Восхождение. Том 4. Часть 8

Князь Домур, без особого желания, подошёл к дверям обеденного зала. Стражники распахнули перед правителем дверь, и тот, тяжело вздохнул, держа спиной ровной, смелым шагом направился к столу, будто бы не желая показывать своего волнения перед семьёй.
Домур был одет в просторную мантию зелёного цвета, не имевшей капюшона, которая застёгивалась до самого горла на золотые пуговицы. Воротник, манжеты и полы мантии покрывали причудливые узоры, вышитые из таких же золотистых нитей, которые, впрочем, не сильно бросались в глаза. Довершали образ пулены чёрного цвета - с небольшими каблуками и почти что невинными концами. Наряд был прост, но весьма удобен и дорог.
И всё же - даже такие качества не могли скрыть те детали внешности князя, что более всего бросались в глаза, смотревших на Домура. Массивный, выпирающий живот, блестящая лысина, второй подбородок, тут же перерастающий в шею. Пара выпученных глаз, вечно нахмуренные брови, гладкий подбородок - за глаза многие люди королевства, включая вельмож, купцов, воинов и простых селян, называли правителя Наргилоса жабой. И надо сказать, схожесть во внешности действительно была. Единственное, что отличало князя от земноводного - несвойственная для человека его комплекции лёгкость и плавность движений. Как никак - манеры и выдержка для Домура всегда были превыше всего.
Подойдя к обеденному столу практически без шумно, князь выдвинул массивный стул, плюхнулся на красный шёлк, которым был обит весь предмет, тяжело покряхтел, хотя и пытаясь это скрыть, после чего, поправив рукава, принялся раскладывать узорные салфетки, в которые были завёрнуты нож, вилка и ложка.
Трое сидевшие за столом, не поворачивая голов, не делая никаких движений, будто в комнате ничего не изменилось, одномоментно покосились на князя. По правую руку сидел его сын. По левую - дочь. А на противоположной стороне стола восседала жена Домура.
Сыну, которого при рождении назвали Думаром, было двадцать три года. Широкий в плечах и узкий в талии благодаря генам матери, с каштановыми короткими волосами и карими хитрыми глазками, расставленными далеко друг от друга. Думар имел длинный нос с горбинкой, а выдающаяся челюсть подчёркивала выразительные черты юноши.
Он был одет к красный офицерский мундир Наргилоса, на плечах которого были нашиты капитанские погоны. Хотя Думар всю мою жизнь готовился к военной службе, прошёл обучение в Храме Военного дела, а другие офицеры высоко оценивали его навыки и заслуги, князь никак не хотел отдавать приказа о повышении сына в звании. Он был ещё слишком молод, а его горячий нрав и непозволительная в таком возрасте мечтательность могли сыграть с наследником княжеского трона Наргилос злую шутку. И потому сын смотрел на Домура молящими глазами, выпрашивающих долгожданное повышение.
Блюдо Думара было наполнено различными яствами. Он ел жадно, отрывая каждый кусок так, словно у него вот-вот отберут наполнение тарелки. Также жадно он пил видно, словно стремясь набраться смелости.
Сидевшая по левому краю стола, дочь правителя Домура - Занира смотрела на отца подозрительным взглядом. Отец, да и все остальные члены семьи уделяли девочке слишком мало внимания. Их дела всегда имели большую важность, чем родная дочь и сестра.
Занире было порядка двадцати. Свои тёмные волосы, ниспадающие до середины спины, она всегда завязывала в крепкую косу. Девушка имела тот же хитрый взгляд, однако, в отличии от брата, черты её лица были куда более симметричнее.
Девушка, будучи настоящей дочерью своей матери, носила приталенные, тёмные платья. В этот день на ней была одета котта чёрного цвета, чьи полы опускались на пол и следовали за княжеской дочерью. Пояс девушки был широким, на выделяющийся на чёрной ткани серебряная бляха с изображением цветка.
Хотя её тарелка была полна овощей, куска жаренной свинины, а бокал был наполовину заполнен, Зарина ела медленно, не торопясь, аккуратно разрезая каждый кусок заострённым лезвием ножа, придерживая каждый кусочек съестного вилкой.
Наконец, почти не двигаясь, статно держа спину ровной, а шею, подобно нерушимому столбу камня, неподвижной, на другом далёком конце стола восседала жена князя Домура - Зунала. Женщина пятидесяти лет с крайне острыми чертами лица, выразительными скулами и острым носом. Её уставшие глаза вторили меланхоличным движениям княжны.
Зунала была одета в чёрную льняную камизу, ниспадающую до самых пят, украшенную тонкими золотистыми нитями, изображавшие волнистые линии. По верх неё - котта того же чёрного цвета, расширяющаяся к низу, создавая шлейф за княжной.
Волосы Зуналы вороного цвета, как и у дочери, были собраны в косу, которые, в отличии от Заниры, покрывал тёмный, словно траурный, платок.
Тарелка княжны была почти пуста: несколько небольших и тонких лепестки жаренной говядины. Зунала лениво тыкала мясо вилкой, зато вино, которое уже в третий раз заполнило её бокал, уходило с впечатляющей скоростью.
Князь Домур, не удостоив свою семьи и мимолётным взглядом, приказал слугам заполнить его блюдо яствами. Куриная ножка, стейк из говядины, несколько мелких помидоров, пара свежих огурцов и одну стрелу зелёного лука. Кубок правителя тут же заполнился вином, после чего слуги поспешили удалится от стола так далеко, чтобы их вовсе не было видно.
- Уважаемый князь Домур, - холодным, претенциозным тоном заговорила Зунала, недовольно глядя на заполненное едой блюдо своего мужа, - не слишком ли много яств? Вам следует ограничивать себя. Сердце, переполненное переживаниями, не вылечишь чрезмерным гурманством!
Князь Домур кинул презрительный взгляд на Зуналу. Его губы исказились из-за оскорбительного тона жены. Правитель Наргилоса удостоит княжну молчанием, всегда означавшим лишь одно: «Вам следует придержать язык!».
- Чего же ещё можно было ожидать, - тем же тоном произнесла Зунала себе под нос, охватив бокал и сделав смелый глоток горячительного напитка.
После этого в зале ещё с несколько минут сохранялась гробовая тишина, нарушаемая лишь скрежетом ножей и вилок по керамическим тарелкам. Наконец, Думар выпил достаточно вина, чтобы поднять тему, которую долгое время боятся обсуждать с Домуром:
- Отец, - застенчиво начал он, смотря на отца в ожидании внимания.
Князь не отражал на сына никакого внимания - правитель Наргилоса прекрасно знал, о чём заговорит сын.
- Знаю, за обеденным столом такое не принято обсуждать, - продолжал Думар, находясь получит хоть какую-то понятную реакцию от отца. - Но…Наступили времена… Я, как твой сын, наследник твоего трона, не могу оставаться в стороне. Прошу тебя - отправь меня во главе дивизии! Я помогу нашим войскам и разобью предателей из Духарта!
- Нет, - сухо, ни секунды не раздумывая, отвечал князь.
Думар, обескураженный скоростью и бескомпромиссностью ответа отца, приоткрыл рот, смотря на отца опустошённым взглядом.
- После последних событий, воинам Наргилоса стоит защищать свои земли от лживого самозванца, назвавшим себя наследником князя Рундрика, - желая успокоить брата, томным голосом произнесла Занира.
Думар тут же перевёл осуждающий взгляд на сестру. Домур посмотрел на дочь заинтересованным взглядом, зависнув над тарелкой.
- Земли подняться слухами, - не обращая на отца и брата взгляда, принялась пояснять свои слова спокойная Занира. - В Умрате до людей дошла весть об истинном наследнике Наргилоса. Слухи дошли до жителей нашего северного удела. В скором времени, весь Наргилос заговорит о последнем сыне князя Рундрика.
Князь Домур, дослушав дочь до конца, продолжил жевать. У правителя не было ни сил, ни желания препираться с дочерью. Если она говорила правду, слухи и так скоро разойдутся по всему княжеству. Стало быть, следовало переходить к действиям. Интересно лишь то, Занира, обычно не интересовавшаяся делами в королевстве, вдруг была осведомлена последними слухами из соседнего княжества.
- Тогда нам тем более нужны умелые офицеры, которые поведут войска в бой против ренегатов! - Возбудившись после слов сестры, Думар принялся бросать взгляд из стороны в сторону, ища одобрения хоть в ком-то.
- За столом принято держать языки за зубами, дети, - беспристрастным голосом ответил Домур, быстро поглощая содержимое своего блюда.
Юный Думар удивился пуще прежнего. Отец, сестра, мать - все они будто бы жили в совершенно другом Наргилосе, который не был окружён врагами. Он долгие месяцы ждал распоряжений, долгие годы готовился защитить своё княжество, всю свою жизнь он слушал возвышенные речи о долге оберегать королевство от предателей и мятежников. Теперь же, когда настало время действовать, никто не хотел предпринимать хоть какие-то действия.
Раз так - если работа с бумагами для отца важнее, раз уж он решил избегать проблем, прячась в своём кабинете, Думар возьмёт всё в свои собственные руки.

***

Когда время обеда подошло к концу, все члены княжеской семьи, не говоря друг другу ни слова, разошлись по замку, стремясь завершить свои дела до наступления вечера. Князя Домура, к примеру, ожидали стопки писем и депешей, которым, кажется, не было конца.
Дождавшись, когда отец вновь останется за дверью своего кабинета в одиночестве, проводив советника Жормера, проведя долгий совет с командиром княжеских войск Матином, который то и дело повышал голос и покинул кабинет князя в мрачном расположении духа, Думар решился закончить начатое. По мнению капитана, после долгого разговора и весомых доводов, которые не будут прерываться мнениями посторонних лиц, отец всё же соблаговолит дать сыну столь желанное звание командира.
- Отец! - Думар распахнул дверь кабинета Домура, настроенный решительно в вопросе повышения. - Я пришёл к тебе потому, что сейчас Наргилосу как никогда ранее нужны защитники. И я, как твой сын, наследник княжеского трона, воин и защитник Наргилоса, обязан выступить против наших врагов.
Прошу тебя, не ради себя, но ради наших подданных и всего королевства - отправь меня в Духарт под предводительством дивизии. Даю тебе слово, даю торжественную клятву наследника Наргилоса - я добьюсь свержения мятежника Равира и возвращу Духарту верность нашему королю!
Князь Домур сидел за своим столом. Он сложил руки домиком, а его наполненный яростью и презрением взгляд словно проходил сквозь сына. Кажется, появление и речь Думара игнорировались правителем настолько, что тот даже не замечал прибытия сына. Интересно подумать, как глубоко Домур забрался в свои размышления.
Наконец, когда тишина затянулась, капитан решил вновь оповестить отца о своём присутствии:
- Ваша Светлость? Что Вы скажите?!
- Сын мой, - протянул князь Наргилоса, и в голосе его слышались угроза и раздражение, - сколько раз я говорил тебе и прочим: во время советов никому нельзя пересекать порог моего кабинета!
- Я знаю, отец. Поэтому я дождался, когда командир Матин покинет тебя. Я хотел поговорить с тобой, без лишних ушей. Я бы хотел…
- Я не закончил совет! - Жёстко присёк сына правитель южного княжества.
Думар в смятении замолчал. Он вопросительно смотрел на отца, не до конца понимая, какой совет мог проходить в пустом кабинете.
Позади послышались тяжёлые шаги. Некто, или даже нечто, высокое тяжёлой поступью и медленным шагом направилось к рабочему столу правителя Наргилоса. По всей видимости, неизвестный всё это время скрывался в тени. Теперь капитану стало ясно, с кем вёл совет его отец.
Думар обернул голову и увидел за своей спиной высокое, крепко заложенное существо синего цвета. Оно было совершенно лысым. Его глаза будто бы имели сразу пару век. На его шеи были видны три пары разрезов от жабр. От его лба по спине спускались голубые пятна, словно обозначая каждую отдельную кость в позвоночнике. Такие же голубоватые пятна виднелись на открытых руках, которые выглядели в виде круговых пятен вдоль всего предплечья.
Это существо, которое вне всякого сомнения относилось к народу ваулирийцев, носило причудливые доспехи цвета человеческой кости. Нагрудник, на вид напоминавший обычные пластинчатые доспехи человеческого воина, на самом деле были единым изделием. Мнимые пластины разделяли волнистые линии. Казалось, будто бы защита воина была сделана из коралла.
Из того же материала были сделаны и юбка, защищавшая бёдра, кулет, защищавшую тыл, наколенники, поножи и сабатоны, на которых узкие пластины из таинственного костяного материала действительно скреплялись внахлёст.
На бёдрах ваулирийца были закреплены ножны, из которых торчала пара коротких рукоятей - вероятно, оружием высокого существа из глубин были короткие клинки.
 Ваулириец смотрел на Думара холодным взглядом - так, будто перед ним находился не сын князя, офицер и наследник княжеского трона, а просто пустота.
- Командир Сефенахт, - вновь заговорил князь Домур после долгого молчания, заполненного таинственной проходкой ваулирийца, - это мой сын.
Ваулириец медленно качнул головой, не меняясь в лице.
- Командир? - Переспросил капитан. - Вы хотите сделать ваулирийца командиром наших воинов?! Ваша Светлость…
- В детстве ты пропускал слишком много занятий, - с укоризненным тоном прервал сына Домур. - Сефенахт, как следует из его обмундирования, исходит из рода Драконобоев. Ваулирийцы из рода Драконобоев - давние друзья и союзники нашего королевства и нашего княжества.
Сотни лет назад, когда наши предки возводили столицу Вундрата, члены рода Драконобоев помогали отбиваться от полчищ тварей и отродий Андарона. А позже, когда люди принялись возводить Наргилос, чтобы защититься от обитателей Великих топей, ваулирийцы жертвовали собой, чтобы защитить нас от прожорливых троллей и прочих бестий.
Шестнадцать лет назад, благодаря тому же роду Драконобоев, нашим войскам удалось остановить наступление эльфов. И командир Сафенахт сыграл одну из важнейших ролей в победе над Брюзеросом.
- Но ваулирийцы из рода Драконобоев…
- Наёмники? - Вновь князь перебил своего наследника. - Они честные и храбрые воины, которых сейчас не сыскать!
Во время сражения с захватчиками из Духарта, при границах нашего княжества погиб командир. Ещё один погиб месяцем позже, когда поганое разбойничье отродье решило освободить захваченных в плен врагов Наргилоса. Трое командиров сейчас руководят наступлением на земли мятежника Равира. И двое оставшихся - выслеживают разбойников в южном и восточном уделах нашего княжества.
Ответь мне, сын, кто поведёт воинов против Умрата? Кому хватит опыта и навыков, чтобы откинуть предателей?
- Командиру Матину. Или мне! - Не успокаивался Думар, до последнего надеявшийся получить новое звание.
Однако настойчивые порывы сына крайне не нравились правителю Домуру. Он сложил губы в недовольном жесте, смотря на сына пренебрежительным взглядом.