не такая сказка отрывки

— Щепотка чёрного юмора, ложечка сарказма, две капли детской непосредственности…
Календула, в узком кругу просто Кали, сидел на шкафу и внимательно наблюдал как ведьма творит новое снадобье для королевского сынка. Юноши прекрасного во всех отношениях, но с одним существенным изъяном, ему не нравилась ведьма. Вот совсем. И он постоянно ей об этом напоминал. На каждом столбе было по пять-семь объявлений о розыске лесной замарашки для публичной казни на главной площади. А главное, обещал за неё мешок денег. И было бы за что не любить девчонку. Подумаешь, свалилась его высочеству на голову, пока тот храбро сражался с призрачным котом, лупя по нему всем чем придётся.

В тот солнечный день вся свита королевича ускакала вперёд, ведомая гончими, а высочество обещал догнать и возглавить охоту на кабана сразу же, как только утихомирит зов природы. И едва приспустил штаны, как нечто зеленовато-сиреневато-черновато мерцающее, мяукнуло, высунув недовольную морду из куста в которое нацелился королевич. Благо у кота и когтистая лапа тоже была призрачная, а то ведь и прерваться мог род славных королей Тилабусов. Но, высочество лишь окончательно из штанов выпрыгнул «Исключительно для поимки в них наглого потустороннего существа обустроившего дом свой в данных кустах без высочайшего позволения его величества» как после утверждал королевич. Ну и мы не станем упрекать этого храброго юношу в минутной слабости – испуга. Оттого и прыжок его, достойный олимпийского кубка, расписывать подробно не станем. И броски богатырские, палками да сапогами, и крик воинственный на фальцет вышедший упоминать не будем.

Именно в такой момент, и свалилась ведьма королевичу на голову, вместе со всеми грушами, что успела насобирать сидя дереве.
Было королевичу на что обидится, сами посудите, ведёте вы неравный бой с чудищем, (по утверждению королевича самого ужасного вида, роста и веса). Отмахиваетесь от него портками шёлковыми, и тут хохоча и без всякого уважения к высокородной особе падает ему в руки нечто лохматое, в грушевом соке перемазанное и предлагает поправить корону. И ручки к этой самой короне уж протягивает.
Мол в этом сезоне, корону так не носят, давайте чуть на бок сдвинем. Чтоб залихватски и дерзко одновременно смотрелось. Заодно и ухо лопоухое прижмём малость.

Осерчал королевич, ногами затопал, штаны натянул и велел ведьме за собой во дворец идти, прощение вымаливать, да так, по хозяйству подшаманить. Фыркнула ведьма, отёрла рот от грушевого сока, поклонилась в пояс, да и отказалась от предложения. Мол и так работы невпроворот, каждый второй горожанин за помощью приходит, а ещё и зверю лестному надо внимание и каждому деревцу. Не до глупостей ей королевских, да и спать привыкла она в своей кровати. Развернулась и пошла прочь весело присвистывая. Кот, распушив хвост, провёл им по офигевшей физиономии высочества (ему до этого перечить никто не смел), и потрусил вслед за ведьмой. Ему, коту то есть, королевич тоже решил голову отрубить, правда пока что не решил как. Озадачил этим вопросом алхимика, да тот сбежал. Видимо, за свою голову переживать начал.

И вот теперь, Календула, важно восседал на полке меж склянок, делая вид, что совершенно не интересуется варевом, булькающем в котелке. И вообще, просто пыль с верхних полок хвостом сметает. У ведьмы вечно руки до уборки не доходили.

— А точно сработает? — волновалась молоденькая девица, прижимая к груди заветную склянку.
— Шутить будешь так, что ни одному поручику не снилось! — устало опустилась на табурет ведьма.
— Спасибо, век не забуду, — склонилась в поклоне девушка и попятилась к выходу, чуть не сев в свою же корзину с яйцами, что принесла в уплату за услугу.

— Хочу быть самой весёлой, самой красивой, самой ногастой, грудастой и далее по списку, — передразнил посетительниц кот, материализовавшись рядом с корзинками и сунув в них нос. — Хоть бы кто что-то новенькое попросил, например, стать лучшей ткачихой, или научится видеть красоту лунных ночей.
Кали выудил из кучи принесённых продуктов крынку с молоком и занырнул в неё сиреневой струйкой.
— Пф-ф-ф… хорошо… — булькнуло молоко и приобрело зеленоватый оттенок. По избе поплыл запах тины и водных лилий. — А чего ты не идёшь на бал? Колданула бы себе чего ни будь. Хотя, — высунулась из крынки кошачья голова со сметанной лягушкой на макушке, — у тебя всё на месте, только приодеться понаряднее и все эти, с ногами, отправятся к водяному жаловаться, что их не любят и замуж не зовут.
— А меня никто не приглашал, — принялась рассортировывать продукты из корзин ведьма, — и потом, ты забыл, нам обещали отрубить головы.
— Пф-ф-ф — голова кота скрылась в молочной крынке.

В городе все знали где живёт ведьма, но выдавать стражникам не спешили. Золото однажды закончиться, а вот так ловко и быстро выводить бородавки больше никто не умеет. Да и вообще, с чем к ведьме не приди, всегда поможет: ребёнок ли болеет, или так, совета спросить, когда лучше репу сеять, чтоб урожай не погиб, без лекарства и ответа не уйдёшь. И денег с горожан ведьма не спрашивала. Кто сам оставит – тому спасибо, но большинство продуктами расплачивалось.

От того и решился на хитрость королевич, уговорил батюшку устроить бал с салютом в честь праздника летнего. Пригласить на него всех-всех девушек королевства, и устроить неслыханную по щедрости лотерею: каждый билетик выйгрышный. Но, только одна станет невестою королевича и ещё у одной будет шанс на исполнение заветного желания. Очень рассчитывал королевич на любопытство женское, что проберётся на бал ведьма, тут то её королевские слуги и схватят. Ради такого велел все двери да ворота на распахав оставить и пропускать каждого, а вот выпускать только по личному разрешению королевича.

— И что, — вновь вынырнул кот из молока, на поверхности которого уже во всю курчавился мох да выкинул побеги папоротник, — наколдуй себе платье побогаче, и представься принцессой заморской. Делов то. Думаешь узнает тебя королевич в шелках да жемчуге речном? Ни в жизнь!
— Да не в том дело, — вздохнула ведьма, — мне бы выспаться, пока никто в дверь не ломиться, да и для себя ничего не могу сделать. Только для других.
— Так сделай это для меня! — окончательно вылез зазеленевший молодой еловой порослью крынки кот. — Всегда мечтал проверить качество королевской обуви. Правду ли говорят, что она удобна, или брешут. Хочу на бал! — Запрыгал серебристым мячом по столу Кали. — В королевскую обувницу! Я, между прочим, заслужил! Я тебя от хандры, и этой, как её, скуки, — запрыгнул на руки ведьме мяч и тут же обернувшись обратно в кота, затарахтел.
— Ну да, — рассмеялась ведьма, поглаживая призрачную шёрстку (как она это делала, загадка, но на то она и ведьма, верно?), — а без тебя я скучала будь здоров.

Но в одном кот был прав, за те несколько месяцев, что Календула жил у ведьмы, ей всегда было с кем поговорить, посмеяться и просто помолчать. А это очень важно. Особенно, если ты ведьма. Особенно, если древний дух, сосланный в образе призрачного кота на землю, был ещё тем засранцем на великой горе Ктух. И теперь великий дух жаждал облагодетельствовать ту единственную, кто могла его гладить и позволяла создавать новое хоть из молока, хоть из корочки хлеба. И если уж он решил, что ведьма должна попасть на бал, значит она туда попадёт. И не важно, что там задумал королевич. Кали видел, какими глазами смотрел на ведьму его светлейшество. Восхищение ни с чем не спутаешь, особенно, когда стоишь без штанов…

***
— Сирота я, сирота, сироти-и-иночка, — донеслась из ближайших кустов жалобная песня.
— Пускай поёт дальше, — мурлыкнул кот, приоткрыв один глаз. Удобно устроившись шарфиком на шее ведьме Кали совершенно, не хотелось проверять что там за сирота в кустах завывает. — Нам своих кормить нечем.
— Подожди, — уже раздвигала листья ведьма, — может ему помощь нужна.
— Да он сам кому хочешь поможет, — вздыбил шерсть кот, — например установить рекорд по бегу, или укладке кирпичей.
— Какой хорошенький, — прошла через кусты ведьма и присела над грустно вздыхающим сироткой.
— Ага, я посмотрю, что ты скажешь, когда он тебя поджаривать начнёт! — фыркнул кот и демонстративно отвернулся, продолжая подглядывать одним глазом.
— Как ты сюда попал, маленький? — ворковала ведьма, поглаживая чешуйчатую морду. Морда жмурилась от удовольствия и пускала через нос струйки дыма.
— Голодный, наверное, — достала из сумки чесночный багет ведьма и протянула дракоше. Тот облизнулся и слизнул угощение, словно его и не было.
— С ума сошла? — зашипел кот в ухо ведьме. — Какой хлеб? Он рыцарями питается, желательно в собственном соку и хорошей прожарки. Но наверняка и ведьмами не брезгует!
— Я, — чуть склонил голову на бок дракоша, — вегетарианец. Потому ем только злых людей, и там\, где я жил таких не осталось.
— А добрые? — поинтересовался кот. — Добрые остались?
— Они меня выгнали, — пустил слезу дракоша, — по доброте душевной, разумеется, а не из-за страха. Я их от деспота спас, — начал загибать пальцы на лапах дракоша, от его приспешников, коней, свиней, голубей, дочерей, сыновей, двух орков и тролля! От последнего у меня изжога. Кстати, — лизнул руку ведьмы дракоша, — от вашего угощения она прошла. Из чего я делаю вывод, что вы хорошая.
— А значит есть нас не будешь? — саркастически фыркнул кот.
— Я буду вас защищать. — невозмутимо парировал дракоша.
— От свиней, голубей и злобных овощей? — продолжал ёрничать кот.
— Съем, — коротко фыркнул дракоша.
— Не смогёшь! — раздухарился Кали и высунув призрачный язык, поднял лапу и принялся вылизывать всё что под ней.
— Но поджаривать смогу вечность, — дыхнул дымом дракоша.
— Заодно от блох избавишь, — продолжал дразниться кот, тряхнув шерстью, из которой посыпались звёзды, моментально превратившись в светлячков.
— Хватит! — хлопнула в ладоши ведьма, которой надоел весь этот балаган.
— Ведите себя прилично, хотя бы в моём обществе. Ты, — дотронулась она пальчиком до дракоши, превратив его в изящную брошь, — отправишься со мной на королевский бал. Поможешь разобраться кто хороший, а кто не очень.
Брошь весело махнула хвостом и ловко забралась на платье, пристегнувшись на воротник. Пару раз выпустила струйку дыма и, видимо решив, что бал не самое плохое развлечение, затихла.
Кот фыркнул, и вновь обернувшись газовым шарфиком вокруг шеи ведьмы, на всякий случай, прикрыл брошь хвостом. Кто их знает, этих драконов, может он на самом деле вегетарианец, а может… Кали не придумал, что это может быть, но подумал про другое, ведьма идёт на бал, а значит почти принцесса. А принцессам полагается иметь дракона. Пусть даже страдающего изжогой…

***
— Неудобно получилось, — сыто отрыгнул корону дракоша. — В своё оправдание, могу сказать, что он был не самым хорошим человеком.
— А ведь всё так чудесно начиналось, — вздохнула ведьма, глядя на застывших в ужасе королевских подданных, — и закончиться могло вполне благополучно.
— Не могло, — икнул дракоша, выковыривая из зубов скипетр и державу.
— Ну почему именно я? — села на ступеньку перед троном ведьма.
— А иначе сказки не получится, — вмешался кот, таща за крыло чертыхающуюся латинскими проклятиями летучую мышь. — Вот, пожалуйста, получите распишитесь.
— Повежливее пожалуйста, — пробурчала мышь, подтаскивая к себе сиротливо лежащую на полу корону. — Я всё-таки дама.
 
Корона, при примерке, оказалась великовата.
— Ну, как обруч пойдёт. — вынесла вердикт мышь, затолкала корону в сумку и обернулась к ведьме, дракоше и коту. — Так в чём вы меня обвиняете?
— В переписывании истории с хороши концом в хоррор, — фыркнула ведьма.
— Да какой хоррор, — подбоченилась мышь, краем глаза посматривая на сверкающий рубинами скипетр. — Этот, — ткнула в бурчащий живот дракоши крылышком «дама», — обещал золотые горы, если пристрою королевича в заботливые женские ручки. Я уговор выполнила, надёжнее не найдёшь. Так нет, крестница ревёт, королевич в отказ, а этот… в общем, как залог удачи, пообещала королю что жить мне летучей мышью, если не сработает. Пришла справедливость восстанавливать. А пообедать его величеством это уже чисто ваша инициатива. Но ничего, я сейчас настоечку дам. Король перебродит в драконьем животе, и выйдет естественным путём, переродившись как бабочка.
— Чего? — присел на задние лапы дракоша, озираясь в поисках фонтана. — Я того, скоро, мне желудок промыть надо… — махнул хвостом и вылетел через окно в сад.

— А теперь подробнее, — сурово глянула на «фею-крёстную» ведьма. Та икнула и, подтянув к себе лапкой скипетр, шмыгнув носом и оглядев притихших подданых, кивнув рассказала, как за день до намеченного бала, сходила крестница к ведьме, за зелием уверенности и началось:
— Платье на бал – на каждый час новое, неприлично весь бал в одном плясать. Кортеж из пяти карет, сорока лакеев и чтоб глашатай впереди бежал в золотую трубу трубил чернь разгонял. И чтоб в полночь вот это всё не в тыкву превратилось, а в свадьбу!
— А ты? — затаила дыхание ведьма.
— А что я, превратила её в жабу, в воспитательных, разумеется, целях. — спрятала скипетр в сумку мышь. — Спросила у зеркальца кто племянницу такому научил и сюда. Думала посмотреть на тебя в близи, покумекать, что с такой умницей делать. Кто ж знал, что у тебя брошью настоящий дракон служит. Кинула в тебя заклятьем истинного желания, оно и отрикошетило от чешуи. А у дракоши инстинкт сработал сожрал короля.
— Чисто в профилактических целях! — донёсся голос из сада.
— А где королевич? — огляделась ведьма.
— Там! — поднял лапу кот указывая на люстру.

На верху, посреди сверкающего хрусталя, крепко обхватив цепь на люстре сидел королевич.
— С детства мечтал на ней покататься, — пожал плечами королевич, — а теперь снимите меня отсюда, я высоты боюсь…

***
— Что теперь? — уточнил дракоша, аккуратно снимая королевича с люстры.
— По-хорошему, надо время назад откатить, вернуть в исходную точку, — почесала скипетром за ухом фея-крёстная. — Но, у меня даже не лапки, крылышки.
— А мне ковен запретил трогать время, — вздохнула ведьма, — в последний раз, после моих экспериментов, мы три дня ловили сфинкса, стащившего с параллельной вселенной мешок грибов и раздававшего шляпки в качестве приза за разгадки.
— Разве это плохо? — с тоской посмотрел на люстру королевич, которому до ужаса захотелось обратно под потолок.
— В целом нет, если не считать, что именно с тех пор у нас два новых государства: Гулливеров и лилипутов. — Вздохнула ведьма, — причём одни синие, другие зелёные и все хихикают.
— А если попросить джина? — подал голос дракоша, успевший уже проинспектировать королевскую сокровищницу и обнаруживший в ней старинную лампу с надписью на иврите.

— Три желания! — вальяжно растянулся круглолицый джин на перилах королевской лестницы.
— Целых три! — загорелись азартом королевича. — А не врёшь?
— Помилуйте, — достал из ниоткуда яблоко джин, и протерев об шёлк штанины подал королевичу, — плюньте тому в глаз, кто скажет, что я обманываю. Кто посмел сказать за мою нечестность?
Королевич смутился. Ведьма хихикнула. Фея сделала вид, что рассматривает чешую дракоши, тот в свою очередь, протёр пыль на люстре.

— Простите, — растерялся королевич, — а можно вернуть всё как было?
— Рыба моя, откуда ж я знаю, что тебе можно, а что мама запретила, — расплылся в улыбке джин, — хочешь хурму? Сладкая, как персик!
— Да не, — почесал в затылке королевич, — мне бы откатить бал на пару дней назад.
— О, ваше высочество таки передумало совать пальцы в обручальное кольцо. Или узнали, что муж избранницы не захочет с вами знакомиться? — продолжал изгаляться джин, по щелчку пальцев выпустив под потолок две сотни светлячков.
— Какой муж? — присел на ступеньку королевич.
— Таки поверил! — хохотнул джин. — Имейте спокойно дышать носом. И не устраивать себе вырванные годы из еле оставшихся дней!

— Ты будешь исполнять желания или нет?! — рассердился королевич, грозно топнув ногой и потребовав самый большой сачок. (по-другому джины не ловятся, а вот если накрыть их сачком для бабочек, враз становятся сговорчивее)
— Я таки встал вам поперёк горла, ну загадывайте. — Уселся на перилах джин, свесив вниз толстые короткие ножки в ночных туфлях с загнутым носом. — Но учтите, за каждое желание я забираю по фанту.
— По какому фанту? — хором воскликнули королевич, ведьма, фея и дракоша.
— Как же вы сейчас сделали мне больно, — скорчил притворно грустную физиономию джин.
— Это каким образом? — от удивления королевич аж сел на ступеньки.
— Вы мне напоминаете меня в молодости.
— Это как?
— Вы даже представить себе не можете, каким я был идиётом в те годы, — хихикнул джин. — А ежели говорить за серьёзно, то каждое желание будет стоить десять лет в моей лампе.
— Это как? — округлил глаза королевич.
— А так, тем кто потрёт лампу указывать дорогу к центральной части статуи Давида. А что вы так побледнели, юноша? Неужто ваши желания так ужасны? Хотите, я дам вам номер доктора? Берёт дорого, но ещё никто не возвращался.

— Ну вот что, — достала из котомки сковородку ведьма, — я, конечно, извиняюсь, но чую, что не избежать тебе моего лечения.
— Что вы, любезная, — поднял руки к верху джин, — я ни в коем случае не желал вас обидеть. Просто плохо просыпаюсь в последнее время.
— Хорошо, любезный, — перекинула сковороду с руки на руку ведьма, — по утрам просыпается только сахар.
— Таки какие, говорите у вас желания?..