Парадоксы антимира Гл. 11 Первое знакомство

Глава 11

Степан нисколько не удивился, узнав о том, что Феликс берёт тайм-аут. Он никогда ничему не удивлялся. С Юлькой было сложнее. Главное было успокоить девушку и убедить, что ничего особенного не происходит. Продюсер берёт тактическую паузу. Ему видней. Пришлось даже дать клятвенные заверения в её исключительности и таланте, а хорошие отпускные, мгновенно прогнали лёгкие тучки с её чистого чела.

«Ладно, уж, наведаюсь к Дункелю, раз обещал. Чего не сделаешь, ради красивой женщины. Заодно будет повод пригласить её в круиз», рассуждал тем временем Феликс, глядя в зеркало и выбривая левую щеку. По привычке он продолжал реагировать на всё, происходящее с ним, как на смену декораций в стандартном режиме. В режиме программы шоу-бизнеса, пусть эксцентричной, но всё-таки – программы.

Все его суждения и поступки, слова и эмоции, одежда и причёска были основой этой программы. Со временем он слился с ней, стал её частью.

И вот, что удивительно. Даже если он брал тайм-аут, даже если бросал всё и уезжал далеко-далеко, он всё равно продолжал находиться всё в той же атмосфере, и это было не только внутреннее ощущение. Как бы далеко он не уехал, и даже если рядом не было ни одного знакомого лица, программа работала жёстко, независимо от места и обстоятельств. В любой точке мира, куда бы он ни попал, она, как голограмма, воспроизводила в каждой своей частице, точно такую же копию его гламурного мирка.

 Образ голограммы возник у него не случайно. Он знал про феномен её осколков, когда каждый из них, сохраняет её полный образ, но никогда не соотносил это с реальной жизнью. Теперь же, что-то сдвинулось в его сознании и изменило восприятие, как картинки сновидений. Картинки уже перестали быть просто картинками.

Феликс не мог объяснить себе или описать это чувство, но оно было здесь, находилось в самой его сути. Он ясно ощущал это и… холодел от ужаса и восторга. Особенно сильно это чувство накатило вчера, и настолько сильно, что он, буквально, запаниковал и кинулся к Николаю, требуя объяснений. Хотя, при чём тут Дункель? Может и послужил он причиной странных событий, правда тогда Феликс примчался именно к нему.

«А что Николай? – убеждал он себя. - Он, конечно, большой учёный, но для меня он всё равно – Дункель, и даже будь он хоть нобелевский лауреат, для него он был и останется однокашником.   А интересно, что думает, на самом деле, Дункель? А Маринка? Чудо-Маришка, дикая, независимая и сексуальная, как она на самом деле относится к нему?»



Когда Феликс появился в кабинете у Николая, тот был один и ожидал его. Николай сидел за компьютером, прижав телефон к уху. Феликс. Николай приподнял руку, приветствуя Феликса. Феликс огляделся, прошёл за ширму и сел в удобное кресло у стола перед окном. Здесь, как он понял, был уголок, где можно было расслабиться, выпить кофе и съесть бутерброд.

Он огляделся, ещё не решив, задержится надолго, или… ладно, там видно будет, можно подождать. Заодно дождётся Марины.

Николай, закончив разговор, радостно его поприветствовал, как старого, доброго друга, пожав его руку двумя руками с улыбкой до ушей. Потом метнулся к шкафчику с посудой.

- Сейчас кофейку соорудим!

- А Марина?

- Она звонила, скоро будет, а если задержится, то сказала, чтобы начинали без неё.

- Что начинали? – слегка напрягся Феликс.

- Чаепитие. Точнее, кофепитие. Звучит вульгарно, но смысл тот же. – Николай поставил на стол две большие кружки кремового цвета. На одной было написано – Колян, на другой – дорогому гостю. Феликс усмехнулся, вспомнив, что в прошлый раз он пил из кружки – милому приятелю. Николай налил кофе, всыпав в каждую по пакетику сахара. Феликс взял кружку.

- И какие планы на вечер? – спросил он чуть насмешливо, помешивая кофе.

- Как обычно; научный эксперимент, с последующим банкетом, - буднично отзывается Николай, помешивая свой кофе.

- И в чём заключается этот эксперимент?

- Да ты не парься, Флякс! Сядешь в удобное кресло, повесим на тебя пару-тройку датчиков, и будешь слушать приятную музыку.

- И всё? – удивился Феликс.

- Ну, может, и ещё услышишь чей-то голос.

- А как же Антимир?

- Будет тебе и Антимир, - ласково ответствовал Николай.

Феликс оставил расспросы и принялся за кофе. Николай вернулся к шкафчику, и на столе появилось какое-то экзотическое печенье. Феликс взял одну. Печенька была в виде плоского пятиугольника.

- Дроблённый орех, ржаная мука и немного мёда, - сказал Николай.

- Превосходно! – искренне воскликнул Феликс, попробовав печенье. Несколько минут они смаковали печенье с кофе.

 - Значит так, - вернулся Феликс к теме. – Я что, буду просто сидеть в кресле и слушать музыку?

- Да, парень! – кивает Николай.

- Прямо как на сеансе какого-нибудь психоаналитика, - усмехнулся Феликс. – Кушетки только не хватает.

- Да, примерно так всё и выглядит. Кушетки не хватает. Зато есть генератор магических частот.

- Звучит зловеще.

- Не стоит напрягаться, парень! Мы постоянно находимся в этих частотах. И ещё в массе других волновых излучений. Варимся в них всю свою бессознательную жизнь, и ничего. Всё зависит от восприятия. Великое множество таких частот и вибраций проходит сквозь тебя, но ты воспринимаешь, в общепринятом, интеллектуальном диапазоне только крохотную часть. Мы просто расширяем этот диапазон. Так работает восприятие. Ты получаешь новые данные от мира и обрабатываешь их в новом, усиленном режиме. Ну, а там уже, как твоё восприятие сможет переварить и классифицировать поступившие новые данные.

- Всё равно не понимаю, - с тупым вызовом, стоит на своём Феликс.

- Далеко не всё можно объяснить словами. Важен опыт, дающий новые переживания. Это может быть музыка, или некие картинки, как в кино, но обязательно что-то привычное. Сознание по-другому не может и потому интерпретирует новые данные в автоматическом режиме. Независимо от нашего желания. А что это будет, зависит от меры твоей распущенности.

Феликс подскочил, чуть не расплескав кофе.

- Да, пошутил я! – расхохотался Николай. – Что, много грехов за душой? Ты, главное, успокойся. Нам тайны твоего подсознания, ни к чему. Главная цель – Антимир, не забывай!

- Спасибо, утешил.

- Ты закуривай, если хочешь. Сейчас пепельницу принесу. – Николай поставил большую хрустальную пепельницу и положил рядом пачку «Мальборо».

- А как же сигары? – хмыкнул Феликс.

- А, ну их! Одни понты. Вони много – толку мало.

- Я уж подумал, что ты фанат сигары.

- Я предан только науке! – сказал Николай, возведя очи к потолку.

- Понятно! Дело ещё хуже, чем я думал.

- Да ты не бойся. Я тихий фанат. Поверь, не учёные сделали мир таким кособоким. Хотя я предпочитаю воспринимать мир как театр.

- И мы здесь, блин, актёры!

- Может, вы и актёры, а я, лично, антрепренер.

- Я ведь тоже – продюсер. Считай, антрепренер. И актёром быть не хочу. Уж лучше буфетчиком.

Так они сидели, мило болтая и покуривая сигареты. Маринки всё не было.

- Значит, задерживается, - констатировал Николай и взглянул на часы.

- Что-то серьёзное? – спросил Феликс.

- Да, нет, какое-то совещание с чиновниками. Тупая рутина. Меня туда на аркане не затащишь. Приходиться Марине отдуваться. Может ещё кофе?

- Только чуть-чуть…

- Хорошо.

Минут через десять Николай снова взглянул на часы и встал.

- Ну, что ж, начнём, пожалуй, без неё.

Феликс инстинктивно взглянул на дверь.

- Ты, главное, не волнуйся, - произнёс Николай, с комичным участием. – Марина Александровна скоро подойдёт, а мы пока начнём без неё.

Николай встал и с лёгким, дурашливым поклоном отвёл руку в сторону, одновременно открывая дверь в соседнее помещение. Феликс вошёл. Комната была сравнительно небольшой. Два окна были наглухо закрыты плотными шторами. Горели невидимые светильники, создавая тёплое и приглушённое освещение.

Спинкой к двери стояло большое кресло. Удобное и дорогое, но, с виду, совершенно, обыкновенное.

- Присаживайся, добрый путник! Далее ты будешь путешествовать, сидя в этом уютном кресле.

Феликс сел. Кресло было действительно удобным и, даже, уютным.

- Сейчас включим приятную музыку. Она абсолютно нейтральна и нужна всего лишь, как фон, короче, чтобы было не так скучно.

Феликс ничего не понял, но послушно опустился в кресло, утонув в его мягкой утробе, слушая, как наплывает гармоничная и перетекающая музыкальная волна, тягучая и монотонная, лишённая пульсации ритма.

«То, что надо», - неожиданно одобрил для себя Феликс.

- Сейчас мы присобачим к тебе пять датчиков, - ворковал Николай. – Так, это на голову. – Он осторожно надел эластичный и ажурный шлем с пучком проводом сзади в виде косы. – А эти два приладим на грудь. Расстегни-ка пару пуговиц на рубашке… - Николай приклеил датчики; один на грудь слева, другой по центру, прямо под выемкой тимуса.

 Феликса его манипуляции трогали мало. Он вдруг почувствовал, как всё круто переменилось, и он оказался в совершенно другом месте. Музыка изменила свою структуру. Она проникала вовнутрь и воздействовала на него уже в физическом плане и ощущалась, как тёплый, щекочущий поток. Этот музыкальный поток звучал уже как оркестр, и он ощущал его не только кожей, но и всем нутром.

Вокруг уже не было ни стен, ни потолка, только, какой-то, тягучий, меняющийся свет. Тут Феликс понял, что глаза его закрыты и он, вроде бы, открыл их. Но ничего не изменилось. Комната исчезла. «Хорошо, хоть кресло оставили», - словно сказал чей-то, насмешливый и знакомый голос. «Это же я!» - снова воскликнуло знакомое нечто.

«Знакомое нечто!» - повторил он про себя. – А это кто придумал?

«Милый, собери свои шарики!» - зажурчал рядом ласковый женский голос.

«Маринка!» - колыхнулось тёплой волной у него в душе. Он вытаращил глаза, но они и так были распахнуты до предела.

«Ты где?» - спросил он мысленно, и вопрос повис, как облачко пара на морозе. Где-то в пространстве раздался тёплый смех.

«Привет, дорогой! Я рядом, но ты не можешь меня увидеть. Ты в Антимире. Смотри вокруг внимательно, запоминай и, главное – ничему не удивляйся».

Феликс теперь не просто верил каждому её слову. Он знал, что так оно и есть. Это было необъяснимое знание без слов, без объяснений.
«Вот и молодец!» - похвалила его Марина.

Феликс, вдруг увидел перед собой обычную городскую улицу. Кажется, он стоит на перекрёстке. Он поднял голову и огляделся. Дома высокие и современные, блестят стекла больших окон. Феликс сосредоточился, пытаясь
прочитать вывески и надписи на рекламных щитах. Но буквы, казалось, двигались, и получалась какая-то абракадабра.

«Ты в Антимире! – напомнила Марина. – Не пытайся разглядывать всё пристально. Бросай короткие и цепкие взгляды».

Феликс завертел головой, пытаясь увидеть Марину, и вся картина города пришла в движение.

«Успокойся! Я же предупреждала, что буду рядом, но ты меня не сможешь увидеть. Не ищи и своего тела. Передвигаться можно только с помощью мысли. И главное – ты, чистая энергия, и поэтому невидим и неощутим для этого мира и его жителей».

«О боже, как всё просто!» - задохнулся от восторга, вдохнув воздух нового мира. И, неожиданно, взлетел вверх, зависнув над улицей. «Вот это да!» - привычно отреагировало его первое внимание, и он медленно повернулся, осматриваясь.

Сначала он стал разглядывать небо над головой, облака и освещение. Солнца он нигде не увидел, как ни крутил головой, или тем, что теперь было у него вместо неё. Но он видел и воспринимал всё вокруг, совершенно ясно.

Он стал разглядывать улицу и постепенно стал различать движение машин и людей. Сначала ему показалось, что они двигаются задом наперёд, и почувствовал тревогу.  Потом присмотрелся.


«Да, нет же! – подумал он, разглядев, что все двигаются в привычном режиме. Мелькнула какая-то неясная мысль, и он тут же оказался уже внизу, стоящим на тротуаре. И опять, вроде, ничего странного. Обычные, на первый взгляд, люди в обычной одежде. Двигается транспорт, вполне привычного вида… и всё-таки, всё неуловимо другое.

Всё иное, но не как в другой стране, а именно, как что-то чуждое… Феликса обдало холодком.

«Смотри на детали, пристально, но коротко» - приказал голос Марины.

Он вгляделся в одного из прохожих. Это был мужчина средних лет. Тёмное пальто и шляпа. Но что за нелепый фасон! Торчащие плечи и огромный косой воротник. Края у шляпы волнистые и она напоминала чёрный гриб на бледно-жёлтой ножке.

Человек был ему неприятен. Неожиданно его лицо задвигалось, словно меняющаяся картинка, и вот оно порозовело, пополнело, и на нём даже возникло подобие улыбки.

Послышался Маринкин смех.

«Хватит пялиться на отдельных прохожих, - раздался в голове её голос. – Давай уж, я буду тебя знакомить с основными параметрами этого удивительного мира. Ты, наверное, заметил, как менялся человек, которого ты так внимательно разглядывал?

Феликс кивнул отсутствующей головой.

«Твой разум, вернее, твоё восприятие, по памяти восстанавливает привычную картинку, но данные, поступающие на твои сенсоры, так сильно отличаются, что картинка буквально плывёт, перетекая из образа в образ. Так что, повторяю снова, не разглядывай всё слишком пристально».

Феликс опять кивнул, а Марина расхохоталась.

«Ладно, мы начинаем экскурсию. Сейчас ты будешь наблюдать рождение дитя в Антимире. И постарайся, пожалуйста, отключить остатки разума и просто смотри».

Феликс мгновенно оказался на вершине горы, у подножия которой лежал город Антимира. Теперь он видел и понимал всё предельно ясно.


«Сейчас ты будешь наблюдать рождение человека в Антимире», - повторил голос Марины.

Феликс не успел ни возразить, ни даже осмыслить сказанное. Далее всё происходящее напоминало привычное кино. Кадры менялись один за другим, и он увидел кладбище. Оно было старым и просторным, с большими, редкими деревьями там и сям. Он смотрел на старую могилу перед ним.

Покосившееся, надгробие из тёмного камня и еле заметный холмик под густой травой. Ничего необычного в этой картине не было. Но потом кадры стали меняться, как бы отсчитывая время, и, соответственно, менялась картинка неизвестной могилы.

С каждым новым кадром она поднималась, вырастая. Надгробие выпрямилось. Короче и реже становилась трава на холмике, а вскоре и трава исчезла, а могила округлилась продолговатым холмиком, нарядно присыпанным свежим песочком и украсилась яркими искусственными цветами на красивых венках с красными и белыми лентами.

Теперь могила выглядела совсем свежей и нарядной. Она теперь словно ждала гостей. И гости не замедли явиться. Их было немало и в основном это были взрослые люди, но было и непривычно много детей.

Подошедшие рабочие убрали венки и цветы и принялись деловито раскапывать могилу.

«Я не знаю точно, что ты видишь, но знаю, что все движения людей и машин совпадает с твоими представлениями, словом, никто здесь не ходит задом наперёд. Но, тем не менее, само событие происходит именно задом наперёд. Твоё восприятие перестроилось, пока наполовину. Поэтому все движения происходят в обычном режиме, а вот общая картина событий движется задом наперёд. Не забывай – ты наблюдаешь за рождением новой жизни в Антимире» - снова раздался голос Марины.

Между тем, в разрытой могиле показался гроб, совершенно чистый и новый. В руках у рабочих появились верёвки. Они бросили их вниз, и верёвки, вытянувшись тугими струнами, полезли под гроб. Пролезли под ним и поднялись уже в виде облачков из петель и изгибов. Верёвки взмыли вверх.  Руки рабочих их ловко подхватили и натянули струнами. Потом они стали тянуть, с явным напряжением, спотыкаясь на свежих кучах земли, и, наконец, подняли гроб из могилы.

Тем временем, родственники, обступившие могилу, возбуждённо и весело переговаривались между собой, и заглядывая вниз. Молодые девочки обмениваются впечатлениями, прикрывая рот ладошками. И вообще, здесь было на удивление много детей и подростков…

«Это и есть старики в Антимире. Перестань видеть их детьми. Ну, же, соберись!» - это снова голос Марины. Феликс отлично понимает, что она имеет ввиду, но наблюдать всё происходящее в привычном режиме пока не мог. 

Меж тем, гроб, под весёлые возгласы собравшихся, был извлечён и поставлен на два табурета. Рабочие деловито вытаскивают гвозди и снимают крышку. Но что это с ними произошло? На работягах, теперь, белые халаты, на головах белые шапочки и они могли бы сойти за докторов, если бы не простые и помятые мужицкие лица и испачканные глиной халаты и грубые сапоги.

Мужики в белых халатах снимают крышку. Родственники и гости бросаются к гробу. Они умиляются и сюсюкают, толпясь у гроба и весело переговариваются. Покойник, меж тем, лежит себе спокойно, словом, ведёт себя соответственно. Но гостей и родственников его безучастность нисколько не огорчает. Они веселятся всё пуще и уже открывают шампанское.  А кто-то, даже, запевает весёлую песню.

Так все оттягиваются у гроба и разрытой могилы где-то с полчаса. Затем шестеро самых крепких гостей мужского пола, берут гроб вместе с 
новорождённым покойником, и с напряжёнными и весёлыми лицами, тащат его к машине.

Уже порядком захмелевшие гости садятся в празднично украшенный автобус, и все едут к покойнику (или, всё-таки, новорождённому) домой.

Далее развитие ускоряется, как при перемотке записи. Короткими клипами показывается первый день. Покойника прихорашивают и не отходят от него ни на минуту, но он пока продолжает спать мёртвым сном.

Феликс уже отдаёт себе отчёт, что он действительно наблюдает развитие и рождение человека в этом перевёрнутом мире. Он вспомнил, как тихо и покойно было на кладбище, как весело щебетали птички, и маленький холмик под густой зелёной травой.

Феликс уже представлял, что будет дальше. Как «новорождённого» переоденут в халат, торжественно погрузят в белую карету и повезут в морг. Или всё-таки в родильный дом? Там за ним будут старательно ухаживать врачи и медсёстры, и, наконец, «малыш» откроет глазки.

На сморщенном лице эти выцветшие глазки бессмысленно таращатся на новый мир. Звучит насмешливый голос Марины:

«Далее тебе объяснять не надо. Его торжественно повезут домой, и потом долгие годы будут ухаживать за ним. Старичок, т. е. новорождённый, сначала совсем беспомощен и просто спит да ест. И, где-то, через год, он встанет на дрожащие ножки и сделает первые шаги».

Кадры взросления и преображения «старичка» в зрелого, а затем и в молодого человека, быстро текли, обозначая рост, развитие и старение человека, (по законам Антимира, естественно).  Феликс уже понял, что сейчас ему покажут смерть в Антимире. Его воображение уже нарисовало родильное отделение, в виде морга, и роженицу на мраморном столе, с раскинутыми ногами и смертью между ними.

- Хватит! – воскликнул Феликс визгливо и беззвучно. Марина рассмеялась, и этот добрый смех привёл его в чувство. Картинка с юным старичком исчезла.

- Не стоит сейчас тебе, не перестроившись на частоту этого мира, наблюдать смерть. Может потом тебе и захочется посмотреть, но это вряд ли…  для более полной картины коснёмся ещё нескольких бытовых аспектов, имеющих большое значение в нашей физиологии. Например, питание.

Феликс снова оказался стоящим на перекрёстке. Ехали машины, шли люди. Все двигались, как положено, лицом и фарами вперёд. Напротив видна низкая бетонная крыша и ступени, ведущие вниз. На стене перед лестницей, понятные в любом мире, знак – стилизованные фигурки мужчины и женщины.

«Заглянем?» – предлагает Маринкин голос. И они тут же оказались внизу, в подвале.

«Жаль запах не ощущается, а пахнет, должно быть, вкусно» - ехидно добавляет Марина.

Дверь кабинки перед ними открылась. В кабинке маленький столик у стены напротив. Столик откидной, как в вагонном купе. Над столиком вдруг поднялась вверх дверца, и из ниши выехал поднос с пластиковыми тарелочками и стаканчиками. На тарелочках еда, в стаканчиках, напитки. Всё, как положено. Всё скромно и даже интимно.

Феликс окинул взглядом маленькое помещеньице. Умывальник, зеркало. Он машинально заглянул в зеркало, но себя там не обнаружил.

«Это туалет, в нашем понимании, как ты догадался, - комментирует Марина.
– Значит, самое время посетить ресторан!»

И они тут же оказались в самом обычном, на первый взгляд, ресторанном зале, с высокими окнами в изящной драпировке из атласной ткани. Привычные ряды столов. Ему сразу бросается в глаза, то, что столы сделаны из прозрачного стекла, а вокруг них низкие кресла странной формы. И вот уже Феликс, как по заказу, разглядывает всё вблизи и детально.

Это не стулья и не кресла. Это очень удобные, на вид, унитазы, с мягкой ворсистой обивкой, высокими спинками и подлокотниками.

«Здесь очень удобно, сняв штаны, вести беседы, покуривая сигаретку и попивая вино и слабительное, если потребуется. Разумеется, под приятную музыку», - комментирует Марина.

Феликс с изумлением разглядывает роскошные кресла, с унитазами вместо сидений вокруг стеклянного стола.

«Ну, а если захочется в туалет, то, сам понимаешь, пожалуйте туда, где мы недавно побывали. Круг замкнулся» - констатирует Марина, и Феликс снова кивает машинально и невидимо.

«Догадываюсь, тебе не терпится понаблюдать за сексом в Антимире, - ехидно спрашивает она, -  но, полагаю, это лишнее. Секс в Антимире, на удивление сильно напоминает происходящее в нашем мире. Почти один в один. Первое правило секса – практика, ты знаешь. Это же относится и к Антимиру. А детали и нюансы, то здесь фантазии миров полностью совпадают, а движения назад и вперёд быстро сливаются, и превращаются в движения вперёд и назад.

Со временем твоя точка отсчёта стабилизируется, внимание станет устойчивым, а восприятие более полным. Антимир встанет с головы на ноги,  и жизнь вокруг потечёт, по привычным рельсам. Так происходит окончательная настройка восприятия. Многое ещё можно было бы показать, но на сегодня достаточно», - заканчивает Марина.


У Феликса перед носом, кто-то щёлкнул пальцами, и он открыл глаза. (Оказывается всё это время, они были закрыты!) Чуть склонившись, перед ним стояла Марина.

- Теперь убираем сканирующее устройство, - она сняла с его головы мягкий шлем с датчиками. – А ты полежи ещё немного. В свой привычный мир ты скоро вернёшься, но это произойдёт не сразу, а постепенно. Так что, надо немного полежать. А потом можешь задавать вопросы, если они у тебя есть.

(продолжение следует)