Обманутые Крымом. Глава 34. Рецензенты

Однако этим дело не окончилось. После прочтения моего рассказа КорС на пару с Ядом стали насмехаться надо мной.
– Предлагаю обкашлять этот вопрос, – первым предложил Яд, возбужденно потирая руки в предвкушении удовольствия. – Литературные коллизии...
– Проще, Яд, – угрюмо говорит Аркалюк, – чтобы всем было понятно.
– Ну, что здесь можно сказать, – продолжил Королев, изображая какого-то солидного дядю, которого я, впрочем, не узнал, – здесь можно сказать многое. Архитектоника произведения…
– Чего, чего? – удивился Миша. – Проще, КорС, а то по шее получишь.
– Уговорил, умеешь ты, скажу, уговаривать! Это произведение поистине царский подарок взыскательным читателям 3-го взвода, – с серьезным видом комментирует КорС. – Они любят посмеяться, ценят веселую и острую сатиру. Стиль письма автора не похож на другие, в нем абсолютно не прослеживается влияние других авторов. Сразу обращает на себя внимание сложное переплетение судеб. В центре произведения люди, их чувства и их взаимоотношения.
– События происходят в переломное для нашей страны время, в годы революционной перестройки, – вторит ему Яд. – Безусловно, эта работа заслуживает экранизации. Как известно, от сладкого портятся зубы, а от сладких фильмов – вкус, который нужно воспитывать на глубоких, вдумчивых произведениях, где кроме формы есть и содержание.
– Любовь и ненависть, радость и страх, отчаяние и надежда являются для писателя той движущей силой, при помощи которой он описывает исторические события. Автор поставил в центр повествования простые события, – задумчиво говорит КорС. – Он очень точно передает реалии, и будни нашего непростого времени. 
Слушатели улыбаются на все тридцать два.
– Сюжет продиктован конкретными событиями и фактами. И пусть произведение не обладает должной драматичностью и остротой, но это, же не детектив. Не только по замыслу и содержанию, но и по уровню вкуса и мастерства, проявленных писателем, можно судить о достоинствах его произведения. В нем предельно точно переданы чувства и мысли военных. Сразу бросается в глаза то огромное преимущество, которое дает писателю военный опыт, видно, что тема армии знакома автору не понаслышке.
Многие курсанты хохотнули после этих слов.
– Ему есть, что сказать читателям, особенно тем, кто имеет отношение к вооруженным силам. Автору удалось внести свое свежее, оригинальное, индивидуальное в освещение описываемых событий. Он умело показал интересные творческие находки, проявил живую искорку художественного таланта, – с довольным видом изгаляется Яд. – В работе нет сложного, тем более религиозного символизма, но затронутые в произведении истины разрушают привычные представления об истории.
– Особо хочется отметить образ главного героя, – с умным видом продолжает Королев. Он в этот миг всецело поглощен собой. – Обращает на себя внимание чрезвычайное приближение к натуре и правдоподобию, что способствует убедительности и внутренней правдивости внутреннего образа, усиливает его эмоциональное воздействие на читателя. Особая притягательная сила произведения заключается в…
– Это произведение не оставит равнодушным никого, – перебивает его Яд. – Оно читается на одном дыхании. Это живое произведение, написанное выразительно и остроумно. Предельно откровенно и абсолютно доверительно говорится в нем о…
Я встал и медленно пошел к КорСу.
– Нет больше сил, сидеть сиднем. Просто ума не приложу, что с вами делать, – вздохнул я, демонстративно разминая плечи и пальцы рук. – И пусть меня обвинят в самоуверенности, но я сейчас сильно испорчу вам обоим остаток вашей жизни и превращу ее в форменный кошмар! КорС, а давай, подеремся!
– Впрочем, предоставляем возможность судить об этом самим читателям, – сразу заторопился КорС. – Будем надеяться, что это только первый шаг на пути товарища Иванова к признанию и славе. Уже сейчас с уверенностью можно сказать, что он пришел в большую литературу всерьез и надолго!
– А из чего это следует? – переспрашивает вконец запутавшийся Бао.
– Это написано между строк, – смеется над ним Королев, хотя Бао это и невдомек.
– Ну, держитесь, – смеется Аркалюк, – сейчас Иванов быстро пропишет вам обоим гипсовые штаны! Он ведь умеет не только читать между строк, но и оставлять отзывы между глаз!
– Давай, Симона, – поддержал его старшина, – вечная память павшим «героям!»
Не зря говорят, что кто испуган, тот наполовину побит. КорС и Яд вдвоем дружно пятятся от меня одного. Мне уже смешно от этого. Вспомнилось, как тренер по боксу учил нас, что если не веришь в победу, то нечего ввязываться в драку.
– И действительно, Симона, чего ты взъелся, – пятится от меня Яд и миролюбиво говорит: – Это же своего рода комплимент. Ты же должен знать, что на увядший цветок пчела не садится!
– В натуре, Толик, – неожиданно поддержал Яда старшина, – ведь это признание того, что ты личность незаурядная и оценки происходящего тоже не могут быть банальными. Поверь, так думают многие. Вот, блин, я и сам не понял, что сказал! Эй, кто-нибудь, переведите мне то, что я сейчас выдал?
Поскольку я больше не предпринимаю никаких попыток наказать Королева и Яда, последний успокаивается и говорит:
– Я сегодня везучий какой-то!
– Мужики, где вы научились так? – не смог даже точно сформулировать свои мысли Бао.
– Ну, ты даешь! – ахнул КорС. – У нас был такой предмет, который ты называл «Литерадура». И его нам преподавали очень хорошие педагоги, влюбленные в свой предмет! Хотя для такого, как ты, любителя литературы…
– Какого это такого? – обижено переспрашивает Бао, надув губу, как ребенок.
– Да такого! Ты вспомни, что ты городил, даже когда речь шла о школьной программе? Я ведь кое-что еще помню! «Отелло рассвирепело и стало душить Дездемону». А роман «Мать» Горький назвал так, по твоему глубокому убеждению, потому что главный герой Петр Заломов нес красное знамя, поминая при этом мать! И тебе после прочтения тоже захотелось стать матерью! А помнишь, как ты пытался подлизаться к ГалиФе и выдал, что она на своих занятиях обогащает классиков мировой литературы? Что тут можно сказать о теории литературы, если ты «плаваешь» …
– Сам ты, – не на шутку обиделся Бао. – У тебя, между прочим, рожа не умнее моей будет.
– Согласен, – на удивление легко согласился КорС. – Но я, несмотря на дурацкую физиономию, считаю себя умным. Иногда, правда, наоборот, при умной физиономии считаю себя круглым дураком. То есть отношусь к себе самокритично и оцениваю себя адекватно. И из меня выйдет очень хороший офицер, а из тебя – только среднеквалифицированный. И это в самом лучшем случае!
Назревающую драку предотвратили совместными усилиями я и «замок». Когда все успокоились, я подошел к КорСу, но первым заговорил он.
– Толик, ты что, действительно обиделся?
– Нет, я хочу спросить тебя, чего это ты сегодня был так сдержан в оценках? Я от тебя ждал чего-нибудь более обидного, вроде чеховского: «Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя». 
– Да ладно тебе, – смеется Королев. – На самом деле я считаю, что у тебя есть способности к бумагомаранию, в смысле, к литературе. Только тебе нужно развивать их, а пока все сыро, хотя и свежо. А вообще, с тебя причитается!
– Чего? Чего? Ну, ты и наглец!
– Ничего подобного, – рассмеялся Королев и показал мне язык, как маленький ребенок, – я ведь тебе рекламу делал.
– Ничего себе, реклама! – только и сказал я.
– А ты думал! Но не стоит волноваться. Что б ты знал, все, что говорят о человеке кроме некролога, это реклама! Запомни, может, пригодится еще, – потешается КорС.
И хотя старшина и Королев успокоили меня, дописывать рассказ я так и не стал.