пимьмо

Глава 1. Проходная
Папа собрал вещи и ушёл, когда Иринка была в лагере. Он не просто ушёл — оказывается, уехал совсем из города, куда-то далеко, «вверх карты».
Он приезжал в лагерь, но на проходной ему сказали, что у третьего отряда сегодня баня и они ушли мыться. Среда действительно была записана у них в графике недельном, что висел на стене отряда как помывочный день. Но если бы Иринка только знала, что папа стоит на проходной, — какая может быть баня!
О том, что к ней приезжали родители, Иринке рассказали девчонки из отряда, который дежурил по лагерю. Иринка и обрадовалась, и испугалась, и не поверила одновременно:
— Родители? Оба?!
— Да нет, ну… Папа твой. Один, на такси. Эллочка сказала ему, что вы моетесь, и он уехал.
Рассказав это, девочки убежали. Папа оставил ей на проходной кулёк черешни, пакет с вещами и новый телефон в коробке. Старый у Иринки нечаянно разбился ночью, когда она и её подруга Людка с включённым на телефоне фонариком искали в кустах жабу. А найдя её, так испугались и побежали, что телефон вылетел из рук и разбился об асфальт площадки.
Ирка позвонила маме с Людкиного телефона и, плача, рассказала об этой беде. Мама на удивление не стала её ругать даже, а сказала, что папа новый купит. «Он к тебе приедет скоро, — добавила мама, — я там с ним вещи передам: куртку и толстовку, лето холодное какое».
Новый телефон назывался «Самсунг». Такого не было ни у кого в отряде, похожие были только у кого-то в старшем. Половину телефона занимал экран. И он был сенсорным. На нём можно было смотреть фотки и играть в игры. Крутейшая вещь. А ещё там была встроена камера. Иринка была, конечно, рада такому телефону, но ей до слёз было обидно, что с папой не увиделась.
Он ей позвонил вечером, и она сказала:
— Па, ну что ты уехал? Ты бы сказал девчонкам там, они б меня позвали, и я бы за две секунды прибежала.
Папа отвечал, что сам очень жалеет, но расстраиваться не надо. Ведь они обязательно увидятся ещё миллион раз. Как только он устроится в том городе, куда переезжает, то Иринка тоже будет к нему летать на самолёте.
— А он обязательно сюда, к ней. И к бабушке.
— Да, — согласилась Иринка, — и к маме ещё.
— И к маме, конечно, — согласился папа.
О том, что родители развелись или должны были развестись вот-вот, Иринка, конечно, знала. Но ей это представлялось как что-то несерьёзное. Они же не перестанут быть её мамой и папой, как были все 11 лет до этого.
Глава 2. Сложности семейных отношений
Мама, когда объясняла ей этот, как она сказала, серьёзный разговор, чётко произнесла: «Мы всегда остаёмся твоими родителями. Просто мы не муж и не жена теперь».
— Получается, что вы опять как жених и невеста, что ли? — спросила тогда Иринка, и мама даже усмехнулась.
— Какая я невеста уже… Папа-то — да, папа твой ещё жених тот.
Родители, видимо, специально развод подготовили к её отъезду в лагерь, чтобы она не переживала. Иринка порасспрашивала у подруг в классе, и ей всё объяснили по-человечески. Людка, рассказывая ей нюансы и сложности семейных отношений, шмыгала простуженным носом и поражалась её наивности.
— Ну ты чё, не знаешь, что ли? — говорила удивлённо она. — Люди вначале женятся, заводят детей, а потом уже разводятся. Некоторые сразу, некоторые попозже. А есть мамы, которые, чтобы не разводиться потом, совсем не женятся. А так, сами заводят детей. Одни. Их так и называют — мамы-одиночки. У кого такая мама, тот в столовке школьной питается по талонам.
Получается, и Иринка теперь будет питаться по талонам, то есть бесплатно.
— Так что это клёво. Деньги сэкономишь в столовке, — сказала Людка.
Потом Иринка ещё узнала, что папы есть только у половины девочек из их отряда. А есть ещё другие мужчины, которые называются странным словом «отчим». Это похоже было на молитву, что бабушка читала: «Отче наш, иже еси на небесех…» Эти отчимы, оказывается, тоже разводились, как и папы, только гораздо чаще.
У одной девочки, круглой Таньки, отчимов уже накопилось штук пять. Она рассказывала, что запуталась уже в них. То один отчим, дядя Толик был, потом он развёлся, и пришёл отчим дядя Слава. Потом ещё были опять дядя Толик, старый тот, он опять развёлся, и пришёл какой-то вообще нерусский отчим, дядя Хаким. И Танька сказала: «Потом я уехала в лагерь. На всё лето. А когда приеду назад, не знаю, какой отчим — новый или старый — будет».
Иринка не хотела никаких отчимов вроде Хакимов. Может быть, папа устроится там в том городе, потом приедет к ним с мамой и заберёт их туда. Или опять останется здесь. Он же не может не скучать без Иринки, и мамы, и кота Жафрея. Как они скучают по нему. Так она решила и немного успокоилась.
Папа звонил по вечерам, как и мама. Шутил, спрашивал, как дела, про себя говорил, что всё отлично. Что живёт он в городе, которого ещё не было на карте десять лет назад. Что тут природа такая, приедешь — ахнешь. Только комаров много. Зато ягод и грибов — наступить некуда. И кедровые шишки везде валяются в лесу с орехами.
Иринка слушала, удивлялась и всё словечко в словечко пересказывала маме, когда она звонила. Папе тоже говорила, что мама не стала брать отпуск, а хочет накопить два отпуска на следующее лето.
— Чтобы нормально отдохнуть с мамой. Ну и с тобой, конечно, пап, — добавляла уже она от себя.
Глава 3. Пустая квартира
Потом сезон лагеря закончился, Иринка приехала домой. Ей больно резануло глаза отсутствие папиных вещей в квартире. В прихожей его плащ не занимал больше полвешалки. А сверху не упадёт его длинный чёрный зонт. И ботинки не стоят там, где всю жизнь стояли, как помнила себя Иринка. И вместо папиных толстенных книг-справочников на полочке мама расставила другие книги.
И даже запах в квартире стал другой. Чего-то не хватало. На балконе не было пепельницы, и больше не пахло табаком. И маме некому было говорить, что от табака дышать нечем. И кофе такой, как варил папа в турке, не получался у мамы. Не было его чертёжной доски в зале, а она так любила рисовать на ней. Как на большом мольберте. И бумаги всегда было много.
Она так и сказала отцу, когда он позвонил после приезда из лагеря:
— Рисовать не на чем, — пожаловалась она, — и вообще, пап, без тебя тут пусто.
Отец замолчал на том конце телефона и, прокашлявшись, каким-то другим, глухим голосом сказал:
— Прости, Иринка.
А через две недели пришла посылка. В ней были складной мольберт, хорошие масляные краски в баночках, натуральные кисти и угольные карандаши. И ещё целая пачка бумаги и набор скрученных нарезанных холстов. Иринка была обеспечена художеством на весь год.
Ещё в посылке была книга-учебник по рисованию, две фотографии папы с оленями и собаками. И несколько мешочков с кедровыми орехами. Для мамы папа ничего почему-то не прислал. Наверное, не вместилось.
Они с мамой высыпали орехи в вазочку, и Иринка по нескольку штучек в день их грызла. Она рассчитала, что хватит как раз на весь год, если есть их по чуть-чуть. А фотографии повесила у себя над столом. Папа был одет в какой-то брезентовый костюм и шляпу с красной сеткой. Мама сказала: это от комаров, наверное. И в сапогах, как в фильме про мушкетёров: высокие и подвёрнутые голенища.
На обратной стороне папиным красивым почерком было написано: «Я в болотных сапогах с оленями».
Олени были пепельного цвета и невысокие — папе по пояс. И без рогов.
— Наверное, молодые ещё, — сказала мама.
Она подержала фотографии в руках. Сказала:
— Похудел вроде. — И отдала их Иринке.
Маме вначале было грустно без папы. Иринка это видела и жалела её. Мама сидела на кухне по вечерам одна и смотрела в окно. Раньше она постоянно что-то готовила на плите и говорила, что устала быть кухаркой. А теперь они вдвоём с мамой никак не могли съесть то, что было приготовлено, и приходилось выбрасывать. Мама никак не могла научиться готовить теперь понемногу.
Потом мама записалась с тётей Таней, своей ещё школьной подругой, на какие-то танцы. Тётя Таня говорила маме:
— Хватит сидеть киснуть. Пойдём походим, всё интересней, чем в окно пялиться. И фигуру подтянешь.
Тётя Таня дома не кисла, а всё искала жениха. Но, как она говорила, мужиков нет вообще, а про маму сказала:
— Подруга, в нашем полку прибыло.
Теперь после работы мама приходила, переодевалась, ждала, когда заедет за ней тётя Таня. Услышав сигнал под окном, брала сумку, чмокала Иринку в щёку, говорила: «Закрой за мной дверь» — и уходила.
Танцы в этой студии эти действительно подтянули маме фигуру. Хотя она и до этого была стройная. Сейчас мама поменяла причёску и, как сказала тётя Таня, весь имидж. И даже стала выглядеть моложе.
Вечером она закрывала на кухню дверь и долго, смеясь, разговаривала с кем-то по телефону. А один раз в выходной вечером Иринка застала её в комнате перед зеркалом в новом длинном платье, которое мама примеряла перед зеркалом.
— Как тебе? — спросила мама, повернувшись перед Иринкой.
— Во! — сказала она, подняв сперва один большой палец вверх, а потом второй.
— Обалдеть, модно. Ты как принцесса.
Мама улыбнулась и сказала, что и она сегодня приглашена на вечер, и Иринке придётся быть взрослой и хозяйничать одной и смотреть на телефон, чтобы не пропустить мамины звонки. Она позвонит обязательно.
Потом мама собралась и сидела обутая в прихожей, ждала чего-то. Телефон у неё пикнул, и она, чмокнув Иринку, ушла. За вечер она позвонила два раза и вернулась, когда Иринка уже спала.
А через неделю мама посадила её напротив себя и сказала, что у неё серьёзный разговор.
— Ты уже взрослая, — говорила мама, — и должна понять. Мне сложно одной. Папа всегда останется для тебя папой, но я встретила другого мужчину. Он очень хороший. Он мой друг. Я завтра познакомлю вас. Будь, пожалуйста, с ним не такой дикой. Хорошо?
Иринка молча кивнула и ушла в свою комнату. Ей было немного страшно и обидно. Зачем этот мамин друг придёт знакомиться с ней? Если он как отчим будет, то Иринка не хочет; если просто как друг, как тётя Таня, то, конечно, пожалуйста. Но маме ничего не сказала.
На другой день вечером пришёл этот новый мамин друг. Он представился как Сергей.
— Можешь называть меня дядя Серёжа, — сказал он Иринке.
Он совсем не походил на папу. Был какой-то шумный и громкий. Постоянно смеялся непонятно над чем и как будто старался показаться весёлым и своим. Иринку он назвал «малыш», хотя она совсем и не маленькая уже.
Маме он принёс цветы, а Иринке подарил набор для творчества. У неё такой был уже в первом классе. Иринка вежливо сказала: «Спасибо», — и, помня мамину просьбу не быть дикой, спросила:
— Как у вас дела?
— Всё отлично, малыш! — отвечал дядя Серёжа и, не спросив в ответ, как дела у Иринки, сказал маме: — Ну что, видишь — всё отлично, а ты переживала.
Мама стояла рядом и нервно потирала руки. Она старалась улыбаться, но Иринка видела, что маме не весело совсем.
Потом они сидели в комнате за накрытым столом. Дядя Сергей сел на папин стул и ел с его тарелки. Это была папина тарелка праздничного набора, потому что Иринка ещё в детстве все тарелки подписала, царапая циркулем по фарфору: «папа», «мама», «ира».
Дядя Серёжа открыл вино и наливал себе и маме. Чокался и говорил: «За знакомство!» — и чтоб все были здоровы.
На картины Иринки, что были развешаны по всему дому, он невнимательно посмотрел, сказал: «Пикассо прям!» — и начал рассказывать какой-то анекдот про художника и зебру, в конце которого прозвучало слово «жопа». И сам громко первый смеялся над своими анекдотами. За столом он часто поднимал фужер. Говорил: «За вас, девочки!» — и выпивал залпом один.
Мама сидела почти молча и иногда извиняющим взглядом смотрела на Иринку. А Иринка весь вечер смотрела в тарелку.
Потом наконец вечером он ушёл. В коридоре он о чём-то просил маму, но она говорила: «Нет, Сергей. Уходи». Дверь наконец хлопнула.
Мама подошла к Иринке, сидевшей уже в своей комнате, и, обняв её, сказала:
— Прости, доча, он больше не придёт.
А Иринка, тоже обняв её, сказала:
— Мама, помиритесь с папой. Он, наверное, там сильно по нам скучает.
Мама ничего не сказала, а только сильнее прижала её к себе.
Глава 4. Заказное письмо
Время шло, и наступила зима. Приближался Новый год. Иринка рисовала, когда было настроение, зимние пейзажи. Раньше она к Новому году писала письма Деду Морозу за себя, за маму и папу. Но это было где-то до второго класса. Сейчас она ходила уже в шестой, и понятно, что в этом возрасте письма Дедам Морозам не пишут.
Поэтому она решила нарисовать рисунок. Она сделала набросок себя, мамы, папы и Жафрея. Папа был в костюме Деда Мороза, мама — Снегурочки, а сама Иринка была просто в костюме Иринки. Просто девочки.
Когда рисунок был готов, она показала его маме. Мама долго рассматривала и спросила:
— А почему ты не в костюме?
— А потому что я девочка и жду подарка, — сказала Иринка.
— А какой?
— Пусть Дед Мороз сам придумает.
Мама сказала:
— Ну что ж, давай отправим письмо Деду Морозу.
Они сложили рисунок в конверт. Иринка украсила его снежинками, а адрес мама сказала — спросит на почте. И положила конверт в сумку.
Вечером Иринка уточнила у мамы про письмо. Мама сказала, что была на почте и отправила заказным. И даже показала квитанцию.
Прошло две недели, папа также звонил Иринке по вечерам. Рассказывал, что снега тут столько, что дорогу прочищают тракторами и уже получился настоящий туннель вместо дороги. Спрашивал, как мама. И ещё — что подарит Иринке на Новый год, что она хочет. А Иринка как бы шутя говорила, что письмо уже отправила и Дед Мороз сам сообразит.
А на Новый год, прямо 31 числа, в дверь позвонили. Мама и Иринка были дома. Должна была приехать бабушка, и они готовили стол. Иринка побежала открывать и увидела на пороге Деда Мороза. Он был, как и положено, с бородой, в шапке и почему-то вместо мешка с чемоданом. Дед Мороз стоял и смотрел через очки на Иринку.
— Мама, папа приехал! — закричала она и бросилась ему на шею.
Сзади раздались торопливые шаги мамы.
— Олег, ты? — спросила она растерянным голосом.
Папа с Иринкой на шее зашёл в прихожую и обнял маму. Он что-то прошептал ей на ухо, мама заплакала и обняла его тоже. Так они и стояли в прихожей втроём обнявшись, а Жафрей ходил вокруг них, подняв хвост и мяукая.
А потом все сидели за столом. Папа ел из своей тарелки — Иринка её специально вымыла и поставила напротив него. Папа снял искусственную бороду, аккуратно достал из кармана куртки тот самый конверт со снежинками и положил его на стол.
— Письмо дошло, Иринка, — улыбнулся он. — Заказным, всё как надо.
Мама тихонько засмеялась и обняла его за плечи. Папа снова был дома, его вещи висели на своих местах в прихожей, и Иринка поняла, что это самый лучший Новый год в её жизни