Обманутые Крымом. Глава 44. Люкс

Мы с Лео и КорСом стоим выводными в карауле на гарнизонной гауптвахте. Вдруг военный комендант гарнизона спешно вызвал нас всех троих к себе в кабинет. Теряясь в догадках, мы поспешили к нему, как пошутил Веня, по первому зову.
В кабинете коменданта, развалившись, сидит огромный сержант из войск связи, пьяный, шумный и злой. Когда мы вошли в кабинет, комендант как раз говорил.
– Почему вы так часто и так много пьете, товарищ сержант? Неужели это так вкусно?
Мы доложили о своем прибытии, и комендант обратился к нам.
– Вот, – указал на пьяного сержанта рукой комендант, – товарищ сержант на словах всех имели в самых непотребных местах. Ну-ка, отведите его на гауптвахту в номер «люкс», и до утра не выпускать! И не жалеть, это наш постоянный посетитель. Из-за своего слишком буйного нрава и необдуманных поступков, он бывает у нас здесь регулярно. Отчего-то мания величия у этого нахала растет день ото дня. Да, и не забудьте предварительно снять с него шинель. Пожалеете его – пожалеете, и завтра окажетесь на его месте. Вы меня знаете, – четко и доходчиво объяснил комендант.
– Единственная одежда солдата, – негромко шутит Лео, – это сапоги и ремень.
Хоть и неохотно, но мы пошли исполнять приказ военного коменданта гарнизона. Сержант хоть и пьян, но упирается здорово, прилагая все силы, чтобы вырваться. Он так упирался, что его куртка х/б лопнула по швам под мышками.
Впрочем, втроем мы с ним справились, причем даже без зуботычин. Он тяжело сопит, испепеляя нас взглядом.
В камере, которую называют номер «люкс», окно было без стекол. Просто решетка и все. Стены бетонные, и сделаны в набрызг, все в острых камешках и углах, так что не прислонишься надолго. Пол из тоненьких бревен – неровный, сидеть или лежать на нем неудобно. И холод собачий. Лично у меня кожа сразу покрылась мурашками.
– Пошли вы все! – стучит в дверь непокорный сержант. – Ну, я вас у КПП вашего училища подожду, и мозги вышибу! Головы всем вам поотрываю.
– Товарищ сержант, – по уставу обращаюсь я к этому дебоширу, – вы бы думали прежде, чем говорить.
Королев заглянул в дверной глазок и встретился с горящим взглядом сержанта.
– Вот когда встретимся, тогда и поговорим, – ухмыльнулся КорС. – С нетерпением буду ждать нашей встречи!
– Ишь ты, расхрабрился! А чего ждать? – улыбается Лео и продолжает мечтательным голосом. – Пацаны, а давайте, это мы этого крикуна возле КПП его части сами подловим?
Затем он принес ведро воды, и мы в нем развели хлорки. Много развели. Потом эту смесь Лео вылил на пол камеры, и захлопнул дверь. На улице сейчас – 8 градусов. После этого мы пошли в караульное помещение пить чай и делиться своими впечатлениями с остальными.
Не прошло и двадцати минут, как часовой доложил, что сержант зовет кого-нибудь из старших. Посмотреть пошел помощник начкара (начальника караула), наш «замок». Вернулся он тоже переполненный впечатлениями.
– Как там? – попивая чай, спросил начкар, то есть наш взводный.
– Плачет, прямо без слез не взглянешь! И замерз уже весь, дрожит все время. Просит, чтобы его простили и перевели в обычную камеру, – доложил «замок».  – В камере «люкс» действительно жуткий холод. Он там пытается согреться, стуча зубами.
– Пытается согреться тем, что зубами танец с саблями стучит? – улыбнулся я.
– Не цепляйся к словам, – нахмурился «замок».
Холод, невыносимый запах хлорки, и безнадежность положения быстро привели буйного сержанта в чувство.
– Значит, умнеет прямо на глазах? Приятно слышать, – обрадовался взводный.
Я втянул носом воздух. После возвращения «замка» в караулке появился едва ощутимый запах хлорки. И это при том, что взводный как раз курит. Каково же там тому сержанту? Представить страшно.
–  Может, облегчим ему участь? – предлагает «замок».
– Дудки! В смысле, ответ очевиден: нет! Я понимаю, что вы это говорите с самыми лучшими намерениями, но я лично не вижу для этого никаких причин, – отрицательно покачал головой взводный и серьезно сказал. – Комендант ясно сказал – держать его в «люксе» до утра. Вот и будем выполнять приказ, держать до утра. Не мне вам говорить, что отменять приказ коменданта никто из нас не в праве, а я не хочу, чтобы кто-то из вас остался здесь под арестом. А сержант этот пускай сам осознает свое упрямство и свою неправоту. Если вам так будет легче, то пусть это останется на моей совести. А комендант и так слишком долго терпел выходки этого сержанта.
Он в последний раз затянулся и ткнул окурок в переполненную пепельницу. Больше вопросов не последовало, разговоров почти не было, и наш начкар позволил себе расслабиться. Он удобно улегся на топчан и задремал. Через полчаса, когда взводный проснулся и вышел, Лео сказал:
– Удивительные мысли навеял мне этот случай с сержантом. Кажется, я начинаю понимать, почему нашу армию боится весь мир. Рискну озвучить свой вывод. Главный секрет заключается в том, что мы бьем для этого своих.
– Вполне логично. Ты сам до этого додумался? – восхищенно произнес Королев. – Впечатляюще! Лео, да ты самый настоящий пессимист!
– Неправда твоя! Весь ужас в том, что я оптимист!
– Не буду спорить, – вздохнул КорС, – я сам начинаю побаиваться нашей родной армии. Интересно, сколько раз уже этот сержант пожалел о том, что попал сюда?
– Ну, намутили вы, философы доморощенные, – смеется «замок». – По-моему, все гораздо проще. Это просто издержки такие, перегибы. Защита Родины это большое дело, а в большом деле без издержек нельзя!
Литин, не испытывая ни малейшего интереса к тому, о чем мы говорим, разговаривает с Ромой на свою излюбленную тему – о девушках.
– Одно мне в ней не нравится, очень уж короткие мини-юбки она носит. 
Литин отчего-то тяжело вздыхает.
– Да видел ли ты ее лицо? – то ли в шутку, то ли всерьез ужаснулся Рома.
– В каком смысле? – не понял Литин.
– Я, например, делаю для себя такой вывод. Когда мужчины смотрят на женщину в мини-юбке? Давным-давно известно, что это такой отвлекающий маневр от лица, если лицом девушка не вышла. А еще говорят: ноги есть – ума не надо!
– Что это вы о такой ерунде говорите? – вмешивается взводный. – Слушать вас не хочется, уши вянут. Вы запомните, товарищи курсанты, в отношениях с прекрасным полом нужно просто прислушиваться к своему сердцу. Чаще прислушиваться, вот и все. Вот послушайте сюда, какой у меня однажды был парадокс.
Какой там, у взводного случился парадокс, так и осталось тайной, так как его срочно вызвали к военному коменданту, а после того, как он оттуда вернулся, откровенничать ему уже решительно перехотелось.
А может он просто забыл о том, что собирался нам рассказать, да и мы ему об этом не напомнили. К тому же он вернулся чем-то недовольный, сел за стол и стал нервно грызть ногти.
– Повторяйте, учите Устав гарнизонной и караульной службы, и чтобы все отскакивало, как от стенки, – распорядился он.
– От зубов, – поправил Королев.
– И от зубов тоже, – согласился взводный, но все-таки счел нужным добавить: – Королев, запомните, что слово, которое ты сумел удержать в себе – раб твой, слово, которое вырвалось у тебя – властелин твой.
Короткий зимний день промелькнул незаметно. Караул мы отнесли без замечаний, даже взводный нас похвалил, что случается, прямо скажем, нечасто. Он так и сказал на построении роты:
– Товарищи курсанты, извините, что останавливаюсь только на позитивных моментах, но вы все молодцы!
Мы все устали и поэтому большинство из нас быстро уснули. Только Зона шелестит оберткой от печенья.
– Желудок, а Желудок, – ворчит Лео, – зачем ты так много ешь?
– Чтобы не было мучительно голодно, – отшучивается Зона. – Не могу уснуть, когда я хочу есть. В общем, оставь меня в покое. Житья от тебя нет. И вообще, завидуй молча.
Лео начал что-то говорить о том, что он приятно удивлен познаниями Зоны по литературе, но сон и усталость сморили и меня, и я, не дослушав их разговор, уснул. Спал я крепко и без сновидений.
Утром, на зарядке, замкомвзвода четвертого взвода Ежевский насмешил всех тем, что очки его облепило снегом, и он во время бега упал.
– Еж, а Еж, – шутит Миша, – ты «дворники» на очки установи!