путевка в жизнь

          Дороги,которые выбираем сами

В техническом училище ТУ-4, где я учился после школы, было много ребят детдомовцев, которые остались без родителей во время войны. Они все детство провели в приютах и государство обеспечивало их всем необходимым, поэтому личного имущества у ребят практически не было. Государство их обувало, одевало, кормило, учило, а когда они окончили школу, то жизнь свою они начинали практически с нуля, с пустыми руками и карманами. Поэтому их готовили для самостоятельной жизни, обучая какому-то ремеслу. У нас эти ребята учились в основном на самых краткосрочных по обучению специальностях — это слесари -сборщики, токари и фрезеровщики. Поступив на учебу, через десять месяцев парнишка выходил специалистом второго или повышенного третьего разряда. В то время, как на заводе высшим разрядом был шестой. При этом еще до окончания училища ребят уже определяли на работу, где их ждало общежитие, а для начала и небольшая сумма подъемных. Детдомовцы росли в условиях коллективизма и там, в этих коллективах у них вырабатывались свои принципы и понятия чести и справедливости. Понятия эти приходилось утверждать и подтверждать не только в словесных баталиях, но и с кулаками. Поэтому большинство из них в соответствии с этими принципами, в случае, когда его понятия чести и достоинства не совпадали с понятием того, кто вырос в окружении заботы и внимания родителей и пытался повлиять на детдомовца, мог получить решительный и физически ощутимый отпор. Тут уже детдомовец не задумывался над тем, что оппонент старше его или с виду сильнее его- действовал быстро и решительно. А драться ребята умели, детдомовские годы научили их этому. Ведь в детдоме, по их рассказам в случае, если кого-то оскорбили или каким-то иным способом задели честь, оскорбленный должен ответить обидчику в присутствии всего коллектива. И тогда после отбоя, когда нет воспитателей, все шли в туалет, становились в круг, а в центре начинался рукопашный бой. Продолжался он до первой крови. И вывод делался не по тому, кто оказался на полу, а по тому, как парнишка сражался за свою честь. В группе у нас старостой был коренастый парень, только что отслуживший в армии. И носил он не нашу ремесленную черную гимнастерку, а свою солдатскую, подпоясывая ее солдатским ремнем, который всегда сверкал начищенной бляхой со звездой. Пуговицы его гимнастерки тоже были всегда начищены Асидолом. Подворотничок в гимнастерке всегда свежий, подшит, как положено и выглядывал из воротничка узкой белой каемкой. Старосту звали Иваном, и держался он с остальными слегка надменно, видя в нас салажат, которым он в армии «дал бы дрозда». Сам он старался быть подтянутым, а для придания более мощного вида в нагрудных карманах гимнастерки носил какие-то блокнотики. Но вот на переменке, стоим мы в коридоре, ждем, когда освободится аудитория. Иван держит под мышкой стопку книжек и тетрадь конспектов. Он к изучению теории относился основательно. А напротив, с одной тетрадкой стоит Семен, наш одногруппник, один из детдомовцев. Парнишка худенький, даже скорее щупленький, небольшого роста, обычно неразговорчивый. Хотя, когда мы с ним ходили в Аэроклуб, который был недалеко от нашего училища, Семен был очень разговорчив, охотно рассказывал мне про свое житье-бытье в детдоме. Тогда Семен спрашивал у меня, не боюсь ли я разбиться? Мой ответ был естественным. «А я не боюсь- говорил Семен. У меня никого нет и жалеть меня будет некому». Хотя, как он мне говорил раньше, где-то на окраине области у него был жив дед, который отвез его в детдом, потому что сам был недееспособен. И вот староста, глядя на Семена, пренебрежительно высказался о его внешнем виде. Семен поежился, отвернулся, а Иван продолжил подробные разборки внешнего вида. И вдруг Семен роняет свою тетрадку, бросается на старосту и с ходу бьет кулаком в челюсть. Тот роняет на пол книжки, принимает боксерскую стойку, но кулаки Семена умела обходят защиту и наносят несколько ощутимых ударов. Староста пару раз махнул кулаками и просел. Кулаки Семена оказались эффективнее. Поединок прекратился через несколько секунд, когда у Ивана пошла кровь из носа. На следующий день староста пришел на занятия с фингалом и заплывшим глазом. Семен, как обычно, был малоразговорчив, и вчерашние бойцы друг друга не замечали в упор. К чести, обоих, они быстро помирились, а этот урок пошел на пользу солдату, спесь с него слетела. После окончания училища Семен не поехал с нами в Красноярск, а остался работать на автозаводе. Через пару лет я вернулся в свой город и устроился на завод, куда надо было ехать поездом.   И вот как-то раз стою на платформе, жду поезда. И тут слышу рядом кто- то меня окликнул по имени. Поворачиваюсь-передо мной весь в белом матрос, а на бескозырке золотыми буквами написано: «Севастопольское высшее военно- морское училище». Матрос схватил меня в охапку, поднимает, потом отпустил, смотрит мне в глаза, сам сметется. И тут я узнал в матросе нашего Семена.