Обманутые Крымом. Глава 28. Обещанья

Взвод сидит на самоподготовке и занимается тем, что преимущественно читает художественную литературу. «Замок», зевая от скуки, растирает мочки ушей, борясь со сном. Я глянул на Рому и вдруг вспомнил такое!
– Скажите, – громко привлек я к себе общее внимание, – кроме меня еще кто-нибудь помнит, что Рома и Литин на первом курсе обещали, что будут проситься служить в желдорбат?
– Е-мое, – даже подпрыгнул на месте «замок». – Есть еще одна неувязочка: они так же клялись, что не женятся на крымских девушках!
– К тому же они сами обязались нам напомнить о своих обещаниях, – вставил, слегка взбодрившийся КорС, потирая руки в предвкушении экзекуции, – но не напомнили!
Я уже давно заметил, что вынужденное бездействие всегда порождает у КорСа злость. Оба наши бамовца уже давно женаты на симферопольских девушках. Рома покраснел до ушей, а Литин втянул голову в плечи.
По их виноватому виду понятно, что проситься в железнодорожные войска они уже не собираются, а их обещания так и останутся пустым бахвальством.
– Как же так, вы же обещали? Можно сказать, торжественно обещали, клялись, – допытывается Веня.
– Да пошел ты, – в сердцах бросил Литин.
– Что характерно, – осуждающе покачал головой Лео, – обнаглели наши Бамовские аборигены!
– Зазнались наши тындейцы, – подтверждаю я.
– Не тындейцы, а тындусы, – весело поправил меня папа Карло.
Литин опустил голову, уставившись в книгу, и больше головы не поднимает, но Журавлев нашел в себе силы и мужество признать:
– Знаете, мужики, когда мы приехали сюда с БАМа, то искренне считали, что лучшего места нет. Даже поселок Дипкун казался нам очень хорошим местом. И мы, честное слово, собирались проситься служить в желдорбат и непременно на БАМ. Но.… Но пожив в Крыму, побывав на стажировках, мы поняли, что есть места лучше. Да и жены у нас, – с обреченным видом нехотя признал Рома, – не хотят ехать за Урал, тем более в поселок. Они считают, что жизнь в поселке такая, что они там вряд ли сойдут с ума от счастья.
– Неплохая аргументация, – насмехается КорС. – Неужели ты сам придумал?
– Жаль, товарищи, – громко отвечаю я, заставляя себя говорить невозмутимым тоном, – очень жаль, ведь на наших глазах умерло сразу двое романтиков.
– И родилось двое практичных, меркантильных, расчетливых жлобов, – весело добавил Веня.
– А вот ты бы лучше помолчал, – грозно ответил Рома, – тебе-то, небось, уже давно приготовлено тепленькое местечко в высоком штабе при папе-генерале? Вот и молчи, не тебе нас судить.
На минуту в аудитории воцарилась тишина. Литин напряженно размышляет над тем, как бы это повыразительнее послать Веню куда подальше, это отчетливо написано на его физиономии.
– А гитара есть в классе? – спрашивает вдруг КорС.
– Ты разве научился играть на гитаре? – удивился Лео, который до этой минуты не выказывал интереса к происходящему.
– Нет. Но мы можем попросить Иванова, чтобы он нам спел что-нибудь на злобу дня.
Мне передали гитару, я немного подумал и запел.
– Обещаньям нет конца…
В жизни разное бывает.
Обещанья забывают,
Как стирают пот с лица.
Чашку кофе поднимая,
Сигарет глотая дым,
Обещанья забывают,
Завещая их другим.
Все слушают на удивление серьезно, внимательно и сосредоточенно. Видно, что каждый думает о своем, песня нашла отклик в душе у каждого из присутствующих.
– Завещают позабытым,
Позаброшенным домам…
Лучше быть, наверно, битым,
Обещаньем по зубам.
Лучше верить в завещанье
Покоряющихся губ,
Забывают обещанья,
Как слова назад берут.
Будто, молча, понимают,
Грусть прощающихся рук…
Обещанья забывают
Без усилий и без мук.
Песня понравилась настолько, что никто из курсантов взвода больше не стал осуждать тындейцев за то, что они нарушили все данные ими обещания.
– Симона, – позвал меня «замок». – Что-то я раньше этой песни не слышал. Это что, твое собственное сочинение?
– Да ну, – насмехается КорС, – там же герой курит, а наш Иванов нет! Признавайся Иванов, чья это песня? Или ты втихаря, наконец, стал покуривать?
– Отчасти моя, – довольно улыбаюсь я.
– Как это, отчасти? От какой именно? – непонимающе переспрашивает «замок».
– Музыка моя, а слова нашего выпускника 87 года Сергея Маслова.
– А-а, так бы сразу и сказал. Слушай, так ты песню написал еще два года назад, так что ли? – допытывается дотошный Королев.
– Нет, я написал ее буквально на днях, – с гордостью похвалился я.
– Ну, а слова как к тебе попали? – продолжает допытываться КорС. Некоторое время он буквально сверлил меня взглядом. – Что-то я не припомню, чтобы ты вспоминал когда-нибудь этого Масловского.
– Маслова, – смеется Лео, – Масловский это из фильма «Берегите женщин!»
– Да я сейчас встречаюсь с девушкой, с которой раньше встречался Маслов. Вот ей он и посвятил это стихотворение, – не подумав, ляпнул я.
– А к тебе оно перешло по наследству, да? – пошутил Лео.
– В определенном смысле, – отвечаю я, стараясь не подавать виду, что мне неприятна эта шутка, и сожалея, что вовремя не прикусил свой язык.
– А еще что тебе перешло по наследству? – завистливым тоном спрашивает КорС, прищурив свои водянистые, злые и хитрые глаза.
– Недотепа! Ты невнимательно слушал, Иванов уже об этом уже сказал, – с ехидством отвечает Лис, подлив еще масла в огонь, – еще ему перепала бывшая девушка Маслова!
Я отложил гитару в сторону, но Королев бросил на меня обеспокоенный взгляд, решил, что я собираюсь дать ему между глаз, и, вскочив с места, торопливо отошел в сторону. Взгляд его сразу стал грустным.
– Симона, – улыбается Лео, – учись решать конфликты мирным путем!
– Толик, оставь его в покое, – посоветовал мне «замок». – Ты лучше скажи, а еще есть какая-нибудь песня в твоем репертуаре на слова Маслова? Есть? Спой нам, будь другом!
– Ладно, так и быть, слушайте. Хотя некоторые из присутствующих этого и не заслуживают.
КорС снова хотел что-то брякнуть в мой адрес, но Миша так быстро вскочил со своего места и так чувствительно врезал КорСу под дых, что тот скрючился от боли и надолго замолчал. Смеяться надо мной ему расхотелось надолго.
– Я тебе совершенно не верю,
Но как хочется, хочется верить,
Что еще не захлопнуты двери,
И что люди вокруг, а не звери.
«Будто встретились два одиночества…»
Одиночеством быть так не хочется!
Только страшно, что молодость кончится,
И за именем вспомнится отчество.
С сигаретой, с распахнутым воротом…
Листья желтые падают с шорохом.
Вьется дым над скомканным ворохом,
Как хотелось бы вспыхнуть мне порохом!
Вечера вспоминаются ранние,
Когда гости приходят незваные,
Телефоны звонят неустанные,
Только мы – молчаливые, странные.
Только мы, на минуту влюбленные,
Но пока без тоски обручаемся.
Ах, какие мы все же зеленые!
Ах, как рано мы с жизнью прощаемся!
– Спасибо, Симона, – с чувством произнес «замок», – уж не знаю, какая там та девушка, которой наш выпускник посвятил такие стихи, но тебе стоило познакомиться с ней только ради того, чтобы родились эти песни!
– Ага, – кривится Королев, – наконец-то Иванов нашел толковое применение своим незаурядным способностям.
– КорС, не возникай, – говорит ему Стариков (он же папа Карло).
– Ах, ты так? – шутит Королев и набрасывается на папу Карло. На помощь ему пришли Лис, Литин и Артем Баранов. Вместе они заломили руки за спину и сели на него верхом.
– Пустите меня! – сердится Стариков. – Вам нравится играть с огнем? Ну, подождите, я вас всех переловлю по одному!
То, что он говорит дальше, повторять не хочу.
– Эх, – жеманничает Королев, – жаль, что я изуродован воспитанием, а то бы я ответил тебе на твоем же языке!
– Эй, Симона, – зовет меня радостный Лео, – тебя уже на цитаты разбирают и повторяют! И знаешь, кто? Ты не поверишь – КорС!
Смеясь, Лео и Мишка освободили папу Карло. Мне даже не понадобилось вмешиваться. Стариков продолжает шумно возмущаться и обещает расправиться со всеми своими обидчиками один на один.