал от одного местного ребе, звали его Ашер Зальтц, такую байку. Раньше, как водится, женщины для чистоты, белили извёсткой свои дома сами. У иудеев это святое, как и у всех прочих порядочных людей. Но краски были дорогие, потому и явилась ей очень хорошая идея: «Зачем на такое простое дело дорогие вещи тратить?».

   И в один прекрасный момент такой же прекрасной женщине приходит в светлую голову замечательная мысль: «Сколько можно терпеть этот белый цвет. Взяла и добавила в известь синьки, и стены домов стали прекрасно голубыми. Соседки посмотрели и сказали себе, что и они не хуже её. И дело пошло...Правда каждая добавляла синьку по своему желанию - кто меньше, поскупее, кто больше – от щедрости или по своему вкусу. Вот вам и весь секрет. И не надо никаких демонов, сглаза, сатаны. И никакой великой лестницы на небо.

  Вообще, это город раввинов – здесь полно специальных школ, где обучают на раввинов, и ещё тут проводятся многочисленные семинары на всякие религиозные темы, связанные с хасидизмом и каббалой, слушателей тут со всего мира пруд пруди. Ну, и явно не бесплатно….
 
    Здесь множество синагог. Как старых, разнообразных построенных евреями-сефардами, изгнанными из Испании королями, так и новых. У каждой синагоги своя единственная история, как у этой, возле которой мы на минуту остановились в старом еврейском квартале, идя по улице Исраэль Наджара. Это и была знаменитая Синагога Лурии, названная в честь известного раввина и каббалиста Ицхака Лурии - единственная в мире храмовое  иудейское строение не имеющее над дверями мезузы (свитка с молитвами Торы).

  Ицхак Лурия, как-то раз во время субботней молитвы вызвал сюда всех праотцов и царей израильских, после чего синагога была провозглашена святым местом, не нуждающимся в благословении.

  Этому можно верить или нет, как вы себе пожелаете, но чудеса сегодняшнего Цфата не только в таких вещах, а в том, что он стал настоящей Меккой художников Ближнего Востока, а может быть даже и мира. Творческих людей здесь ненамного меньше, чем ребе, приближённых к мистике и каббале.

  Это и есть настоящее чудо. В Цфате ничто и никому не кажется чужеродным. Каждой вещи и каждому человеку в этом городе найдется свое место.В коротком своём путешествии по его тесным и замечательным улицам набрели на Археологический музей, но из за нехватки времени только полюбовались на него снаружи и сфотографировались, чтобы вернуться когда-нибудь снова…Поверье, знаете ли..

  Красочные улицы города, целые кварталы, глядели на нас прекрасными работами в самых разных стилях. Но в основном, конечно, это национальная живопись, и в этом её классная фишка. «Человек в одно и то же время и высшая ступень и сама сущность творения. Всё заключено в человеке. Он объединяет в себе все формы и является прообразом всего сущего, что есть на земле и на небе». Так учат иудейские ребе, так говорит Каббала. И эту идею используют в своём творчестве практически все художники небольшого синего города на вершине Галилейских гор.

 январь 2014, Цфат - Тель-Авив