Не вырваться из плена По мотивам Э. По

Не вырваться из плена.

Нет повести печальнее на свете, - это про меня сказано, - нет и не будет, вероятно.
Мы не выбираем своих родителей, или все-таки выбираем. Если последнее, я не понимаю, как могла его выбрать? Почему, какой бес толкнул меня к этому человеку? Но все-таки толкнул, или я сама выбрала, чтобы моя жизнь превратилась в настоящий кошмар. Наверное, я этого никогда не узнаю, но вышло то. что вышло.
Моя матушка не говорила со мной по-русски, просто потому что умерла при родах моего брата, когда я была слишком мала, но говорят, она не говорила и со старшими детьми, чтобы не дай бог не разозлить отца, она его боготворила, молилась на него денно и нощно, с того дня, когда он решил взять ее в жены, чтобы избежать большей беды. Ей пришлось навсегда проститься с сестрами и почти всеми родственниками, но это ее совсем не смущало, светом в окне был только он. Тут не до нас всех было определенно, только бы ему было хорошо.
Забегая вперед скажу, что избежать беды им обоим не удалось, как бы он не старался.
То, что он совершил, было чудовищно, так, чудовищно, что и через 28 лет, проведенные в лечебнице для душевнобольных, я стараюсь в это не верить, не могу поверить, что он это сделал. Просто запер меня от всего остального мира, как преступницу.
Как я выучила русский, объяснить не могу, потому что в семье ни слова не звучало по-русски, а когда появилась тетушка Александра и этот русский богатырь Иван я уже говорила так же, как они.
Тетушка долго крестилась, так и не смогла понять откуда во мне это, а Иван, он говорил, что все это и должно было случиться, он ждал чего-то подобного. И даже не удивился тому, что увидел и услышал.
Как давно были эти встречи не знаю, ничего сказать не могу, время для меня перестало течь с той минуты, когда пришли в наш дом господа по приказу отца, сделали какой-то укол, и я проснулась вот в этой палате, с окном почти под потолком, и тусклым светом вечером, так что страниц книг уже не разглядишь. Мне и оставалось только читать наизусть любимые тексты, а сколько много я их знала, сама дивлюсь. Больше удивляться было некому.
Палата стала камерой, из которой я не смогла выбраться ни разу. Ко мне тайно приходил брат. И тогда я попыталась узнать у него, почему я тут оказалась, что случилось в те роковые дни. Память вычеркнула те события, словно я пила воды забвения из Леты.
- Произошло страшное, сначала он услышал, что ты говоришь по-русски и читаешь стихи того, кто уничтожил его карьеру, потом, когда он что-то попытался тебе сказать, ты назвала его убийцей. Именно так и было, и что прикажешь ему делать с такой дочерью? Он выбрал лечебницу, поступил гуманно, не сердись на него Лотти. Нам надо было как-то жить со всем с этим.
- Подожди, но в чем я была не права, это он убил Пушкина и жаль, что император не привел в исполнение приговор, он не должен был оставаться в живых,
- Тогда бы не было и всех нас, - простонал мой братец.
- Не велика потеря. Иногда смерть - не самое страшное на свете.
Он развернулся и ушел, и продолжал жить как ни в чем не бывало. А для меня потянулись бесконечные дни и ночи в комнате с белыми высокими стенами и с окном около потолка, откуда в мою камеру иногда доходил солнечный свет.
Я могла мечтать только об одном, чтобы его не стало, и может быть тогда моя судьба как-то бы изменилась. Но он был здоров как бык, не болел даже не разу, и надежды стали таять и угасать. Я понимала, что он меня переживет и ничего в моей жизни больше не будет, кроме книг гения, стихотворений, которые я помнила наизусть и странных тревожных снов
Мало это или много для молодой дамы? Как сказать, но я твердо знала, что это расплата за то, что совершил мой отец в февральских снежный вечер на Черной речке, когда он принял вызов на дуэль и стал убийцей гения, все-таки стал.
№№№№

В тот осенний день была гроза, солнце не выглядывало из-за туч. Только совсем рядом, примостившись на той стороне моего окна пронзительно закричал ворон.
– Никогда, - послышалось мне в его крике.
Я очнулась от забытья, поняла, что произойти должно что-то важное, очень важное и печальное. Радости мне ждать не стоило, откуда ей взяться?
Но кроме чудовищных раскатов грома и ослепительных вспышек молний ничего такого больше не было. И мне оставалось только читать молитву и вздрагивать от каждого нового удара грома и сверкания молнии.
Все немного утихло, когда я стала читать первую главу «Евгений Онегина».
Я не услышала в очередном раскате, как распахнулась дверь и на пороге появился отец. За эти двадцать восемь лет он постарел, но оставался все так же высок и красив,
- Зачем ты здесь? – невольно вырвалось у меня.
Мне показалось, что он мертв, потому и спросила:
- Ты пришел за мной?
Он расхохотался, понимая, почему я задала такой вопрос. От этого смеха мурашки побежали по коже, мне стало дурно.
- Нет, конечно, эти проклятые книги все еще здесь и они не сгорели, зачем же мне уводить тебя в наш прекрасный мир, пусть он забирает тебя в свой ад.
- Ты хотел сказать в рай, невинно убиенные попадают в рай, тебе ли этого не знать?
- Да какой ему рай, бедное мое дитя, он устроил ад на земле, и там все так же, как и здесь, люди не меняются, а демоны тем более.
Не сказав больше ни слова, отец развернулся и ушел громко хлопнув дверью, и доказывая, что он жив, и мне нечего надеяться на то, что он умер, и моя участь хоть как-то переменится. Следя за ним, и едва сдерживая слезы, я не заметила, как в углу комнаты появился этот человек.
Он пристально на меня смотрел и улыбался
- Бедное дитя, - услышала я его голос, сладкозвучные русские слова, которых не слышала целую вечность, но и забыть бы никогда не смогла.
- Это вы, я так долго вас ждала, почти всю свою жизнь.
- Это он привел меня сюда, когда назвал мое имя, - пояснил поэт.
-Вы хотите сказать
- Я не мог прийти раньше, не смел, где только не был, у кого только не появлялся, у Ивана вообще жил месяцами и годами, но сюда прийти не смел.
- Почему же? Что во мне такого страшного, - не выдержала я.
- Вы красавица и чудо, вы совершили свой подвиг, на который не отважились бы другие, потому и не смог.
- Но ваша дочь, она настоящая героиня. Я слышала о ней от тетушки Александры, надеялась, что она заглянет ко мне.
- Это моя дочь, она не могла быть другой, а чтобы такая вот дочь родились у него. Это настоящее чудо.
Снова ударил гром, сверкнула молния и затрепетало все вокруг.
- Нам уже пора уходить? – спросила я и радуясь, и отчаиваясь одновременно. Хорошо, что закончится моя беспросветная жизнь, хорошо, что он за мной пришел, наверное, я заслужила такого Вергилия. Но так не хотелось покидать этот мир, казалось, что жизнь только начинается, когда я вдруг поверила, что умер отец, и я беседую с призраком.
- Мы сейчас покинем эту темницу, я отведу тебя в лучший из миров, но сначала должен кое в чем признаться. Хотя мне трудно это сделать, и потому, наверное, я не смел посмотреть тебе в глаза все эти мучительно долгие для тебя годы
- И что же это такое? Какая тайна?
- Твой отец меня не убивал.
- Как это? У вас были такие страшные раны, об этом во всех воспоминаниях написано.
- Все верно, но это не его выстрел. Там был еще кто-то, и когда стало ясно, что он выстрелил в воздух, тогда этот выстрел и раздался. Настоящий преступник ушел от ответа.
- Но кто это был?
- Я пытаюсь выяснить все это время. Но это не твой отец.
Я рыдала опустошённая и несчастная, еще более несчастная, чем всегда. И я не знала, что мне делать. Но я знала, что не хочу видеть того, кто запер меня в темницу и даже не попытался облегчить участь, поговорить, отправить к тетушке, в Россию, да куда угодно. Если он и не убил Пушкина, то меня он все-таки убил и нет ему прощения.
Поэт протянул руку, и мы отправились в мир иной,
И так легко, так радостно стало на душе.
- Свободна, - прошептала я, не оглядываясь на землю и на проклятый Париж, где я никогда не была счастлива.
На свете счастья нет, но есть покой и воля, - повторяла я его строки, а он молча улыбался, паря над землей.

#марафон_лешего_как_великие;