Хайтек в Москве

От высоких технологий к нано

Шестидесятые. Элетронная бедность Москвы.
Мой приятель Лёва Назаров показывает класс:
он собирает карманные приёмнички в мыльницах.
Достаёт радиодетали в магазине "Пионер" на улице Горького или у частных лиц, выносящих диоды, триоды и динамики с секретных заводов.
У Лёвы водились и припои и канифоль.
Мы паяли как сумасшедшие...
"Лучший теплоотвод -- это рука", говаривал Назарыч.

Батарейки продавались в "Детском мире".

Мы даже научились перезаряжать их. Диодно.

А дом пионеров у мексиканского посольства (Вадковский переулок) прививал художественное слово.
Чернявый еврей настрополил меня и я выступил в Доме культуры МВД у Бутырской тюрьмы.
"Пионеры! В зал на приветствие шагом марш!"
Книги и кружки городского Дома пионеров, на Стопани, отвлекали меня от приёмничков.
Особенно поражал меня приёмничек на германиевом диодике. В высокоомных наушниках ловилась самая мощная радиостанция столицы, а всё устройство было без батареек!!!
Сам сигнал и был источником слабого звука.
Родители же нашли двухсотую школу со специализацией СЛЕСАРЬ-СБОРЩИК радиоаппаратуры. В здании ликвидировали спортзал и оборудовали цех, где девчонки мотали катушки индуктивности на ферритовых колечках, а мы впаивали резисторы и конденсаторы в гетинаксовые платы, прообразы микросхем и чипов. Наши штучки-дрючки ставили на неведомые устройства в соседнем п/я.
Получив золотую медаль, я попробовал улизнуть на мехмат, но мне там начислили -- после визита отца в МГУ и аппеляции -- полупроходной балл и предложили на вечерний.
Откуда ни возьмись, появилась бодрая обольстительница и предложила факультет полупроводниковых материалов и приборов МИСиС. Без экзаменов, с немедленными каникулами, солидной стипухой и военной кафедрой.
Заметался от физфака до геофака, но там меня никто не привечал. Пришлось окончательно попрощаться с мечтой о МГИМО и зачислиться в бывший НИИцветметзолото, поглощённый Институтом стали и сплавов.
Гвоздь забили по самую шляпку.
Осенью стали преподавать и реакции Тананаева и математику и производство германия.
Пару ребят забрали на коррозию металлов.
А летом отрядили в Запорожье,  на Днепровский титано-магниевый завод.
Украина была кстати, так как там были мощные гуляния по ночам и на меня обращали внимание, не зная, что у меня есть зазноба-западненка в недалёком восточном Крыму.
Руководителем проекта получения слитков высокочистого кремния из моносилана был чистый новгородец, былинный богатырь. Пил, приучая и нас к зелью. И делал свою диссертацию.
Взял я стержневой аппарат осаждения германия из ядовитого моногермана, рассчитал его ламинарные потоки и спроектировал новую установку для желанного кремния. Это отвлекало меня от гульбы с сотнями дивчин и парубков в отравленных цветными дымами 100 заводов в парках у Днепрогэса.
Вернувшись в Москву, был вызван к моему куратору Евгении Давыдовне Жемчужиной, как я узнал много лет спустя, еврейке. Относилась ко мне слишком хорошо и сумела засунуть нерадивого студента в Академию наук СССР,  на Ленинском проспекте.
В институте металлургии поставили задачу -- изучать сплавы редкоземельных металлов с теллуром. Они были термоэлектричны: нагреешь спай тепмопары  и потечёт электрический ток.
Асиранты понаехали из Грузии, Поволжья и даже из Таджикистана.
Забивали порошки в титановые тигли, плавили и искали звтектики, то есть точки перехода из жидкого состояния в твёрдое при самой низкой температуре. А, наши с Лёвой припои! О легкоплавкость! О полированные срезы!
Вдруг меня пригласил Николай Хрисанфович Абрикосов,  начальствующий учёный, и речь завёл о том, что дипломная работа получилась, но о последующей карьере Евновича Ваймана у Порецкой и Скудновой надо забыть.
Старикан возомнил, что я хотел у них в академии подвизаться. С чего он это взял?
Да мне уже это было как тёртому калачу или как мёртвому припарки. Я же из Дома дружбы с народами зарубежных стран в особняке Саввы Морозова и выпускник знаменитых Курсов иностранных ящыкрв No1. Я прошёл Крым, Рым и медные трубы, то есть, после олимпиад не пускали в МИФИ, дали понять, что МВТУ не для меня, а от биофака отвадили. Да мне и не надо, у меня есть тайна за  семью печатями -- копи царя Соломона, киббуц Манара и Кумран. Мне туда, а не сюда. Так что корпите над  своими микроскопами без бананов-апельсинов, без моря и без а ганце вельт.
И почапал домой. Неожиданно из сторожки у ворот Академии появился Женька Авилов, мой одноклассник.
Оказывается, он тут свою собственную лабораторию держал. Сам себе голова.
В школе он давал мне советы по уходу за лицом и мы с ним месте понеслись на Красную площадь, когда сняли Хрущёва.
Ох, и разбросает же нас жизнь!

Его на слёт молодых учёных, а меня потащит на Подольский химзавод, где слитки кремния валялись под ногами.
По окончании вуза Зуса-Зорика распределили в Томилино. на ТЗПП.
Там мне с возмущением заявили: "Кто вас сюда прислал?!" Ретировался с облегчением: "В нашей Палестине у нас и компартия есть и профсоюзы и театры. Давайте, ребята,  сами!"

*на снимке из музея наши шляпки транзисторов. Внутри микрокристаллики германия, легированные примесями.