Ефим Печалица. Встань и... пиши

16+

Внимание! Текст может содержать сцены курения, упоминания чрезмерного употребления спиртных напитков, сомнительные научные открытия, исторические неточности и другие проявления авторской фантазии.
Рекомендуется для лиц старше 16 лет. Желательно — значительно старше 61 года

***

Встретил вчера деда — Ефима Печалицу. Сидит на лавочке, загадочно улыбается.

Манит рукой:

— Иди сюда. Посиди.

Присаживаюсь.

— Чего это ты, дед, такой весёлый?

Затянулся Печалица «козьей ножкой», пустил красивое облачко.

— А чего грустить, коли такое дело.

— Ну, сказывай.

— Знаешь Михалну с Тринадцатой улицы?

— Ну.

— Вот тебе и ну. Пришла ко мне с месяц назад, плачет. «Всё, — говорит, — кончаюся. Занемогла. “Скорая” приехала, что-то кольнула. Вам, говорят, теперь в полуклинеку. По месту проживания».

— Это что, в огороде, что ли?

— Да ну тебя. Оказалось — записываться надо через компютер.

— Так давно уже, дед. Отстал ты от жизни.

— Это вы, молодёжь, отсталая. Слушай, что старшие говорят. Или иди отсюда.

— Ладно, молчу.

— Ну вот. Пишет она в компютер, а доктура такого нету. Куда пропастился — неведомо. И у компютера не спросишь.

— Дед, ближе к делу.

— Ишь какой! Я тебя уже к самой тютельке подвожу, а ему всё некогда. Ты слушай. Тебе ещё пригодится — не век молодым бегать.

— Ну?

— А дальше говорит: льготные лекарства не везут. Придёшь в аптеку — нету, ждите. Не все, конечно. Ещё ей какие-то ненашенские прописали — и тех нет. Видать, супостаты из-за акеяна пакостят. А главней всего — Обама ихний. Вот они, ваши городские полуклинеки: ложись да помирай!

— Городские ему не нравятся. Как же ты лечиться прикажешь? У тебя, что ли? Табачком да самогоном? Народными средствами?

— Вот язва ты, а говоришь правильно! Я ей и толкую про народное средство: пиши письмо президенту. Пусть подивится, какое тут положение с доктурами да таблетками.

— И что, помогло?

— Ещё как! Домой прибежали. Целая бригада. Давай её крутить, бинтовать, анализы брать — грех сказать — какие только можно. Михална теперь мне пол-литра должна.

— Тоже мне невидаль — письмо написать. Жалобщики вы. Людей только отвлекаете. Она вон здорова — ещё два участка взяла. Двадцать соток под картошку перекопать — тут кого хочешь прихватит. Ну, написала и что такого?

— Такова? А вот знаешь соседа её — Петровича?

— Знал. Хороший был мужик. Помер. Завтра вроде хоронить повезут.

— Не повезут.

— Это как?

— А так. Он аккурат помер, когда к Михалне комиссия доктурская приехала. Целый автобус. Дело серьёзное — поручение самого президента. Разобраться, мол, и доложить по форме. Они в дверь к ней, а Петровича уже вперёд ногами несут. Цветочки по дороге примеряют.

— И?

— А то! Воскрес Петрович. Вот те крест! Как навалились на него доктура да медсестрицы — насилу отбился. Вчера заходил ко мне, проведал.

Ефим выразительно постучал пальцем по кадыку.

— Да ну тебя. Врёшь ведь. А я ещё слушаю.

— Вот увидишь Петровича в саду — неси литр белого и литр красного. И смотри у меня — не обмани. Я знаю, куда писать.

Чёрт его знает — может, и наврал Ефим. С него станется.

Пойду-ка схожу. Не к Петровичу — к Маргарите Михайловне. Огурцы уже молодые пошли. Куплю ведёрко.

Всё-таки хорошо, что у меня такая работящая соседка.

Здоровья бы ей побольше.