Ключ от перехода Гл. 19 ч. 2

начало:http://proza.ru/2026/07/21/2170


Алка. Томно прищурив зелёные глаза, она сидела за рулём своего новенького мерседеса, и манерно покачивая головой, обворожительно улыбалась, ослепляя, выбеленными по голливудским стандартам, зубами.
Рядом с ней сидел молодой смазливый парень, совсем мальчик.
«Докатилась…» - подумал я брезгливо.

- Помнишь меня? – Алка приоткрыла дверцу и полы её юбки распахнулись, обнажив выше колена стройную ногу в тонком черном чулке. Обернувшись к своему пассажиру, она нежно проворковала: «Я скоро, котик!»

- Ну что, вспомнил? Алла я. На кладбище познакомились, когда Бориса… А ты всё же зря тогда ушёл, стол был просто отпадный, - она грациозно скользнула из машины и, прикрыв дверцу, прислонилась к ней спиной. 

- А ты сегодня ничего так… Завязал? – она щёлкнула пальцем по горлу и, запрокинув назад голову, рассмеялась, напомнив мне ржущую кобылу.

В ответ я выдавил некое подобие улыбки, отвесив ей неуклюжий комплимент: «Ты тоже ничего…».

Я не врал. Алка, действительно, красивая баба. В ней не было тех, общепризнанных идеальными черт классической красоты, но она была настолько яркой и соблазнительной, что немедленно приковывала к себе внимание той, охочей до приключений категории мужской половины человечества, которая не пропустит ни одной юбки. Высокая грудь, тонкая талия и длинные ноги, действовали на мужчин, как колышущаяся красная тряпка на быка, когда она проходила мимо, призывно покачивая своими точёными бёдрами. Одевалась она всегда изысканно, на ней не было ни одной вещи, которая ей бы не шла, даже, если эта вещь была вызывающе нескромной. Отзывчивая и щедрая по натуре, но несчастливая в любви, она давно плюнула на каноны приличия и, стараясь нарочито быть вульгарной, пустилась во все тяжкие, таскаясь по ночным клубам и меняя любовников, как перчатки. Она была умна, но, зная, что мужчине комфортнее быть рядом с красивой дурочкой, становилась таковою на время, позволяя доминировать, пока ей самой это не надоедало. В общем, она была воплощением секса, который несла гордо, как королева корону.

А потом что-то случилось. Её любовные романы стали редки и болезненны. Алка часто бывала навеселе, заглушая очередную неудачную связь хорошим коньячком. Она прибегала к Светке и, напившись, ревела, размазывая по лицу тушь, и поносила мужиков почём зря, не стесняясь в выражениях.

* * *
Она стояла передо мною в сияющем иссиня-черном жакете из скандинавской норки и длинном красном облегающем платье-водолазке с разрезом от бедра.
Роскошные густые волосы, крашенные под «медь», были небрежно заколоты в стиле «я только встала», кровавая помада и филигранно выведенные «стрелы независимости», придающие глазам восточный колорит, в которых читалось, что у «Тысячи и одной ночи» есть иная трактовка, доступная только ей, Алке.

- Кстати, ты видел Светку? – она вопросительно глянула и не дожидаясь ответа, выдала, - Так вот, уже утешилась с Борькиным другом. С лучшим другом, заметь! Не вылезает от неё… Вдова, блин! У них, видно, давно шуры-муры… Да и Димка, похоже, отца не вспоминает…

«Врёт ведь, врёт! Пежо уж, как два дня нет на стоянке… А Димка… Он не мог забыть меня…не мог… Не мог!»
Но она продолжала делать больно, играючи вонзая в меня обидно-горькие слова-иглы.

- Ну, про Борьку ты уже слышал, наверное… – она это бросила так равнодушно, бесцветно, словно говорила о вещи, а не об ушедшем навсегда человеке.

«Слышал ли я о Борьке? Слышал ли?! Да я о нём думаю каждый час, каждую минуту! И дня не проходит, чтобы я не думал о Борьке! Это вы! Вы забыли о нём!»
Превозмогая гнев, я нашел в себе силы сдержать его, отрицательно качнув головой.

- А-а-а… Ну, так вот - никто его не убивал. Экспертиза показала. Светку вызывали, знакомили. Пьяный он был. В общем, нажрался и упал, когда домой шёл. Всё банально до безобразия. А, может, просто менты расследовать не захотели. Как-то уж слишком быстро свернули… А с другой стороны, ну кому нужен этот висяк? Свидетелей же нет… Короче, закрыли дело.

«Нажрался?! Ишь, как скоро они всё это провернули! Только закопали, и бегом с кладбища «отказняк» строчить! Проклятый ИА! Все сволочи! Флешка… Ничего…скоро я самих всех вас закопаю!»

Наверное, видок у меня был тот ещё, поскольку Алка замолчала и озадаченно глянула:
- Да ладно, забей! Хотя…если б Борис не умер, мы бы и не встретились, да? – она подмигнула, - Кстати, а ведь мы так и не познакомились! Как хоть тебя зовут-то?

- Серафим, - буркнул я, мысленно послав её ко всем чертям.

- Серафи-и-им? – она удивлённо и одновременно восхищённо уставилась на меня и нараспев процитировала - «И шестикрылый серафим на перепутье мне явился…»*… Ну ты и оригинал…большой оригинал…

- Это родители, - снова буркнул я.

- Ну да, конечно, - согласилась Алка и игриво улыбнулась, – Слушай, может, ко мне рванём? Давай, соглашайся, шестикрылый!

Я невольно глянул на её пассажира, а она перехватила мой взгляд и снова рассмеялась: «А… это…так… Никто.» - и не давая мне вставить ни слова, вновь спросила: «Ну так, как? Едем?»

Я молча приподнял руки с пакетами, и она разочарованно протянула: «А-а-а… Хозяйственный… Поди и женат ещё?»

Я кивнул.

У Алки уныло вытянулось лицо: «И дети есть?»

- Двое, - теперь я получал удовольствие, зная, что это будет для неё ударом под дых.

- Вот так всегда… - в её голосе послышалась досада, она глубоко и наигранно громко вздохнула, сделав при этом несчастное лицо.

 Что Алка подразумевала под этим «вот так всегда», я знал, поскольку она раньше путалась с женатиками, но никого из них увести из семьи ей не удалось, и она стала «всеядной», докатившись до сопляков, подобных тому, кто сидит сейчас в её машине. 
Знал я и то, что мне до жути хочется сесть в её машину и поехать куда угодно, вот только не за тем, за чем она звала.  Мне было нужно только одно - узнать про Светку, Димку, про то, как они там…без меня… Хотя…Светка никуда не денется… Да и Димка, тоже… Во мне вновь боролись два человека. Я оглянулся. Настырная бабка по-прежнему стояла у магазина и смотрела на нас. Я занервничал.

- Не могу, - отрезал я, - дома ждут. В другой раз.

- «В другой раз!» - передразнила она, приняв мой отказ за слабость, отчего слегка приободрилась, - Садись, хоть до дома тебя подвезу, что ли! Се-ра-а-фи-им! – и, кривляясь, показала мне язык.

«Стерва!»
Но пожал плечами, почему бы и нет? Наплевать на бабку. Я ей – не Борька! Обозналась она, старая ведьма!

Алла приоткрыла дверцу и сказала своему спутнику: «Котик, я тебе завтра позвоню, о кей? У меня тут деловая встреча нарисовалась…с моим адвокатом» - она врала безбожно, совершенно не стесняясь того, что «котик» наверняка слышал наш разговор и то, что этот, её «адвокат», только что назвал ей своё имя.

«Котик» послушно вышел из автомобиля и, напоследок, мазнув меня недовольным взглядом, ушел. Какие-то секунды я ещё раздумывал, молча изучая трещины на тротуаре, но, когда Алка, распахнув переднюю пассажирскую дверцу, нетерпеливо скомандовала: «Приземляйся, шестикрылый!», намеренно открыл заднюю. 
Положив пакеты на сидение, я хотел было пристроиться там же, но она жестом пригласила меня вперёд, и я, хоть и чувствуя ловушку, сдался скрепя сердце. В машине приятно пахло салонной кожей и её духами. Я ощутил некую досаду от того, что остался безлошадным. Когда я ещё смогу купить себе машину, да и, вообще, куплю ли.

Алка наклонилась, нарочно задев грудью мою ногу, и я внутренне напрягся, ожидая от неё провокации. Но она, как ни в чём ни бывало, достала из бардачка пачку тонких коричневых сигарет «Richmond» и, выудив одну, чиркнула серебристой зажигалкой. Я хорошо помнил эти сигареты, мне нравился этот, сладковатый, чуть терпкий запах вишни, и сколько я знал Алку, она всегда курила эту марку сигарет. Это был аромат из его, Борькиной, прошлой жизни, чужой и в то же время, близкий и тягостно давящий. Она глубоко затянулась, выпустив через ноздри дым и, откинувшись на сиденье, посмотрела на меня изучающе.

- Слушай, откуда я тебя знаю?

Я пожал плечами: «На кладбище виделись.»

- А раньше? – она приблизила ко мне своё лицо, - Раньше мы не встречались?

Не успел я ответить, как почувствовал её руку на своём колене. Предательская дрожь пробежала по моим ногам и, подавляя нарастающее желание, я мягко отвёл её руку: «Пиши адрес». Алка тут же затушила сигарету, и, порывшись в сумочке, достала крошечный блокнотик. Она быстро записала адрес и телефон, и вырвав надушенный розовый листок, сунула мне в руку: «Не затягивай!» и как бы невзначай обронила, скруглив невинно глазки: «Теперь свой.»

Я отрицательно мотнул головой.

Она разочарованно хмыкнула и провела рукой по моим волосам: «Шайнинг?»

- Что? – не понял я, инстинктивно отстраняясь. Я был, как в тумане и голова моя сладко кружилась от предвкушения близости.

Она улыбнулась: «Говорю – шайнинг или ламинирование? Волосы у тебя – шик просто! Как шёлк… А шампунь? Каким пользуешься?»

Я пожал плечами: «Обычным».

Алка засмеялась: «Ты, прям, не от мира сего… Стеснительный такой, как, красна девица. Слова лишнего из тебя не вытянешь. А, может, ты девственник?» - и снова захихикала: «Ну, это мы быстро поправим».

«Женатый «девственник»… Очень «остроумно»… Показал бы я тебе на что способен этот «девственник»… Впрочем, чего ожидать от Алки, кроме дури?»
Я покраснел, как пацан и отвёл глаза. «И чего я веду себя, как полный идиот? Возьми и оборви её или пошли к чертям собачьим! Так бы поступил Борька. Строит тут глазки, лахудра! Я ж тебя, как облупленную знаю. Вот только здесь тебе ничего не светит!»
И всё же её прикосновения взволновали меня… Меня – Борьку или меня – Серафима?

- Ты кто, вообще?

Этот тупой вопрос вогнал меня одновременно в страх и ступор.
- В смысле? – спросил я, холодея.

- Ну, работаешь кем?

Я замялся: «Хирург…я…»

Алка оживилась: «Пластический?»

Чёрт его знает, я ещё и сам не разобрался и ответил с вызовом: «Классический!»

- Это как? – удивилась она.

- Тебе будет неинтересно, - отрезал я.

- Жа-а-аль…, - разочарованно отозвалась Алка.

- А волосы? Вы это…ну…стерильность там и прочее… Нельзя же в…

- Можно, – перебил я её, - если под шапочкой.

- А-а-а, поня-я-я-тно…, - манерно растягивая слова, Алка лукаво блеснула глазами, - Дай-ка руку!

- Зачем?

- Ну, дай! Боишься, что ли? – она открыто смеялась надо мной.

- Чего мне бояться? – предчувствуя от неё очередную гадость, нехотя, но всё же подал ей руку.

Алка быстро схватила её и прислонила к своей груди.
- Доктор, у меня болит вот здесь, – закатив глаза, прошелестела она бархатно, стараясь придать голосу сексуальность.

Коварная истома прокатилась по животу Серафима, и я с трудом заставил себя отдернул руку. Ещё чего!

Алка вульгарно захохотала.
- Странный ты! Ты, случаем, не по мальчикам?

- Нет, я по девочкам! – зло ответил я, – Поехали уже!

Она снова хохотнула и повернула ключ зажигания. Машина отвалила от обочины и бесшумно поплыла по дороге.




 * А.С. Пушкин «Пророк»

продолжение следует...