***

Состояние белокриницкого монастыря пред водворением здесь Павла и Геронтия
Белокриницкий монастырь по смерти своего благодетеля – Илариона Петровича Коровьи-ножки продолжал беспрепятственно существовать на предоставленной ему, по духовному завещанию Илариона, усадьбе. Усадьба давала монастырю некоторое, впрочем, весьма скудное, материальное обеспечение; но главным образом, он существовал на подаяния от Линован: каждую субботу кто-либо из иноков отправлялся по селению за сбором милостыни на недельное прокормление братства. Число братства было всегда ничтожно, редко более десяти человек. Обыкновенно это был пришлый из-за границы народ, а из природных Липован, – и это достойно примечания, – в монахи не поступал почти никто; притом же и пришлые монахи редко оставались здесь на постоянное жительство. Состав белокриницкого братства поэтому постоянно изменялся, хотя иноки носили большею частью одни и те же имена, переходившие как бы по наследству от одного к другому. Вообще, Белокриницкий монастырь был не что иное, как временный приют для беглых раскольнических монахов. Жили они обыкновенно в иларионовом доме, а также и в старом монастырском строении, перенесенном из Тернавицкого леса, которое служило вместе и монастырским молитвенным домом.

Около 1830 года в устройстве монастыря последовала некоторая перемена. В это время из числа живших в Белой-Кринице беглых раскольнических „старцев“ резко выделялись два молодые инока – Паисий и Алимпий. Паисий, происхождение, которого в точности неизвестно, был старше Алимпия и раньше его поселился в Белой-Кринице: здесь, в иларионовом доме, жил он несколько лет; здесь же, в Белокриницком монастыре, пострижен был и в иночество. Умный, и тогда уже довольно начитанный, бойкий на словах, деятельный и предприимчивый, он приобрел влияние среди Липован и при их содействии занялся приведением монастыря в более приличный для обители вид: в глубине сада, близь старого монастырского строения, поставили новую небольшую часовню, с колокольней, а вокруг нее вновь построили несколько хаток (мазанок), назначенных под монашеские кельи. Таким образом, монастырь сделался более удаленным от селения и получил обыкновенный вид всех раскольнических монастырей104. Вскоре после этого в Белую-Криницу пришел и инок Алимпий105. Он был родом из полтавской губернии, мещанин посада Крылова, Афанасий Зверев106; иночество принял в Серковском монастыре: отсюда потом и бежал за границу. Это был весьма ловкий, отважный и смелый человек, горячо преданный расколу. Он сошелся с Паисием, – вместе с ним жил, вместе пускался в разные странствия и весьма сочувствовал его заботам об устройстве Белокриницкого монастыря107. Но так как Паисия, по собственным словам его, здесь „отяготили мирские соблазны“, то он из монастыря удалился „в пустыньку“, на пасеку приятеля своего Ивана Тихонова, который жил по соседству с монастырем108; а в 1833 году Паисий навсегда ушел из Белой-Криницы109. Ушел потом и Алимпий, но, как увидим, не навсегда.

Всего пять лет прошло по отъезде Паисия, как в Белокриницкий монастырь явились Павел и Геронтий. Тогда всего братства в монастыре было человек десять – иноков и бельцов; настоятельствовал незадолго пред тем явившийся из Молдавии инок Иоиль, подобно всем белокриницким старцам беглый из России (тульский уроженец): он был человек не старых еще лет, не без способности к управлению и довольно честолюбивый, но не отличавшийся дальновидностью и нимало не сведущий в Писании, за то вполне преданный липованским понятиям о религии.

Приезд Павла и Геронтия был событием великой важности для Белокриницкого монастыря: под их руководством начинаются там дела, о каких не могли и помыслить в простоте своей белокриницкие старцы, и спустя каких-нибудь пять-шесть лет ничтожный, никому почти неизвестный липованский монастырь получает важное значение для всего старообрядческого мира, приобретает известность в истории.

17. Хлопоты Павла и Геронтия о получении паспортов для путешествия на Восток
Мы уже говорили, что Павел и Геронтий приехали в Белую-Криницу собственно за тем, чтобы здесь приобрести австрийские паспорты для путешествия на Восток. Пожив немного в монастыре, заручившись расположением настоятеля и братства, они и стали хлопотать о паспорте. Порядок добывания паспортов для беглых раскольников был уже установлен и хорошо известен в Белой-Кринице: для этого нужно было, чтобы главные, почетнейшие лица липованской „громады“, в том числе дворник и дьяк, засвидетельствовали в Думении, что желающий получить паспорт есть природный их Липован и что он имеет надобность съездить туда и туда; Думения, за их поручительством, выдавала от себя свидетельство, что такой-то есть действительно австрийский подданный; свидетельство Думении представлялось в Крайзамте (в Черновцах); затем отправлялось в губернию (во Львов), откуда, наконец, и выдавался паспорт. Павлу и Геронтию нужно было, таким образом, прежде всего задобрить в свою пользу почетнейших людей Белокриницкой липованской „громады“. Дворником был тогда Иван Тихонов, ближайший сосед монастыря, дьяком – Киприан Тимофеев, а самым почетным и уважаемым в селении стариком – Иван Григорьев Поляков, или Поляк: Павел и Геронтий, рекомендованные Иоилем, скоро сошлись с главами липованского общества, и те не отказались помочь им в приобретении паспортов для предположенного путешествия. Теперь нужно было, по принятому обычаю, Павла и Геронтия зачислить на имя каких-нибудь умерших Липован: и вот Павел называется Афанасием, сыном бывшего боташанского купца Василья Федотова, а Геронтий – сыном некоего умершего белокриницкого жителя Левона Белого110. Дворник, дьяк и старик Иван Поляков поручились в Думении, что эти Федотов и Левонов их природные Липоване, и объяснив, что они имеют намерение сходить в Иерусалим на поклонение гробу Господню, просили дать им свидетельство на получение паспорта сроком на один год. Думения, знакомая с обычаями Липован, не затруднилась выдать свидетельство, с которым новопроизведенные Липоване и поехали в город Черновцы, совсем распростившись с белокриницкою братией, так как прямо из Черновцов намерены были отравиться во Львов за паспортом и оттуда в дальнейший путь.

Итак, свои заграничные подвиги ради основания „древлеправославной“ старообрядческой иерархии, в силу того правила, что цель оправдывает средства, Павел и Геронтий начали обманом, – первым их шагом здесь было самозванство. На этот раз однако же обман не удался. Один из белокриницких жителей, молодой Липован Дей Парамонов, почему-то сделал в Крайзамте донос на Павла с Геронтием, что они совсем не Липоване, а беглые из России калугеры. И вот, когда новонареченные Федотов и Левонов явились в Черновцы для предъявления выданного им в Думении свидетельства, им объявили, что не верят этому свидетельству, и посоветовали скорее убираться назад в монастырь, если не желают, чтобы с ними поступлено было, как с беглыми из-за границы.

Крайне огорченные на первых же порах встретившейся неудачей, Павел и Геронтий поехали обратно в Белокриницкий монастырь, где их никак не ожидали. Эта неудача была тем неприятнее, что отняла у них всякую надежду на получение австрийского заграничного паспорта, по крайней мере, в скором времени. А между тем отказаться от предположенной поездки они уже теперь никак не хотели. После многих и долгих размышлений, они решились осень и зиму прожить в Белокриницком монастыре, – выждать, не изменятся ли обстоятельства и само время не укажет ли выхода из настоящих затруднений. Ожидания эти оказались не напрасными. Осень и зима 1839 года, проведенные Павлом и Геронтием в Белой-Кринице, – время весьма замечательное в истории Белокриницкого священства: в это время Павел успел совершенно ознакомиться с бытом Липован, упрочить свое положение и в монастыре и в обществе белокриницком, – овладеть общим расположением и доверием; тогда же составил он в главных чертах и тот план относительно учреждения законно-дозволенной и признанной правительством старообрядческой архиерейской кафедры, на осуществление которого положил потом все свои силы.

18. Замысел об учреждении архиерейской кафедры в Белокриницком монастыре
План учреждения старообрядческой архиерейской кафедры в Белой-Кринице основан был на знаменитой „привилегии“ Иосифа II.

Теперь только, из бесед с Липованами, Павел узнал о существовании „привилегии“. Прочитав ее, он нашел, что в первом ее пункте, которым предоставлялась липованам и их духовенству полная свобода в отправлении религии, содержится такое верховною властью утвержденное постановление, какого нигде и никогда старообрядцы не имели. Он сейчас же понял, что на основании этого постановления можно завести у Липован старообрядческую иерархию во всей ее полноте, если только умеючи взяться за дело, – что здесь-то, среди Липован, может найти себе безопасное, огражденное законом существование „древлеправославный“ епископ, если будет найден, – здесь он беспрепятственно может поставлять для всего старообрядчества и диаконов, и священников, и в случае надобности самих даже епископов. Тогда-то в предприимчивой голове Павла возникла мысль и, по совещании с Геронтием, составились начальные планы относительно учреждения законным порядком, с утверждения австрийского правительства, старообрядческой архиерейской кафедры в Белокриницком монастыре.

Кроме Геронтия, Павел начал посвящать в свои планы некоторых белокривицких „старцев“. Тогда уже прибыл в Белую-Криницу инок Онуфрий111. Павел нашел в Онуфрие одного из самых горячих и преданных почитателей: ему-то первому после Геронтия сообщил он о своих планах.

Затем осторожно повел речь об них и с настоятелем, иноком Ионлсм, которого также успел расположить в пользу своих планов.

Теперь нужно было объясниться с Липованами, так как без их участия и без согласия с их стороны дело не могло быть и начато. Прежде этого однако же Павел почел нужным посоветоваться с одним из знакомых черновицких чиновников, неким паном Атанасевичем, можно ли на основании „привилегии“ начать дело о дозволении австрийским старообрядцам иметь своего собственного епископа, и если можно, то как дело начать и повести. Атанасевич дал совет начинать, и указал для этого обыкновенный способ: от имени липованских обществ подать прошение в Крайзамт с точным изложением оснований и условий, на которых Липованам желательно иметь епископа. Никаких причин опасаться отказа он не предвидел. Хотя правительство, как ему было известно, весьма недовольно Липовааами за их упорное сопротивление введению метрик, о чем существовало еще неконченое дело, но это обстоятельство, по его мнению, можно было обратить даже в пользу предприятия, если бы только Липоване обязались, вслед за учреждением у них архиерейской кафедры, ввести в употребление столь желаемые правительством метрики. Инок Павел со своей стороны вполне согласен был с этим замечанием, он находил даже, что между тем и другим делом имеется тесная связь, – что при существующих набеглых попах, которые притом меняются так часто, Липованам, если бы они даже и хотели этого, неудобно установить правильный порядок в ведении метрических записей, и, напротив, порядок этот весьма легко может быть установлен с учреждением у Липован архиерейской кафедры, когда у них явятся постоянные, для них поставленные священники и никакого недостатка в священстве они терпеть уже не будут. Посему он выразил с своей стороны готовность соединить оба эти дела и обещал переговорить об этом предмете с Липованами112.

Объяснения с Липованами ведены были весьма осторожно и искусно. Павел считал необходимых заручиться собственно согласием старейших и влиятельнейших лиц в липованском обществе, заводил с ними беседы о всеобщем оскудении священства у старообрядцев, в ярких чертах изображал им проистекающие отсюда крайние и ужасные затруднения в исполнении самонужнейших христианских треб, объяснял, что единственное средство избегнуть сих затруднений заключается в приобретении собственного древлеправославного епископа, который мог бы снабдевать старообрядцев истинным священством, сообщил им, что об этом ревнители древлеотеческого благочестия имеют теперь великое попечение, и что он с Геронтием, по поручению сих ревнителей, затем и прибыл из российских пределов, чтобы искать потребного старообрядцам епископа. Все это липованские старшины слушали со вниманием и полным сочувствием. Но когда Павел, разъяснив им важность и значение «привилегии», стал излагать свои планы относительно учреждения законным порядком старообрядческой архиерейской кафедры именно у них, в Белокриницком монастыре: на первый раз это дело показалось им и несбыточным, и опасным. Они указывали и на то, что потребуется много хлопот, много будет всяких опросов и переспросов от правительства, выражали опасения, как бы епископ не подчинил их какому-нибудь рабству, поставили на вид, что и содержание его потребует немалых средств, – а они люди небогатые. Возражения эти Павел предвидел, и разрешил без затруднения. Все хлопоты пред правительством он брал на себя и своих ближайших сотрудников: от липованского общества просил только – чтобы заявило пред правительством о крайней нужде и непременном желании иметь своего епископа, и чтобы выдало монастырским уполномоченным формальную доверенность на ведение дела об учреждении в Белокриницком монастыре старообрядческой архиерейской кафедры. О том же, чтобы древлеправославный епископ мог учинить какое-либо стеснение староверческим обществам, говорил Павел, и помышлять непростительно. Наконец, относительно средств на содержание будущего епископа он открыл Липованам, что на сей предмет имеет несумнительные обещания от первейших по богатству старообрядцев российских; обществу же белокриницкому не только не придется понести по сему случаю какие-либо расходы, но пребывание «епископа всех древлеправославных христиан» еще доставит Белой-Кринице славу и материальные выгоды. Такого рода беседами инок Павел мало-по-малу успел внушить липованским старейшинам готовность содействовать, чем могут с своей стороны, учреждению в Белой-Кринице „древлеправославного“ архиерейства; но как только в своих беседах касался он дела о метриках, видел совершаемую невозможность победить закоренелое к ним отвращение Липован, так что признал за лучшее до времени не заводить и речи об этом предмете, чтобы как не повредить главному делу.

19. Первое, поданное правительству, прошение об учреждении архиерейской кафедры в Белой-Кринице
Достаточно уверившись, что со стороны липованского общества не будет препятствий учреждению в Белой-Кринице старообрядческой архиерейской кафедры, Павел и Геронтий решились приступить к начатию дела. Павел занялся составлением прошения в Крайзамт. Сущность прошения он изложил в следующих трех пунктах: уполномоченные от липованских в Буковине обществ иноки Белокриницкого монастыря 1) просят кесарокоролевское правительство дозволить им, на основании высочайше дарованной в 1783 году привилегии (с которой прилагалась копия), привезти из-за границы своего, независимого от других религий, епископа, для восполнения претерпеваемой Липованами крайней и гибельными последствиями грозящей нужды в священстве и для беспрепятственного отправления всех принадлежащих епископскому сану действий; 2) просят, чтобы жительство будущему епископу дозволено было иметь в монастыре, состоящем при селении Белая-Криница; 3) обязуются с своей стороны никаких будущему епископу вспоможений от правительства не просить, а содержать его на полной своей отчетности. Пригласили липованских старшин обсудить это прошение и затем дать окончательно свое согласие на формальное начатие дела. Ни против содержания, ни против подачи прошения липованские старшины не сделали никаких возражений; напомнили только Павлу и Геронтию, что все хлопоты пред правительством они должны, согласно обещанию, принять на себя. Для окончательной редакции прошения и для перевода на немецкий язык Павел опять обратился к Атанасевичу. Атанасевич одобрил прошение; он заметил только, что непременно бы следовало упомянуть в нем о согласии Липован на введение у них метрических записей в том случае, если им дозволено будет иметь своего епископа. Павел с сокрушением сердца объяснил ему, что это, действительно важное, „упущение“ сделано по крайней нужде, так как предубеждение Липован против „метрики“ оказалось слишком сильно, и самое благоразумие требовало сделать им на первый раз уступку, не вносить в прошение пункт о метриках; но тем не менее он старался уверить Атанасевича, что впоследствии, с учреждением у Липован правильного иерархического порядка, непременно введены будут в употребление и метрики, даже просил его словесно передать кому следует, что податели прошения за это ручаются. Окончательно исправленное прошение было наконец подписано Белокриницкого монастыря настоятелем, иноком Иоилем с прочею братией, и 14-го (26-го) февраля 1840 года, подано в Буковинский крайзамт113.

Итак, Павел и Геронтий, неожиданно оставшись зимовать в Белой-Кринице, также нечаянно напали на мысль о предприятии чрезвычайной важности для всего старообрядческого мира, – на мысль об учреждении здесь, в Белой-Кринице, на законном основании, старообрядческой архиерейской кафедры, – и в течение зимы настолько сами освоились с этой мыслью, настолько и других расположили в ее пользу, что нашли возможность сделать решительный шаг к ее осуществлению.

Подав прошение, они были уверены, что со стороны правительства отказа не последует и что в том же 1840 году, снабженные правильными видами, они отправятся в давно желаемое путешествие отыскивать „древлеправославного епископа“ на приготовленную уже и законно утвержденную кафедру. Но здесь-то именно и встретились затруднения, с которыми пришлось им бороться целых четыре года всевозможными позволенными и непозволенными средствами.