Обманутые Крымом. Глава 38. Похмелье

Утром первого января все, кто ночевал в городе, должны были прийти в училище и отметиться, что живы и здоровы. Мы с Мишкой решили сначала попить чайку, а уже потом снова идти в увольнение. Однако Мишку в увольнение больше не отпустили по причине заметного алкогольного опьянения.
– Представляете, – смеется он, рассказывая о своих злоключениях, – одеваюсь я утром, чтобы в училище идти, а мне моя Инга говорит: – Ты куда, придурок?
– Что так неласково? – кривится Лис, у которого у самого после вчерашнего разваливается голова. – А! Ты обманул ее ожидания, и вместо сказочной ночи просто набухался?
– Оказывается, я шинель поверх гражданки одевал, понял! А вы как?
– Я ничего, нормально, без особых трудностей, – улыбнулся я.
– Симона, а вот ты бы мог на этот раз и промолчать, все и так знают, что ты спиртное не пьешь, поэтому с тобой ничего подобного произойти и не могло.
– А я замерз ужасно, – признался Игрек, – я ведь в студенческую общагу поехал в гражданке, в легенькой ветровке и рубашке, а утром встал, вот те раз – минус пять градусов и ветер!
– Кстати, полюбуйтесь, – кивнул я, – не один ты, Миша, в полувоенной форме одежды в училище пришел.
– Ошибаешься, Симона. Есть одна мелочь, которая имеет ключевое значение, я чуть не пришел, а чуть не считается!
В четвертом взводе сразу трое пришли в смешанной форме одежды, и, разумеется, больше в увольнение не пошли. Среди них оказался и мой приятель младший сержант Стас Рокотов. Это удивительно, так как он спортсмен, и я был уверен, что он спиртного и в рот не берет. Но я ошибся.
– Это же надо! – возмущался на построении роты капитан Туманов. – Так напиться, чтобы не сообразить в каком виде идете в училище! Пьяницы – все спать, и все вы сегодня заступаете в наряд по роте, и чтоб к разводу были как огурчики! Ну, или хотя бы как огурцы!
После того, как роту распустили, неудачники собрались у окна на границе третьего и четвертого взводов. Смотреть на них жалко.
– Эх, опохмелиться бы, – с бегающими глазами сказал Столб, один из сегодняшних залетчиков.
– Эх, скорей бы уже наш выпуск, – поддержал Кальницкий. – Флаг до дыр зацелую. Обещаю!
Дослушать их не удалось, потому что остальным, в том числе и мне, разрешили снова идти в городское увольнение.
Вернувшись вечером из увольнения, в своей тумбочке я нашел письма от мамы и от Витальки Шепелева. Раздевшись, я принялся читать полученную почту. Краем глаза я вижу, что и Королев читает письмо. Ему сегодня тоже два письма пришло. Я как раз дочитывал второе письмо, как КорС довольно рассмеялся. Перехватив мой взгляд, он стал рассказывать.
– Я дома встречаюсь с девочкой одной 17 лет, ее Мартой зовут. Она пообещала, что выйдет за меня замуж, когда подрастет. А тут мама стала мне писать, что ее какой-то кавалер домой провожает. Ну, я написал своим приятелям, чтобы они присмотрелись и разобрались с этим кавалером. Вот, сегодня я получил письма от мамы и Сереги, моего дворового приятеля. В письме от мамы, в частности, написано: «… что-то давно кавалера Марты не видно. Может уже не встречаются».
Вокруг нас стала собираться толпа из желающих послушать историю.
– В письме Сереги все расписано подробнее. «Мы и сами заметили, что Марту провожает какой-то пацан, но он ее провожает только до подъезда и никогда ничего больше. После твоего письма мы его с Жекой подождали, отозвали за угол, знаешь, между кафе и нашим домом. Ну, там слегка поколотили его и спрашиваем: «Ну, ты все понял?» А он нам: «Нет». Мы рассердились и уже основательно потрудились над ним, а он снова на наш вопрос – нет! Ну, после этого мы с Жекой вообще рассвирепели, озверели и отделали его так, что он еле-еле на ногах держался, а мы ему снова, ну ты понял? А он нас спрашивает: «Ребята, что я должен понять?» Мы ему и говорим, что Марта встречается с хорошим мальчиком, который сейчас в армии и, если мы тебя еще раз возле нее увидим.… А он рассмеялся и говорит: «Зачем же было бить? Надо было просто так сразу и сказать». Представляешь? А мы-то думали он такой упрямый и Марту любит! Так что просьба твоя выполнена, а надо будет еще что-нибудь – напиши. Сделаем!»
– Хорошие у тебя дома друзья, – оценил я.
– Да, хорошие, – рассеянно ответил Королев, а потом вдруг задумчиво посмотрел на меня и спросил, – слушай, Симона, а ты сам, какой друг?
– Как это какой? – не сразу понял я.
– Ну, сам ты, что можешь сделать для друга? Только на примерах.
На какое-то время я задумался, размышляя над вопросом КорСа, потом ответил.
– У меня есть друг, которого я считаю лучшим своим другом, а он называет своим лучшим другом меня, – тщательно подбирая слова, начал я свой рассказ. – Как-то на дискотеке ему понравилась девушка из такого района города, что туда лучше совсем не соваться, гарантированно отгребешь. Тем более, если провожаешь девушку из их района.
– Вроде симферопольской «зеленки?»
– Типа того, хотя и не совсем так. Но моему другу она настолько понравилась, что он пошел ее провожать после танцев домой. Я его попытался, было, отговорить, но он и слушать ничего не захотел. Он пошел с ней, а я незаметно за ними следом. Однако, уже на территории того района города, она все-таки отговорила моего друга провожать ее дальше. Я спрятаться не успел, так как он сразу повернул назад, наткнулся на меня и, конечно же, сразу узнал. Он удивился и спросил, зачем я за ним шпионю. Я ему и сказал, что я был уверен в том, что его там непременно изобьют. А он и спрашивает: «А ты, что, смог бы их всех здесь побить?»
– А ты? – у КорСа даже веко подрагивает от нетерпения, так ему хочется узнать, чем там все у нас закончилось.
– А я ему ответил: «Конечно, нет. Но если бы я был рядом, то ты получил бы в два раза меньше».
После моего ответа Королев надолго замолчал, а я, к своему стыду, с поразительной ясностью отдал себе отчет в том, что припомнить что-либо подобное больше не могу. То есть пример оказался один единственный. Впрочем, КорСу его вполне хватило.
– Пацаны! – привлек всеобщее внимание Веня. Он что-то вычитал в газете и хочет поделиться информацией с нами. – В Китае в провинции Гуанчжоу гробы стали делать из картона, чтобы сберечь леса!
– А что, по-моему, это разумно, – ответил Королев. – Скоро и мы до такого доживем.
В первом взводе включили магнитофон, и по ротному расположению поплыл голос Виктора Цоя, лидера группы «Кино». В третьем взводе включили концерт группы «ДДТ», и голос Цоя стал заглушать голос Юрия Шевчука. В четвертом взводе включили «Ласковый май». У каждой из этих групп в роте уже есть свои горячие поклонники. Между ними сразу началась перепалка за то, какую музыку нужно слушать. Они спорили до хрипоты, но к консенсусу (как говорит наш генеральный секретарь) так и не пришли. Правда, и до мордобоя дело тоже не дошло.
В нашем взводе справедливо решили, что и этой какофонии слишком, и наш магнитофон включать не стали. Курсант Лекарствов (он же Яд) сделал звук на полную, и не обращает внимания на замечания взводных, делая вид, что он их не слышит.
– Иванова на вас нет, – смеются наши взводные.
– Это, в каком смысле? – удивляется Яд.
На этот раз он все услышал, причем с первого раза.
– Это в том смысле, что некому вам по шеям надавать, – популярно объяснил наш взводный. – А мы с капитаном Тумановым не можем, так как вы нас сразу заложите.
– Есть Иванов, вон он, книжку читает у окна, – указал на меня Аркалюк. – Он у нас настолько любит читать, что почти не расстается с книгами и использует для чтения любую свободную минуту.
– Не может быть, – не поверил капитан Туманов. – Обычно Иванов у нас более чем заметен! Сержант Иванов, вам этот шум читать не мешает?
– Нисколько, товарищ капитан, – улыбнулся я.
– И нравится тебе вести такую беззаботную жизнь? А то вмешался бы, навел порядок, – мечтательным тоном предложил капитан Туманов.
– Товарищ капитан, курсанты моего отделения в этом безобразии участия не принимают, – улыбаюсь я.
После моего ответа Яд громко рассмеялся, но тут раздался голос Столба.
– Это же надо, сколько гонора на абсолютно ровном месте!
– Ты хотел сказать, на абсолютно пустом месте, – поправил его я, глядя на Яда.
  Взводные оставили меня в покое, и ушли в канцелярию роты. Правда, до Яда немного дошло, что его веселье могут прервать силами других курсантов, и он успокоился.
Спать я лег в хорошем настроении. 1989 год начался хорошо. Во всяком случае, не скучно.